Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 33)
Ичкерия давно казалась Хорте похожей на пороховую бочку, поставленную возле огня. И он долгое время оставался зорким стражем, стараясь изо всех сил оградить ее от малейшей искры. Вот уже несколько лет он выдавал начальнику Веденского округа тех людей, которые вызывали у него хотя бы малейшее подозрение.
В аресте Али и Маккала из Гати-юрта тоже была доля его усердия. Вернее сказать, это Хорта отдал в руки властей кончик нити клубка - подготовленного в прошлом году восстания. Кончик тот попался в руки Хорты случайно.
...Асхад ночью пустил лошадей пасти на свое поле, а сам прилег, завернувшись в бурку, на траве под раскидистым дубом на низком берегу Арчхи. Здесь спускалась к речке проселочная дорога, ведущая от Аллерой-аула и среди леса зигзагами поднимающаяся на противоположный склон. Для лошадей здесь не было иного пути, кроме этой дороги.
На рассвете стало прохладно. Вокруг остался приятный запах утренней сырости. Асхад, который лежал в полусонном состоянии, свернувшись под буркой в клубок, сквозь сон услышал разговор двух мужчин. Открыв глаза и затаив дыхание, он настороженно напряг слух. Ему показался знакомым низкий голос одного из них, и он глянул под обрыв. Отпустив своих коней пастись, у родника совершали омовение для утреннего намаза Маккал и Али.
- И все-таки, Маккал, в первую очередь, надо занять Ведено, - сказал Али, ополаскивая ноги.
- Нет, Шоип прав. Ведено никуда не денется. Первый удар следует направить одновременно на Хасав-юрт, на укрепления Герзель, Шали и Чахкар[56]...
Несколько минут разговор их не возобновился.
- Дай бог, чтобы аварцы сдержали свое слово, - заговорил Али.
- Если они не выступят с нами одновременно, наше дело не будет иметь успеха.
- Не знаю. Но они поклялись. Однако, мне не нравятся их связи с Хонкаром.
- Да и меня тоже беспокоит это. Кроме того, мне не совсем понравились Арслан-Бек и Муртаз-Али. Особенно Муртаз-Али. Глаза его так и ходят, зыркают...
- Не знаю, но Шоип им верит...
Вернувшись на восходе солнца домой с лошадьми, Асхад рассказал отцу увиденное и услышанное им на рассвете на берегу Арчхи. Хорта, заложив руку за спину, тяжелыми шагами расхаживая по комнате, выслушал сына внимательно, заставляя повторить то или иное место по несколько раз. Ему не понравилось, когда во время этого разговора вошел Овхад. Он почему-то недолюбливал младшего сына, хотя он был умнее и благороднее своего старшего брата. Не то чтобы недолюбливал, а просто в глубине души не верил ему.
- Смотрите, сыновья, - сказал отец, взглянув на младшего сына и поведя пальцем. - Сохраните наш разговор в строжайшей тайне.
В тот же день Хорта сел на лучшего коня и поехал в Ведено. Он подробно поведал князю Авалову о раскрытой им тайне. Всю эту длинную дорогу туда Хорта думал о награде, которую получит от властей за свой донос. Он верил, за такие ценные сведения ему дадут самое малое чин прапорщика, медаль и пожизненную пенсию.
В нем теплилась также и надежда, что старшему сыну дадут какую-нибудь должность, да еще подобающий ей чин. Ведь тайну-то раскрыл Асхад. Хоть теперь ему повезет. Ведь Асхад несколько лет был переводчиком в укреплении Герзель, но убедившись в том, что его не собираются повысить в чине, вернулся домой и остался работать в магазине отца.
Сведения, с которыми приехал Хорта, однако, нисколько не удивили Авалова.
- Андийцы опередили тебя, господин старшина, - сказал князь Авалов, загадочно улыбнувшись. - Ты немного опоздал. А за разоблаченных тобой двух односельчан вот тебе сто рублей. Советую, чтобы ты в другой раз был расторопнее.
Вскоре власти арестовали Шоипа, Маккала, Али и еще несколько человек. Когда арестовали двух односельчан, Овхад заподозрил в этом отца и брата. Он вспомнил, как Асхад рассказывал о раскрытой им тайне, как отец поспешил в Ведено, как вслед за этим арестовали Маккала и Али. И как после всего этого отец и брат о чем-то забеспокоились. Сомневаться не приходилось: отец и брат предали двух аульчан.
Однажды ночью, когда они втроем остались одни, Овхад открыто высказал им то, что не давало ему покоя.
- Дада, ты предал Маккала и Али?
Хорта, который только что помолился и теперь сидел, перебирая четки, поднял голову и посмотрел на сына.
- Откуда ты это взял?
- Сам догадался.
- В таком случае, держи язык за зубами.
- Я-то свой держу, а вот вы с Асхадом свои не можете держать.
- За свои мы сами ответим.
- Вся беда в том, что и мне тоже придется отвечать за ваши языки. Ведь подлый поступок, совершенный одним из вас, ложится позором на всю нашу семью, на весь род.
- Что же мы сделали позорного?
- А разве вы не совершили подлость и предательство?
- Я слуга царя. Мой долг - убрать с дороги всякого, кто против него. Кроме того, и шариат тоже велит быть послушным, преданным властям.
- Твой царь - враг народа, а тот, кто помогает врагу - подлый изменник!
Оплеуха, громом отдавшаяся в ухе, опрокинула Овхада на нары. Не довольствуясь этим, Асхад подбежал к двери, взял толстый деревянный засов и двинулся на брата, но резкий окрик отца остановил его.
- Прекратить!
Асхад, который двинулся на Овхада с налившимися кровью глазами, отвисшей нижней губой и пеной у рта, остановился, с яростью бросил засов обратно в угол у двери. Отец, как будто ничего не произошло, продолжал спокойно перебирать четки, нашептывая молитву.
Ошеломленный всем этим, Овхад поднялся и провел ладонью по горящей щеке. Он не имел права поднять руку на старшего брата. После этого случая они редко разговаривали друг с другом. Если и заговаривали, не смотрели в глаза...
Узнав, что в Ичкерии началось восстание и что сын его в числе главных заговорщиков, Хорта, не мешкая, погрузил в телеги все свои товары из магазина, прихватил с собой деньги и все ценности и вместе с Асхадом направился в Герзельскую крепость.
Асхад хорошо знал каждый кирпич и трещину в стене крепости Герзель, потому почувствовал здесь себя не только в безопасности, но и свободным, словно он попал в дом своих семи предков. Начальник гарнизона крепости капитан Чекунов вначале сердито поворчал на беженцев, обозвал их трусами и бабами, но быстро взял себя в руки и повернул разговор в другую сторону.
В создавшемся положении нельзя было обострять отношения с богатой верхушкой местного населения, против воли приходилось быть обходительным.
- Что там у вас на подводах? - спросил он, стараясь изо всех сил быть учтивым.
- Товары из магазина и некоторые ценные вещи, ваше благородие.
Чекунов забарабанил пальцами по столу.
- Значит, испугался, сбежал, господин старшина? - презрительно скривив губы, посмотрел он на Хорту. - У тебя не хватило мужества даже дождаться, посмотреть, что мы предпримем?
Сняв с головы коричневую каракулевую папаху, Хорта провел по лбу рукавом черкески.
- Не только я, старик, даже самый храбрый человек не устоит против такой толпы сумасшедших людей. Все мужчины аула поднялись с оружием в руках. Есть слухи, что уже в нескольких аулах убили старшин. Разве бы какая-то польза оттого, что меня убили бы?
"Но ничего не потеряли бы, - подумал капитан. Просто среди чеченцев убавилось бы на одного предателя".
- Что ты собираешься делать дальше?
- Если прикажет ваше благородие, я и мой сын готовы даже умереть.
Чекунов откинулся на кресле, раскинув руки и, нисколько не смущаясь, зевнул, широко раскрыв рот. Потом поднял, то ли от усталости, то ли от пьянки, отяжелевшие рябые глаза на стоящего перед ним Асхада.
- Сын, говоришь? Это он тут был переводчиком?
- Я, ваше благородие, - подтянулся в струнку Асхад.
- Твое имя...
- Асхад Хортаевич, ваше благородие.
- Гм... Хурдаевич, - засопел капитан. - Значит, это ты поменял воинскую службу на торгашество? Напрасно, господин аульный старшина. Ты думаешь, что русские штыки всегда будут охранять твое имущество? Мы сделали тебя купцом, дали в твои руки власть в ауле, а ты даже одного сына не хочешь определить в армию. Какой умница! Ты - копи золото, а мы - охраняй тебя и твое золото. Там в ауле какое-то мужичье показало ножичек, а ты сразу к нам припер... Нет, Хурда, так не пойдет. Ты должен быть сам первым при тушении пожара в твоем доме!
Хорта растерялся. Постепенно покрылись испариной и заблестели его лоб и толстые щеки.
- Ваше благородие, один мой сын ушел воевать с турками...
- Знаю! - оборвал его капитан, махнув рукой. - Насилу послали. Когда вы не смогли послать других людей из аула. Оставим это. Много в вашем ауле мятежников?
- Все! - Хорта просветлел, когда разговор переменился. - Начиная от шестнадцати лет - все. Кроме стариков. Да и они скрепят зубами.
- А богачи?
- Я же говорю, кроме десятка домов...
- Чем занимается эта десятка?
- Ждут приказа начальства...
- Зачем вам ждать приказ начальства. Сколько мужчин в этом десятке домов? Человек двадцать наберется?
- Даже тридцать будет...
- Неужели вы, тридцать человек, не могли остановить мятежников? Почему вы не схватили их, не надели им на ноги кандалы и не доставили всех сюда?