Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 32)
- Я не имею права уходить. Я должен исполнить долг офицера.
- Если люди вернутся, они не станут обращать внимание на его старость... Мы-то будем оберегать тебя как нашего гостя, как родного сына... Муж мой и сыновья приняли решение умереть, чтобы не допустить беду с тобой... Погибнет старик, погибнут сыновья понапрасну. Потом и с тобой расправятся. Уходи, пурстоп, пока еще не поздно...
Пруссаков хорошо знал чеченские обычаи. Женщину они боготворили и отказать женщине в просьбе – считалось величайшим позором для мужчин.
Ему рассказали об интересной судьбе одного кровника. Убив человека, он бежал впереди кровников. Когда они стали настигать его, он вбежал в первый попавшийся двор. Там сидела седая старушка. Кровник упал перед ней на колени, расстегнул платье женщины на груди, коснулся губами ее груди. Во двор ворвались вооруженные, разъяренные кровники, а вслед за ними на носилках внесли убитого, который был единственным сыном старой женщины. Увидев припавшего к груди женщины кровника, мужчины остановились, как вкопанные. Женщина все поняла.
- Мужчины! - сказала она. - Это человек прибег к моей помощи. Он убил моего единственного сына, но, прикоснувшись губами к моей груди, он стал моим вторым сыном. Я запрещаю вам убивать его.
- Хорошо, Бесехат. Я уйду...
Страшные муки переживал пристав в эту минуту. Для него настал момент, когда испытывались его мужество и благородство. Он должен был или остаться здесь, выполняя свой долг, погубить принявшую его семью и опозориться перед чеченцами, не вняв просьбе женщины, или покинуть пост, на который его поставило командование, бежать, нарушить присягу воина, пренебречь честью офицера.
После длительной внутренней борьбы он решил принять на себя второй позор.
Через несколько минут во двор вошел тридцатилетний сын хозяина. Теперь у пояса его висел не только кинжал. Он был вооружен саблей, за спиной висело ружье. В ту же минуту из соседней комнаты вышел во двор также до зубов вооруженный его младший брат. Вскоре во дворе собралось человек двадцать, ружья у них были в боевой готовности.
Неспроста собирались здесь эти люди. Значит, опасность уже близка. Отколовшись от своих аульчан, молчаливые родственники Шахбулата собрались полные решимости оградить своего гостя от беды, не дать упасть с его головы ни единому волосу, отдать жизнь за него.
Когда их маленький отряд осторожно выезжал из аула, перед ними, словно из-под земли, появился знакомый веденец и вручил Пруссакову пакет. Выехав из аула и углубившись в лес, он вскрыл пакет и попросил всадника зажечь спичку. На листе было несколько коротких строк:
С сердца пристава будто упала огромная тяжесть. Он облегченно вздохнул и впервые за сутки выпрямил спину.
Тропинкой, вьющейся по густой роще, они добрались до небольшой лужайки. Здесь стояло более двух десятков готовых в путь оседланных коней, несколько человек и с ними Шахбулат. Один молодой человек подвел к приставу лучшего скакуна и движением руки велел ему сесть. Пруссаков не заставил себя ждать.
Минут через двадцать отряд всадников миновал небольшое ущелье.
Теперь они были на ауховской земле.
ГЛАВА VIII
Народ мой бедный, нация в сиротстве,
Чем ты грешна, что стольких всяких бед
Опустошают древо нашей жизни...
Ш. Петефи, Жизнь или смерть
Еще несколько лет назад почувствовали матери, что в небе Ичкерии сгущаются грозовые тучи. Но за ними не последовала буря. Кончилось тем, что засверкали в небе молнии, тучи рассеялись и опять засветило яркое солнце.
Правда, и этот год не ушел, не ранив еще раз сердце Айзы. Она считала уже погибшим своего мужа Али, сосланного на двадцать лет в Сибирь.
Говорят, что счастье идет к счастью, а несчастье следует за несчастьем. Стоит иному человеку поскользнуться раз, и несчастье не отстанет от него, пока не свалит его окончательно. То же самое происходит и с Айзой. С тех пор, как она пришла в дом Али, никак не может встать на ноги. Все эти годы Али активно, беспрерывно участвовал в борьбе народа против царской власти. Потом он ушел в Турцию, оставив ее дома с двумя детьми. Когда Али вернулся оттуда, к женщине вернулась, было, жизнь, но и это мимолетное счастье оборвалось с кончиной сперва отца, потом матери, а после, прошлой осенью, вдобавок ко всем этим бедам арестовали мужа.
Не спится сегодня Айзе. Как и сотни других матерей, она выходит во двор, вслушивается в аул, затем возвращается в комнату, падает в постель, так лежит в темноте с открытыми глазами и снова, поднявшись, выходит во двор. Сыновья еще вечером ушли куда-то, до сих пор не вернулись. Айза случайно зашла в кунацкую, и в ее тесной груди неистово забилось сердце, когда она не обнаружила на стене оружие мужа. Несомненно, его унесли Умар и Усман. Теперь ее тревогам не было предела. Заслышав на улице конский топот или ружейный выстрел, она, словно от ожога, вскакивала и, стремглав, бросалась во двор.
Гати-юрт суетится со вчерашнего дня, как разрушенный муравейник. В воздухе ощущалась гроза, которую так боялись матери. Акта то и дело кружит по площади с обнаженной саблей. Все мужчины аула, кроме десятка человек, последовали за ним. Они вынесли все бумаги из канцелярии старшины и, сложив их в кучу, подожгли, превратили в пепел. Скот, зерно и прочее имущество, принадлежащее Хорте, Товсолте и другим богатеям, свезли на площадь перед мечетью и раздали беднякам. Пока люди делают все, что хотят, но что же будет завтра? Ведь немедленно придут войска из Герзель-аула и Хасав-юрта, и власти не ограничатся возвратом имущества Хорте и другим. Разрушат они Гати-юрт пушками, сожгут уцелевшие дома, отправят многих в Сибирь...
Наконец, к полуночи, один за другим вошли оба сына. Увидев у слабо горящей лампадки мать, которая сидела на тахте, обняв колени и завернувшись в старую бахромчатую шаль, старший сын Умар застыл в растерянности.
- Нана, ты почему не спишь? - спросил он, ставя в угол у двери ружье.
Айза развязала шаль на шее, вытерла ее кончиком глаза, посмотрела на сыновей.
- Где вас носит всю ночь?
- Да мы на майдане были...
Умар отстегнул кинжал и наборный ремень и положил их под сложенную постель.
- Думали скоро вернуться, да задержались немного.
- Ну, конечно, раз отца нет, вам можно делать все, что угодно... А с матерью можно не считаться. У меня сердце разрывается от тревоги, а вы...
Мать разрыдалась. В последнее время она заметно сдала. В висках появилась седина, щеки ее, недавно округлые, гладкие, впали, покрылись морщинками. Глаза ее - Умар это заметил сразу
- наполнились слезами, потом, скопившись на ресницах, они обильно полились по обеим сторонам ее заострившегося носа.
Умар сел рядом с матерью и обнял ее.
- Не рано ли плачешь, нана? - притянул он ее к себе. - Если ты в самом начале ведешь себя так, что же будет дальше?
Поплакав немного и успокоив свое сердце, Айза вытерла глаза рукавом платья и посмотрела на сына.
- Что я буду делать, если с тобой что-нибудь случится?..
Слезы, которые она с большим трудом сдерживала, опять полились ручьями.
- А что сделаешь? Будешь делать то же самое, что и другие матери. - Умар поцеловал мать в лоб.- Отец тебе что говорил? У чеченских сыновей одна только мать - родина, что матери рожают их для нее. Ты же знаешь и таких матерей, у которых убили единственных сыновей, и таких, у которых погибли по семеро сыновей. У тебя же после меня еще один остается.
Усман, стеливший кошму на циновку и собиравшийся ложиться спать, выпрямился:
- Это я остаюсь? Нет, не останусь!
Айза беспомощно опустила руки и посмотрела на младшего сына.
- Разговоры! - повысил голос Умар. - Сказано тебе, не заикаться об этом?
- О, еще этого не хватало! - хлопнула руками себя по коленям Айза. - Одного-то послать мне долг велит, да и второй тоже туда! Ни слова больше!
- Ну да, буду я тебе сидеть дома как девочка, отправив на войну единственного брата, - пробормотал Усман, принимаясь взбивать жесткую подушку. - Если солдаты его окружат, кто выручит, если ранят, кто позаботится?
- Хватит! - махнул рукой Умар. Не сыпь соль на истерзанное сердце матери.
- Тогда ты останься, - не унимался Усман.
- Придет день - уйдешь и ты, а пока мой черед.
- Дада же не пустил своего брата одного в Хонкар, сам с ним пошел.
- Ну и волчонок! - невольно рассмеялся Умар. - Ты что считаешь нас с тобой такими мужчинами, как они? Когда отец и дядя уходили в Хонкар, дома оставались мы с тобой. А если мы с тобой оба уйдем, дома не останется мужчин.
- Хватит и Магомеда...
- Ты, мальчишка, забудь свои глупые мечты.
Слушая пререкания сыновей, Айза предавалась горьким мыслям. Как бы ей трудно ни было, она не имела права удерживать дома старшего сына. Да и сам он не останется, как бы она ни противилась. Об этом он говорил с ней еще вчера. Ведь народ начал именно то дело, которому его отец посвятил несколько лет. Будь муж сегодня дома, он непременно находился бы рядом с Алибеком-хаджи. Теперь на сыновьях Али лежат несколько обязанностей: занять место отца, сражаться за свободу народа и отомстить тем, кто отправил их отца в Сибирь на двадцать лет.