Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 23)

Кайсар, который вышел на площадку, оставив их одних, коротко перемолвился с пятью всадниками, стоявшими особняком, взял один из кудалов и опорожнил его на дрова. Овхад понял, что в этих кудалах - керосин. Тогда другой мужчина спрыгнул с коня, оторвал кусок от тряпья, зажег его от спички и сунул в валежник, сложенный под дровами. Дрова постепенно разгорелись и осветили поляну.

Из пятерых, к которым подходил Кайсар, сидевшего на сером скакуне Овхад узнал с первого взгляда: это был молодой Алибек. Другие были незнакомы.

Какой-то старик на вороном коне, отделившись от группы Алибека и выехав на середину круга, поднял руку, в которой держал плеть.

-    Кто это? - шепотом спросил Овхад.

-    Солтамурад из Беноя.

Старик провел рукой по рыжей бороде и усам и слегка кашлянул.

-    Братья!

Зычный голос зазвучал грозно на дикой маленькой поляне, окруженной дремучим лесом.

-    Братья! Каждый из нас, кто пришел сюда сегодня ночью, оставив дома семью и родителей, прежде, чем сделать первый шаг, хорошо обдумал, на какой путь он ступает, какую ответственность он принимает на себя. Точнее, этот вопрос мы обдумывали не вчера и сегодня. Среди нас имеются люди, у которых поседели головы, думая об этом. Прошли многие годы после того, как мы приняли окончательное решение. Излишне говорить здесь о тех горьких причинах, которые заставили нас собраться здесь. У нас нет земли. То, что мы добываем своим потом и кровью в этих горах и лесах для нашего существования, отнимают у нас налоги. Нас разорили, замучили голодом, бедностью. Над нами совершают неслыханную несправедливость, и тех, кто поднимает голос против нее, ссылают в Сибирь, где они пропадают бесследно. Мы покорились властям, ее законам, но это не только не облегчает нашу участь, с каждым днем все туже затягивается петля на нашей шее. Таково наше положение, если изложить его коротко. Теперь, с вашего позволения, Берса, сын Рохмада, скажет несколько слов.

Берса тронул поводья, выехал на несколько шагов вперед и начал речь. Голос его, сначала спокойный, постепенно усиливался и крепчал, и каждое его слово тяжелым камнем ложилось в сердца слушающих. Этот болезненный человек называл имена легендарных героев, верных сынов чеченского народа, отдавших свою жизнь за его честь и свободу. Перечислил несправедливости, совершенные правительством против народа в последние десять-пятнадцать лет.

-    Терпение наше давно иссякло. Но зная, что у нас нет сил сбросить эту несправедливость, гнет властей, по сей день мы ждали удобного случая, чтобы восстать за наши человеческие права. Сегодня наступил день, которого мы ждали в течение пятнадцати лет. Сегодня дела у царя неважные. Отношения с другими государствами напряженные. Но еще хуже положение внутри страны. Везде и всюду сопротивляются властям русские рабочие и крестьяне, угнетенные народы. Теперь их зовут на битву, им показывают путь люди мудрые, умные, образованные, смелые и мужественные. Не случайно по Военно-Грузинской дороге на юг перебрасывают войско. Туда отправили и терские казачьи войска, полки горцев, в том числе и чеченский полк. Короче говоря, благоприятный день, которого мы так долго ждали, настал. Если мы упустим этот удобный момент, то неизвестно, когда еще он наступит. Нам надо использовать момент и попытаться завоевать себе свободу.

После речи Берсы над поляной прокатился одобрительный гул.

Солтамурад поднял руку с плетью, призывая к тишине.

-    Если мы начнем восстание, за нами обещали последовать наши грузинские, дагестанские, ногайские, адыгейские товарищи. Мы пятнадцать лет ждали этого момента, и если мы упустим его, как сказал Берса, то неизвестно, когда он еще повторится. Если вы согласны, поднимемся за нашу свободу. Согласны вы?

-    Иншаллах[42], с Божьей помощью!

-    ...Если мы собрались для того, чтобы восстать за нашу свободу против царской власти, тогда каждый из нас должен закрепить клятвой свою решимость и верность делу борьбы за свободу. Согласны вы?

-    Сначала надо избрать имама! - крикнули несколько человек.

-    Имама мы изберем только тогда, когда мы примем присягу, - твердо возразил Солтамурад. - Хуси-хаджи, подойди сюда с Кораном. Молодые, вы разожгите костер поярче. Первым присягу принесут предводители. Тозурка, поставь наше знамя вот сюда. Буду вызывать по именам.

Соскочив с коней в ту же минуту, Кайсар опорожнил в огонь еще один кудал, а Тозурка укрепил знамя на только что очищенном двухметровом древке и водрузил его рядом с Солтамурадом. Хуси-хаджи вышел вперед и застыл, держа в руках Коран.

-    Алибек-хаджи, сын Олдама! - громко вызвал Солтамурад.

Лихо спрыгнув с коня, Алибек подошел твердым шагом и, взявшись левой рукой за древко знамени, положил правую руку на Коран.

-    Я Алибек-хаджи, сын Олдама, перед лицом всех присутствующих здесь, клянусь на этом Коране, - как сталь прозвенел его мужественный голос, - подняться с оружием в руках против царской власти и ее местных холуев, которые угнетают и унижают мой народ, бороться с ними до последнего вздоха, освободить от них свой народ или погибнуть в борьбе за свободу. Не сходить с избранного мною пути, какие бы трудности не встали передо мной, перед моими братьями и сестрами, отдать жизнь за свободу народа. Быть верным имаму и вождям, которые будут сегодня избраны, и отдать за них свою жизнь. Покарать сурово всякого предателя и изменника, - будь то мой отец, моя мать, братья, сестры или мои дети. Не причинять вреда и не давать в обиду ни мусульманина, ни христианина, если он не выступил с оружием в руках, словом или действием против дела свободы. Если я нарушу эту клятву, пусть товарищи по борьбе покарают меня, и я прощаю им свою кровь...

На освещенной лунным светом поляне чисто звучал голос первой клятвы. Затаив дыхание, слушал собравшийся люд. Не было слышно даже шуршания листвы. Прервали свой гомон даже ночные птицы. Казалось, что луна и звезды, вся природа тоже замерли, внимая этому голосу.

Торжественны и величественны были эти минуты.

-    Алибек-хаджи, встань по эту сторону, - указал Солтамурад рукой на оставленное пустым место. - Сулейман, сын Хазры!

Каждые три минуты звучал зычный голос Солтамурада, вызывая нового товарища:

-    Губха, сын Пиши...

-    Гурко, сын Гайты...

-    Тозурка, сын Тангатара...

-    Янгулби, сын Пирки...

-    Ханбетар, сын Яхсы...

-    Дада, сын Залмы...

-    Мита, сын Апы...

-    Косум, сын Бортига...

-    Нурхаджи, сын Махти...

-    Арсахаджи, сын Геры...

Великан Хуси-хаджи, как каменное изваянье, стоял с Кораном в руках около ярко горящего пламени. Он чутко вслушивался в каждое слово, произносящих клятву. А острый взгляд жгучих глаз Солтамурада испытующе сверкал из-под густых бровей, пронизывая сердце каждого.

Последними произнесли клятву Солтамурад и Хуси-хаджи, и на этом несложный ритуал завершился. Овхад видел тучи печали на лице Берсы. Его голубые глаза не пылали прежним огнем. Теперь предстояло ответственное дело. Каждый обязался отдать жизнь за дело, верности которому дал клятву. Свою-то жизнь они и в счет не брали. Трудно было другое. Предстоящая борьба осиротит множество семей, множество старых родителей лишит сыновей, множество семей будут оторваны от родных очагов. Чем кончится начатое им дело? Победой или поражением? Пусть даже они потерпят поражение, все равно надо бороться. Раб, который не борется за свою свободу - это просто-напросто животное, скотина. А народ, который не борется за свободу, - это не народ, а стадо.

На короткий миг в потускневших глазах Берсы вновь сверкнуло пламя. Свобода требует борьбы, а борьба не бывает без жертв. Чтобы дать народу свет надо сгореть сотням и тысячам. А если никто не захочет сгореть, тогда народ так и останется в непроглядном мраке, не зная, что делать и куда идти, не зная, что над ним творят и как ему поступать.

Когда Берса повернулся к своему коню, который беспокойно бил копытом и, вытянув длинную шею, посматривал на пляшущие языки пламени, Кайсар подошел к нему и, взяв под узды, подвел его к  хозяину. Тот, взявшись правой рукой за луку седла, ловко вскочил на коня и поднял руку.

-    Каждый из нас поклялся отдать жизнь за свободу народа. Это легче всего. Трудное - впереди, братья. Поднять народ. Хотя и это не самое трудное. Народ, придавленный несправедливостью и  непосильным гнетом, готов подняться по первому же зову. Самое трудное - в другом. Народная борьба требует единства и строжайшей дисциплины. Только тогда мы можем надеяться на успех. То и другое невозможно, если во главе нас не будет умный, смелый, стойкий, справедливый человек с железной рукой. И это еще не все. Он должен быть, во-первых, гуманным - чтобы заступиться за бедных, обездоленных, слабых; во-вторых, он должен быть суровым - чтобы карать врагов народа и предателей. Он должен быть со светлым умом и знаниями - чтобы разгадывать хитрости наших врагов и постигать их тайны. Он должен быть красноречивым - чтобы находить путь к сердцам людей, вести их за собой. Он должен быть искусным воином - чтобы в бою показывать пример мужества и отваги. Нас здесь шестьдесят один человек. Выберем того, кого вы хотите.

Люди не стали задумываться. Со всех сторон послышалось имя Алибека.