Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 37)
- Садитесь, господа, - сказал генерал, кивнув им. - Ваше сиятельство, докладывайте о положении дел.
Только что присевший было здоровенного роста князь Эристов встал, упершись руками о края стола, и, проведя рукой по седеющим усам, слегка откашлялся.
- Ваше превосходительство, последние сообщения не радуют нас,
- начал он, открыв лежащую перед ним папку и перебирая в ней бумаги. - Когда в беноевских аулах начался мятеж, полковник Авалов, чтобы уладить дело мирно, поехал в Центорой и послал почтенных стариков из близлежащих сел к Алибеку с требованием прекратить смуту, пока она не зашла далеко. Но мятежники их не приняли. Тогда полковник Авалов вызвал из Ведено в Центорой две роты Куринского полка, три с половиной сотни штыков. Но, убедившись, что мятежники не испугались его действий, он не решился вступить с ними в бой и отступил со своим отрядом в Эрсеной. После этого Алибек занял Белгатой. С Алибеком находится известный нам беноевский Солтамурад. Говорят еще, что двое хаджей посланы в наш округ поднимать равнинные аулы. Авалов оставил Эрсеной, сейчас находится в Ведено. Не знаю, почему, но полковник Нурид со своим отрядом стоит в Воздвиженской, не предпринимает никаких действий, чтобы помочь Авалову.
- Каковы планы у мятежников? - беспокойно оборвал Свистунов многословную речь князя.
- Если судить по сведениям, которые я получил сегодня, то весь Веденский округ находится в руках мятежников. Алибек поручил одному из своих помощников Губхе занять ущелье Хулхулау и отрезать Ведено от равнины. По доносам лазутчиков, Алибек собирается выйти на равнину в районе Курчалой-Майртуп.
- А есть вести из Хасав-юрта?
- Час назад флигель-адъютант полковник Батьянов сообщил, что его дела неплохи. Его полк занял линию между Хасав-юртом и Гудермесом, чтобы не дать мятежу перекинуться на равнину.
Князь Эристов не сообщил ничего нового для генерала. Оказавшийся в начале мятежа в Умхан-юрте, начальник штаба войск области полковник Мылов написал ему рапорт с подробным изложением здешней обстановки. Поэтому генерал заранее составил план действий и ознакомил с ним присутствующих.
- Господа, мы не можем допустить, чтобы зараза, вспыхнувшая в Ичкерии, распространилась в другие части края. Необходимо срочно мобилизовать все имеющиеся под рукой силы, отрезать Ичкерию от Ауха, Салатавии, Чеберлоя. Дороги из Чечни в Дагестан закроют части войска Дагестанской области. 20-й дивизии, которая квартируется в Грозном, следует занять предгорье. Таким образом, мы окружим очаг мятежа со всех сторон, не дадим пожару перекинуться в соседние районы, потушим его на месте. Как вы считаете, господа?
Арцу Чермоев одобрительно кивал головой. Касум, Уллуби и Давлет-Мирза признали план гениальным. Юсуп не обмолвился ни словом. Только Беллик возразил генералу.
- Ваше превосходительство, зачем нам укрепления в Ичкерии? - вскочил он. - По сути никаких укреплений там нет, есть несколько каменных построек. Наш первейший долг - защищать русское население в городе и на равнине. Срочно перебросьте с гор на равнину все отряды, не оставляя там ни одного солдата. Помяните мое слово, если вы не сделаете это, чеченцы перережут кинжалами все население не только в станицах, но и в городе... Я же вырос среди них и хорошо знаю их нравы. Ведь ненавидят они нашу власть.
Полковник говорил возбужденно, пронзительно, сильно жестикулируя, так, что жилы на его шее вздулись. Генерал дал ему возможность высказаться.
- Дорогой полковник, я не имею права отзывать отряды с гор под видом защиты русского населения города и отдать чеченцам, хотя бы одно, как вы изволили сказать, наше каменное строение. Это было бы признанием нашего бессилия.
- Ваше превосходительство, мы готовы сделать все, что в наших силах, - сказал Арцу, наклонив голову. - У нас имеются достаточно прочные связи среди чеченцев. Родственные и прочие.
- У меня будет просьба к вашему превосходительству и господам офицерам, - Свистунов посмотрел на других чеченцев, - вызовите завтра сюда всех старшин, мулл и хаджей равнинных аулов.
- Позвольте, ваше превосходительство, - снова просительно взвизгнул Беллик, - позвольте мне укрепить город. Кто знает, вдруг мятежники нападут на город. Ведь нелишне будет рыть окопы и возводить земляные брустверы на подступах. У меня есть возможность собрать людей. Не пройдет и трех дней, как город будет укреплен...
- По-моему, полковник, ситуация такова, что нам следует быть начеку, чтобы городская чернь не примкнула к мятежникам. Вглядываясь в лица многих на улицах, я заметил, что они не только не боятся нападения чеченцев, а, наоборот, рады их бунту. Боюсь, как бы они сами не позвали мятежников. А вы стараетесь охранять их...
Когда Беллик вновь расшумелся, Свистунову надоело это.
- Действуй, полковник, - махнул он рукой, - все равно эти мещане ни на что другое не годятся. От безделья сплетни распространяют, панику наводят.
Вошедший сотник Габаев протянул Свистунову телеграмму.
Пробежав ее глазами, генерал обратился к присутствующим.
- Господа, вам необходимо навести в городе строгий порядок. Немедленно покончить с паникой. Поднять дух жителей. Городские воинские части держать в боевой готовности. А вы, господин Чермоев, через своих товарищей сделайте так, чтобы почетные люди, которые завтра соберутся здесь, подготовили адреса на имя его императорского величества. Какими они должны быть, не мне вам объяснять. Им самим полезно засвидетельствовать свою верноподданность. А теперь вы свободны.
Когда все вышли, Свистунов открыл пакет, поступивший от Батьянова. Полковник подробно излагал события, происшедшие в Аухе: об убийстве полковника Петухова, угоне лошадей из крепости Кешень-Аух, о предпринятой им карательной экспедиции в ауховские аулы.
"На второй день, в назначенное время, мы двинули три батальона по трем направлениям, - писал он. - Испуганные этим движением, жители ближайших аулов вскочили на коней, нагнали шайку мятежников, и к утру все лошади были доставлены в Хасав-юрт.
До назначенного мною времени явились четыре человека, виновные
в убийстве подполковника Петухова. Они были приговорены военным судом к смертной казни через повешение, что и было приведено в исполнение в Хасав-юрте; присутствуя первый раз при казни, я был поражен спокойствием, с которым эти люди умирали...".
"Ну и заварил же ты кашу, господин полковник, - покачал головой Свистунов. - А может это и к лучшему. Надо нагнать страх на этих разбойников".
На следующий день горожане стали свидетелями невиданных зрелищ.
По разным улицам города к центру, к канцелярии начальника округа направлялись чеченцы из аулов. Конные и на подводах. Ближе к полудню площадь перед канцелярией пестрела многоликой толпой. Подавляющее большинство делегатов составляли старики с широкими белыми бородами, с обмотанными вокруг мохнатых папах белыми чалмами. По одежде видно было, что они не из бедных. В черкесках из добротного сукна, в атласных бешметах с драгоценным оружием.
На помост, наспех сколоченный плотниками, поднялись генерал-адъютант Свистунов, князь Эристов, генералы Чермоев и Виберг, полковники Белли и Курумов, подполковник Чуликов. Среди них был и окружной кадий Юсуп в долгополой зеленой сутане, с белой чалмой, повязанной вокруг каракулевой папахи. Когда показалось начальство, в толпе прекратился шум.
- Что-то народу мало, - заметил Свистунов Арцу, не оборачиваясь к нему.
- Из Малой Чечни пришли все, ваше превосходительство. Но из аулов Большой Чечни прибыли немногие. И то - большинство из Шали, Герменчука и Гельдигена.
- Как вы думаете, ваше превосходительство, не начать ли? - придвинулся к генералу князь Эристов.
- Что ж, не будем напрасно терять времени. Начинай, Юсуп.
Юсуп стоял несколько позади других. Он сделал шаг вперед, простер руки для молитвы.
- Субханаллах, валхамдулиллах, ва лаилаха илаллах...
Собравшиеся удивились такому началу - ведь такое мероприятие обычно завершалось молитвой. Но все подняли руки, не ударяясь в дальнейшие размышления. Что им, лишь бы начальству было угодно...
- Аминь!
- Аллаху аминь!
- О Аллах, всемогущий Бог, поддержи нашего великого падишаха Эликсандра в его праведной войне против нашего лютого врага
- турецкого падишаха. Пусть твои пророки, ангелы и святые придут на помощь нашему любимому падишаху Эликсандру, его славным воинам.
- Аминь!
- Аллаху аминь!
- Помоги ему, Бог...
- Пошли ему помощь своих ангелов...
- ...О Аллах, лиши своей милости тех мусульман или христиан, кто словом, делом или мыслями совершит зло против нашего доброго падишаха и его наместников, давших нам счастье, возвысивших и приблизивших нас к себе...
По площади покатился гул "аминь", каждый старался произнести это громче остальных.
Закончив молитву, кадий отступил на свое прежнее место, смиренно опустив глаза.
Стоящие внизу люди, завершая молитву, легонько провели руками по лицам и бородам и, устремив взоры на помост, стали ждать, что будет дальше.
Окинув толпу суровым взглядом, начальник области, нажимая на каждое слово, произнес короткую речь.
- Мне думается, вы знаете, зачем я вас вызвал. Как вам известно, неделю назад Россия начала войну с турками. Изложу вам коротко причину. Турки хотят снова проглотить народы Кавказа, которые его императорское величество вырвал у них из пасти. Но мечты этих голодных собак не сбудутся. Мы не отдадим им ни одной пяди земли. Ее своей кровью защитили русские воины и народы Кавказа. Каждый сын отечества полон отваги и решимости не только защищать этот край, но и освободить другие народы, стонущие под игом проклятых турок. Чтобы выполнить этот священный долг, ушли вчера на войну и ваши храбрые сыны. Но нашлись и вероломные псы, которые воспользовались тем, что над родиной нависла опасность. Они подняли бунт в Ичкерии. Настал сегодня день, когда определится, кто верен царю и отечеству, а кто против них. Я бы хотел знать ваше мнение...