Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 126)
После падения деспотического имамата Шамиля, народы Дагестана очутились под двойным гнетом. В последующие восемнадцать лет здесь происходило несколько народных восстаний локального характера, направленных против феодального и колониального гнета. Однако потомки ханов и беков и духовенство не вмешивались в дела народной борьбы. Они ждали милостей от царя, да и видели бесперспективность и обреченность малых восстаний. Они посчитали, что пробил их час, когда отношения России с Турцией стали портиться. Во-первых, терпение народа, томящегося под жестоким гнетом, истощилось; во-вторых, турки дали слово, что если они поднимутся в случае войны их с российским государством, им будет оказана всесторонняя помощь. Эту помощь гарантировал им проживающий в Стамбуле генерал турецкой армии сын Шамиля Гази-Магома.
Отпрыски ханских и бекских фамилий всячески толкали народ к восстанию, но в то же время и немного сдерживали, чтобы в нужный момент расслабить поводья. Среди этих единомышленников были сын бывшего казикумыкского хана, нынче майор русской армии Джафар-хан, потомки беков ротмистр Абдул-Межед, штабс-капитан Фатал-бек, сын бывшего Кайтаг-Табасаранского правителя, потомок генерала-майора Джамубека Махти-бек, потомок кюринских ханов Гази-Ахмед-бек, сын известного наиба Шамиля Кибит-Махмы Муртаз-Али и другие.
С прошлого года у них был сговор с чеченскими вождями, они обещали поднять Дагестан, как только начнется восстание в Чечне. Однако, когда настал этот день, дагестанские союзники не сдержали свое слово. В первые же дни чеченского восстания к нему присоединились граничащие с Чечней Салатавия и Андия, во главе которых стояли не отпрыски феодалов и духовенства, а простые выходцы из народных низов. Кроме того, жители этих районов имели обширные родственные связи с чеченцами. А Южный Дагестан, который должен был стать центром восстания в Дагестане, пять месяцев ждал сигнала из Стамбула. Однако все планы дагестанских вождей расстроило стихийно начавшееся двадцать девятого августа в Гергебиле восстание, которое за несколько дней охватило весь Гунибский округ. Вслед за этим в Дагестане началось всеобщее восстание.
Повстанцы избрали имамом сына столетнего шейха Абдурахмана-хаджи из Согратлы - Магомеда-хаджи. Когда восстание в Гунибском районе стало распространяться дальше, для его подавления из Терской области отправили два батальона и казачью сотню. Восьмитысячный милицейский отряд во главе с штабс-капитаном Фатал-беком и ротмистром Абдул-Межедом, посланный сюда с юга, перешел на сторону повстанцев. Вначале казикумухские феодалы не участвовали в восстании, они даже попытались предотвратить его. Однако народ обвинил их в измене, после чего те присоединились к повстанцам.
Дней через двадцать после начала восстания дагестанские феодалы показали, какие цели они преследуют. Махти-бек объявил себя уцмием Кайтаг-Табасарана, Гази-Ахмед - ханом в Кюринском округе, а Джафар-хан - казикумухским ханом. Андия, с самого начала присоединившаяся к восстанию, сразу же была усмирена. Потерпев поражение, андийские повстанцы перешли в Ичкерию и присоединились к Алибеку.
С началом всеобщего восстания в Дагестане Андия вновь взволновалась. Но она оказалась отрезанной не только от центра восстания в Дагестане, но и от Чечни. Закрывая единственный путь из Андии в Чечню на Андийском привале, встал отряд подполковника Лохвицкого.
Фактически салатавские и андийские аварцы имели мало связей с внутренним Дагестаном. Они имели обширные экономические, культурные и родственные связи с соседними чеченцами, а население все поголовно владело чеченским языком.
У калитки двора Одагал-хаджи, к которому подъехал Алибек, стояли на часах два рослых сына хозяина. Снаружи привязанные к изгороди, а изнутри к коновязи, стояли оседланные кони. Кори привязал своего коня рядом с ними. Две овчарки на цепях зарычали при появлении незнакомого, но потом успокоились.
На очаге под навесом кипел медный котел, выпуская клубы густого пара. У котла возилась молодая женщина, снимая большим деревянным черпаком пену с бульона. Чуть дальше, сидя на корточках, постарше, готовила галнаш. Видимо, это были снохи хозяина.
На крыльце вполголоса разговаривали два круглолицых, здоровенных андийца. Поздоровавшись с ними за руки и коротко обменявшись словами приветствия, Кори вошел в дом. На глиняном наре на почетном месте сидели Солтамурад, Янгулби, Тозурка, аварец Раджаб-Али и еще один незнакомый дагестанец.
- Это гость из Гагатлы, Кори, - представил его Алибек. - Медани-хаджи, сын Гарч-Али. Он приехал к нам по делу. Я для этого тебя и звал. Ну, Медани-хаджи, продолжай начатый разговор.
Медани-хаджи не был похож на андийцев. Сухощавое, длинное лицо, высокий лоб, большой крючковатый нос, грубоватые усы и борода. На вид - лет пятьдесят.
- В Леваше произошел первый крупный бой. Просто-напросто из-за глупости Фатал-бека там погибли несколько сот человек. И сам погиб. В Кази-Кумухе есть некоторые успехи. Наши взяли и разрушили крепость Кумух. Поднявшиеся лезгины осадили Дербент, но царские войска, наступившие с двух сторон, загнали их в горы.
- А что в Андии? - спросил Алибек.
- Возле Инхила мы одержали победу над крупным войском врага. Оно отступило в Хунзах. Но дела наши не из лучших. С севера на нас напирают посланные отсюда отряды. Короче говоря, мы остались между двумя реками. И силы распыленные. Некому объединить их и взять на себя руководство.
- У нас дела неплохие, Медани-хаджи. Две победы одержали, взяли одну крепость, смогли осадить Дербент - что ты еще хотел? Вы за месяц сделали столько, сколько мы не смогли за шесть месяцев. Мы до сих пор не взяли ни одну крепость и к Грозному не смогли приблизиться.
- Так-то оно так, Алибек-хаджи. Но вы причинили за эти шесть месяцев власти больше потерь. Наши прут сразу по несколько тысяч, потом их разбивают и рассеивают. А вы малыми группами преследуете, бьете день и ночь и изматываете.
Алибек с грустью рассмеялся.
- Измотаны, Медани-хаджи, мы сами. Уже на последнем вздохе. Слишком поздно ваши вожди расшевелились. Говорят, собака пускается вплавь лишь тогда, когда вода достигает подхвостья. То же делаете и вы. Если бы Дагестан поднялся бы с нами одновременно, все мы могли еще надеяться на победу. Некоторые ваши вожди смотрели на нас равнодушно. Теперь поднялись. Когда с нами расправились. Для разгрома нашего восстания прислали войска из Дагестана. Теперь нас разбили, и здешние войска отправляют туда.
- Но мы, андийцы, помогли вам, Алибек-хаджи, как только могли. И многие наши аулы поднялись вместе с вами. Однако не получилось у нас дело.
- Но князю Накашидзе помочь смогли, - бросил Янгулби. - Ваши андийцы были безжалостней солдат.
- Несправедливо так говорить, Янгулби, - покачал головой Алибек. - В самые тяжелые минуты с нами оставались андийцы. Были и против нас, но были и за нас.
- Да, настало смутное время, - сказал Раджаб-Али. - Люди одной крови и одной веры, даже родные братья идут друг против друга. На каждом шагу - измена. Настало время, о котором говорил пророк.
Все призадумались. Каждому вспомнились подобные случаи в своих аулах и то, что там происходит сейчас. Каждый аул разделился на две части. Взлелеянные царем, повернулись против народа. И здесь, и в Дагестане. Везде.
Покушав принесенные снохами хозяина мясо и галнаш и запив горячим бульоном, Алибек спросил гостя о его деле.
- Алибек-хаджи, наши вожди послали нас к тебе с просьбой, - ответил Медани-хаджи. - Когда в горах к нам приходит голод, мы бросаем на своих ишаков пустые мешки и спешим к вам. Во всех ваших аулах есть у нас родственники. Когда у вас радость, наши сердца смеются, когда у вас горе, сердца наши плачут. У наших двух народов, живущих по соседству, испокон веков была одна судьба. Притесненный властью, любой из нас всегда находил у вас убежище. И сегодня нам нужна ваша братская помощь. В день, когда вы поднялись на борьбу за свободу, на помощь к вам пришли наши лучшие мужчины. А немногие собаки пошли против вас и нас. Но сегодня поднялся весь Дагестан. Синее пламя горит в Гунибе, Гергебиле, Тилитле, Согратле, Кумухе, Ахте и Акуше - во всех уголках. Тебя зовут наши вожди, чтобы стал во главе нашего восстания.
Алибек, иногда кивая головой, внимательно выслушал гостя.
Когда речь его закончилась, он улыбнулся и сказал:
- Медани-хаджи, ваши люди ошиблись, посылая вас с такой просьбой. В Андии много мужчин намного умнее и отважнее меня. У меня же и здесь не хватало сил осуществить руководство над людьми, которые доверились мне.
- Твое имя славится в горах, Алибек-хаджи.
- Разве они не знают, что я оказался бессильным?
- Не твоя вина в том. Вы потерпели поражение не из-за нехватки у тебя ума и мужества. Просто царским генералам сопутствовала удача. До сегодняшнего дня за тобой шли только горная Чечня, Салатавия и Андия. Теперь положение изменилось. За тобой будет идти весь Дагестан.
- Не говори так, Медани-хаджи. Я ведь такой же, как и ты, темный горец. А там, в Дагестане, во главе восстания стоят потомственные князья и царские офицеры, знающие русский язык и русскую науку. Позовите кого-нибудь из них, если у вас такое отчаянное положение.