Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 24)
- Алибек-хаджи, сын Олдама!
- Он смел и отважен!
- В его голове и ум, и знания!
- У него чистое, доброе сердце!
- Выберем Алибек-хаджи!
Алибек, пришпорив коня, выехал на середину круга. О, как тяжел этот миг, когда внезапно ложится на плечи непосильная ответственность! Ему показалось, что его голова вся вошла в плечи. На мгновение дрогнуло его мужественное сердце. Но все это продолжалось лишь мгновение.
- Братья! - поднял он руку. - Я глубоко признателен вам за оказанное доверие. Как я был бы рад быть вашим вождем, если бы я заслужил сотую долю тех похвал, которыми вы отдарили меня. Но я не тот, кем вам хотелось бы меня видеть. Для нашего сложного, трудного дела нужен вождь с громким именем, которого почитают в нашем крае и за его пределами. Я человек безвестный, не только в Чечне, даже Нохчмахке. Такой же, как любой из вас. К тому же и молод. Я предлагаю избрать имамом вот этого Солтамурада, сына Солумгеры, или Умма-хаджи, сына Дуи. Мы все хорошо знаем их обоих. Оба были знаменитыми соратниками Бойсангура. Знают военное дело, закалены в боях и трудностях. Их имена известны в Чечне и за ее пределами, только они достойны быть вождями нашего движения.
На сходе, за исключением десятка человек, участвовала в основном молодежь от двадцати до тридцати лет. Из старших только двое-трое поддержали Алибека, а остальные молчали. Среди молодых прокатился ропот протеста.
- Позвольте мне пару слов, - вышел вперед Дада, сын Залмы, - если прислушаться к воле большинства присутствующих здесь, то имамство надо возложить на Алибека-хаджи. И Солтамурад, и Умма-хаджи, как мы знаем, мужчины хоть куда. Но они оба уже стары. Им трудно будет руководить нашим делом. Нынешнее время уже не то. Поэтому имама мы должны избрать из молодых.
- Верно, Дада!
- Лучше Алибека нет среди нас никого!
Солтамурад поднял руку:
- В таком случае я буду называть по очереди каждого из вас.
И каждый пусть во всеуслышание выскажет свое мнение об избрании имамом Алибека-хаджи, сына Олдама. Губха!
- Одобряю.
- Гурко!
- Согласен.
- Тозурка!
- Согласен...
Назвав поочередно имена пятидесяти девяти мужчин и не услышав возражения, Солтамурад подошел к знамени, выдернул древко, поднес его к Алибеку.
- Шестьдесят векили[43] аулов Нохчмахка и верховьев Аргуна, от своего имени и от имени своих аулов чистосердечно и единодушно возлагают на тебя имамство, Алибек-хаджи, сын Олдама. По воле этих людей, именем мужчин, женщин и детей, которые у себя дома ждут исхода совета, я вручаю тебе это знамя начатого правого дела, дела свободы...
Алибек взял знамя, развернул его и обеими руками сжал его древко. Ветер легко всколыхнул при свете костра двухметровое полотнище.
Потом к Алибеку подошли Губха и Гурко, один вручил ему украшенную серебром саблю, а второй накинул на плечи белую бурку.
Алибек, чуть запрокинув голову, устремил свои печальные глаза на чистое небо, освещенное яркой луной и звездами, молитвенно простер руки. Внимательный взгляд постороннего в эту минуту увидел бы, как его губы вдруг высохли, жилы в висках забились учащенно, а всегда румяное лицо побледнело.
- О всемогущий Аллах, ты видишь, ты знаешь, что заставило нас собраться здесь в сердцевине родных гор. Нас вывели на этот путь не сытая и праздная жизнь, не смелость, не мужество, не приключенческие увлечения. Мы собрались здесь в полночь на этой дикой поляне среди дремучих лесов тайком, как воры и преступники. Но никто из нас не совершил зло против человека. Никто из нас не пришел сюда со злым умыслом. Мы пришли сюда, оставив дома голодных, полуодетых малых детей и старых родителей. Голод и нищета, жестокость и несправедливость царских властей заставили нас сменить соху на оружие, выйти на эту опасную тропу. Наши предки не совершали набегов на чужие земли, не захватили клочка чужой земли, не пролили капли чужой крови, не подняли руку на свободу других народов. Наши предки были верными братьями для всех соседних народов, делили с ними горе и счастье. Когда у них радость, мы радовались с ними, когда у них горе, присоединяли к их слезам свои. И мусульманина, и христианина, всех тех, кого преследовали на его родине, мы принимали и принимаем в свой дом, делимся с ними хлебом и солью. В меру своих сил мы старались быть добрыми и человечными, справедливыми и сострадательными, свой насущный хлеб зарабатывали честным трудом, и мы не знаем, за какие грехи ты ниспослал на нас эти страдания. Если наш народ когда-то в чем-то провинился, неужели страдания нескольких поколений не искупили эту вину? Разве недостаточно мы принесли в жертву своих жизней, разве недостаточны наши скитания на чужбине с тоской по родине...
- О Аллах, помоги нам в нашей справедливой борьбе!
- Аминь!
- ...освободи нас от непосильного гнета, верни нам земли, которых ты лишил нас. Нас так мало, подобно капле в огромном море, песчинке в необъятной пустыне, дай нам силу и мужество освободиться от жестокого гнета могущественного царя...
- О Аллах, ответь на нашу молитву!
- ...Дай мне силу и разум оправдать доверие и надежды этих несчастных людей, которые избрали меня своим вождем. Не допускай к моему сердцу несправедливость, в мою голову - преступных замыслов. Если я подниму руку за справедливое дело, укрепи его, если я задумаю несправедливое дело - порази меня самой страшной смертью...
- Аминь!
- ...когда в мое сердце ворвутся вероломство, трусость и низкие помыслы, когда это знамя дрогнет в моих руках и упадет, в ту же минуту срази меня беспощадной смертью. О Аллах, помоги нашему праведному делу...
Когда прошел этот торжественный момент, Алибек выехал в круг и прошелся взглядом по лицам собравшихся.
- Братья! - голос его уже прозвучал тверже и суровее. - Вам, представителям аулов, показалось, что я умнее, храбрее, образованнее всех вас. Хотя я далеко не тот, каким вы представляете, вы все-таки избрали меня имамом. Я подчинился вашей воле, хотя не считаю себя ни на волосок лучше любого из вас. Принял ваше предложение ради дела свободы нашего народа. Его мы начали, и пути назад для нас отрезаны. Потому, с вашего позволения, я приступаю к выполнению возложенных на меня обязанностей...
Приветствуя молодого вождя, люди дали залпы в воздух, и его эхо прокатилось по лесам и горам.
- Мой ум и отвага, если даже они имеются у меня в действительности, не приведут нас к победе. Кроме того, мы знаем на примерах прежней борьбы, каков бывает результат, когда судьбой народа правит один человек. Я - человек, могу ошибиться. В мое сердце может вкрасться честолюбие, жестокость, вероломство и трусость. Поэтому на трудном пути, который мы избрали, мне нужны умные, смелые, верные помощники. Такие люди, на которых бы я мог положиться и которых бы народ уважал. И я хочу, чтобы вы сегодня же выбрали и утвердили их.
- Назови, кого считаешь достойным! - раздались крики с мест.
- Тебе отвечать за судьбу восстания!
Алибек выждал, пока шум утихнет.
- Дада, сын Залмы, правильно сказал, что главной опорой восстания будет молодое поколение. Но если я молод и мои сподвижники все будут молодые, что же тогда станется с нашим делом? Поэтому я бы хотел, чтобы вы утвердили моими помощниками беноевского Солтамурада, сына Солумгери, отсутствующего нынче здесь зумсоевского Умму, сына Дуи, гуноевца Губху, сына Пиши, центороевца Сулеймана, сына Хазры, зумсоевского Даду, сына Залмы, и ауховского Янгулби, сына Пирки. Если кто-то сомневается в их достоинстве или знает за ними пороки, пусть тот выйдет вперед и скажет.
Никто не двинулся с места. Наоборот, послышались одобрительные возгласы:
- Правильный выбор!
- Безупречные люди!
- Смелые и верные товарищи!
Тогда Алибек разбил аулы на виллаеты и закрепил за ними наибов: Солтамурада - за беноевскими аулами, Сулеймана - за центороевскими, Губху - за гуноевскими и гордалинскими, Абдул-хаджи - за басскими и Янгулби - за ауховскими, Даду - за аргунскими аулами.
- А теперь, друзья, с вашего позволения, я объявляю вам свою волю, - продолжал Алибек. - Помощников мы утвердили. До сих пор наш народ, поднимаясь на борьбу за свободу, поднимал зеленое знамя с восьмиконечной звездой и полумесяцем. Знамя ислама. Мы же встали под древнее знамя нашего народа, знамя цвета людской крови. Оно указывает на то, что поднялись не для газавата. Мусульманскую веру не нам утверждать. Аллах сам завершит и укрепит свою веру. Нам нужна свобода, земля. Поэтому я объявляю вам: всякий, кто предан душой нашему делу
- мусульманин он или христианин - будет нам братом, а всякий, кто выступит против нас с оружием, будет нашим врагом, если даже им окажется родной отец, брат или сын, будь он муллой или хаджой. Быть беспощадным по отношению к нашим врагам - это наш первейший долг. Уважать и защищать любого иноверца, который сочувствует нашему делу или перейдет на нашу сторону, - это долг второй. Долг третий - не обижать мирных людей - как мусульманина, так и иноверца. Мы не будем насильно загонять людей под наше знамя. Это бесполезно, на таких людей мало надежды. Но нам придется жестоко карать тех, кто, присягнув нашему знамени, потом изменит ему. Вы согласны?