Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 125)
- Но я считаю неразумным посылать войска в Дагестан, Александр Павлович.
- Приходится. Это приказ его императорского высочества.
- А мне будет помощь с равнины?
- Нет. Ни одного штыка не будет.
- Я не понимаю происходящего, Александр Павлович. Помогать соседу тушить пожар, конечно, следует, но отдавать ему все пожарные средства в то время, когда горит собственный дом, едва ли удобно. Такого великодушия никто не вправе требовать.
Да еще дагестанский мятеж вновь разжигает у нас пожар всюду там, где мы его с трудом потушили.
Свистунов печально улыбнулся.
- Вы, конечно, правы, Алексей Михайлович. Но приказ приходится выполнять. Я сегодня же отправлю приказ Батьянову, чтобы он во главе с Козловским послал в Ичкерию крупный отряд. Вы завтра же двинитесь в сторону Беноя. Беноевские и зандаковские аулы надо сжечь, чтобы ни одной крыши не осталось.
ГЛАВА XIV
...Все возникает через борьбу.
Кори лежал на спине, заложив сцепленные руки под голову, на глиняной кровати, застеленной пестрым войлоком. Он долго смотрел в потолок, потом лежал с закрытыми глазами. Если не считать того, что голова у него бритая, а усы с бородой коротко подстрижены, во всем остальном он был таким же, каким полгода назад пришел на Арчхи. Как тогда, худые, впалые щеки, выступившие скулы.
Рядом лежали две карты Чечни: составленная им самим и трофейная. На своей он пометил места, где сегодня стоят царские войска, и куда их решено двинуть или куда они могут быть направлены. Тут же лежала тетрадь, в которой Кори вел учет войсковых подразделений в Чечне и их вооружения.
Кори размышлял о пройденном ими за шесть месяцев пути. Нет, даже от самого детства. Порой он погружался еще дальше во времени. Даже в столетнюю давность. В истоки этой борьбы за свободу. В годы, когда дед его Мантик был молод, как теперь он.
Кори вспомнился разговор, который вел с ним отец ровно двенадцать лет назад. В ночь, когда решил переселиться в Турцию. Пятнадцатилетние в то время Кори, Алибек, Кайсар и многие другие подростки готовились к борьбе за свободу. Снисходительно ухмыляясь над отцами и дедами, считали их трусами, так как они прекратили борьбу за свободу. В ту ночь Мачиг сказал ему, что из их затеи ничего не выйдет, так как его отец и отец деда погибли в борьбе за свободу. Он говорил, что русский царь силен, страна у него огромная, что ничего у него не получится, поэтому пусть не лезут на рожон и не надеются на свободу. Но Кори смеялся в душе над его словами. Кайсар не внял словам Аюба, Алибек - словам Олдама. Тысяча других юношей тоже не внимали словам своих отцов. Они считали себя умнее и отважнее, и поклялись, что когда вырастут, завоюют свободу или погибнут в борьбе.
Двенадцать лет ждали этого дня. Товарищи здесь, а Кори - в далекой Турции. Ради этого дня пошел Кори в турецкую армию учиться на офицера, оставив умирающую сестру и старого отца на берегу реки Мурат, оставив, как и их, еще восемнадцать тысяч сестер и братьев по крови.
Не было ужасов и трудностей, которые Кори не испытывал бы за эти двенадцать лет в Турции. Все видел, кроме счастья. Приходилось усмирять и маленькие, как его собственный, народы, борющиеся за свободу.
Правда, руки Кори не обагрены ничьей кровью. В этом отношении совесть и руки его чисты. Но он - соучастник душителей народно-освободительной борьбы на Крите, в Боснии, Черногории и Сербии. На Крите он был рядовым солдатом, а в прошлом году - албаем[120].
Хоть попал он туда по воле судьбы, и повстанцы были не одной с ним крови и веры, сердце Кори искренне сочувствовало им. Трупы женщин, детей, стариков, ставших жертвой героической борьбы за свободу, ему напоминали его родину и его народ. Кори позволил бежать многим приговоренным турками к смерти повстанцам, спас немало женщин и детей. Борьба этих народов наполняла сердце Кори отвагой, еще больше укрепляла его клятву, которую он дал с детства. Словом, беды этих двух народов ускорили его возвращение на родину.
Многое, происходящего на свете, Кори повидал своими глазами, многое узнал понаслышке. Он сам видел помощь, оказываемую этим народам извне. Пятнадцать лет назад русские корабли доставили критянам оружие, продовольствие и медикаменты. И они увезли раненых. После подавления восстания Кори слышал, что сотни его руководителей нашли убежище в России.
То же случилось и в прошлом году. Среди сербов и черногорцев против турецких войск сражалось много русских офицеров и солдат. Эти примеры обнадежили Кори, он подумал, что за двенадцать лет его скитаний на чужбине сознание людей немного улучшилось. Ведь стоило в какой-то стране, подвластной турецкому султану, вспыхнуть освободительному движению народа, как на помощь ему спешили европейские государства или добровольцы. И такая помощь могла прийти и его народу.
Теперь Кори понял, что этого и быть не могло. Не только помощи и поддержки не дождались они в своем деле, но на всем белом свете никто не знает, и никому нет дела до того, что аулы их горят алым пламенем.
Большими шагами, напевая под нос какую-то песенку, в комнату вошел Елисей. Увидев, что Кори лежит с закрытыми глазами, он перестал петь, снял старые сапоги, взобрался на нары и прилег у ног Михаила.
Елисей - храбрый человек. Эти шесть месяцев он постоянно находится рядом с Алибеком и Кори. У Кори с ним завязалась особенно крепкая дружба. Он в свободное время учит Кори русскому языку. В Турции Кори научился арабскому и турецкому языкам. Теперь ему придется научиться говорить, читать и писать по-русски.
Берса и Овхад еще больше убедили его в этом. Они говорят, что каким бы жестоким ни был русский царь, какой бы несправедливой ни была его власть, свобода к чеченскому народу придет только из России. Говорят, что есть в России какие-то люди, которые борются за свободу русского и всех остальных народов. Когда-нибудь их мечты воплотятся в действительность. Надо знать их науку, чтобы бороться за свободу. Вот для чего нужен Кори русский язык. С помощью Елисея и Овхада он уже немного научился говорить, читать и писать.
После смерти отца Кори стал задумчивей прежнего. От их дома остался он один. Да и его жизнь безнадежна. Со смертью Кори погаснет дым их рода[121]. Он и в Турции так и не женился, хотя многие чеченские офицеры взяли в жены турчанок, чтобы войти в доверие турецким властям, чтобы сделать карьеру. Кори этого не сделал, и на чеченке не женился. Он ведь не собирался там жить. Душа его все время была здесь, в этих горах.
Кори открыл глаза.
- Элса!
- Что?
- В шамилевские времена на сторону горцев перешли сотни солдат и офицеров. А почему теперь с нами только ты один?
Елисей глубоко вздохнул.
- Конечно, сочувствующих вам среди солдат много. В первые дни этого восстания мы, трое солдат, сбежали на вашу сторону. После этого случая офицеры зорко следят за солдатами.
Кори долго думал.
- Да, Элса, в прошлую войну сотни солдат и офицеров перешли к нам. Они героически пали в борьбе за свободу нашего народа. Если бы хватило силы, наш народ воздвиг бы им памятник величиной с высокую гору. В память об этих солдатах, в память обо всех русских, которые сочувствовали нам. Наш народ не забыл их и не забудет никогда, пока будет жить на земле хоть один чеченец.
- Значит, эти солдаты сами воздвигли себе памятник.
- Да, Элса. Этот памятник - чеченский народ. Живой памятник.
Вошедший Овхад прервал их разговор. Брата Овхада убили Васал и Мачиг. Правда, никто не мог сказать, от чьей руки погиб Асхад. По чеченскому обычаю Овхад должен был отомстить Кори и Юсупу. Но их взаимоотношения нисколько не испортились, а наоборот, становились еще крепче. Более того, если Овхад раньше о чем-то по разному поводу спорил с Кори, то теперь он и этого не делал. Он боялся, что Кори подумает о другом. После смерти Асхада Кори долгое время вел себя подавленно. Это не было боязнью. Просто ему казалось неприличным вести себя с Овхадом непринужденно. Зная, что на душе у Кори, Овхад раз, оставшись с ним наедине, коротко заявил ему:
- Кори, я знаю, что у тебя на душе. Ваши с Юсупом отцы убили моего брата. Мой брат был ярым врагом нашего общего дела. Мачиг и Васал выполнили свой долг. Знай же, что наши взаимоотношения должны быть крепче и лучше прежних.
Как ни верил Кори Овхаду, при его появлении он всегда чувствовал неловкость. И теперь его разговор с Елисеем оборвался по этой причине.
- Из Гагатлы к Алибеку прибыл нарочный, - сказал Овхад, присаживаясь на край нары. - Зовет тебя.
- Когда ты вернулся, Овхад?
- Полчаса назад.
- Что нового привез?
- Ничего хорошего. Дела Уммы кончены. С небольшим числом людей он ушел в Дагестан. Лохвицкий стал на Казеной-Ам, чтобы отрезать нас от дагестанцев. Смекалов с основной силой идет под Беной. Булат прислал известие, что подполковник Козловский с тремястами сотнями солдат, казачьей и кумыкской сотнями и двумя пушками перешел Ярыксу и поднимается к Зандаку.
Кори вкратце записал в тетрадь сообщения Овхада.
- Из Гати-юрта известия есть? - спросил он.
- Ничего нового. В Беное пойманы два нарочных от генерала Свистунова с его письмами.
- Где они?
- У Алибека. Смекалову приказывают срочно покончить с нами и отправиться в Дагестан, чтобы помочь там подавить восстание.