Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 127)
- У них и у нас разные пути, Алибек-хаджи. Нас разделяет друг от друга именно то, что они - потомки князей. Короче говоря, мы им не верим. И есть причины не верить. Они стремятся вернуть себе свое былое господство. Ведь тебе небезызвестно, что Мехти-бек, Гази-Ахмед и Джафар-хан объявили себя ханами. Но мы же поднялись не для восстановления их ханства, а против них самих. Нам нужна свобода, равенство, хлеб. Этого нам не добиться, если во главе нашего восстания будут потомки ханов.
- Почему ваши вожди сами не приехали с просьбой? - спросил Раджаб-Али.
- Как вождям сюда ехать, Раджаб-Али? Разве ты не знаешь, что перевал закрыт и там стоят войска? Старикам ведь не пройти там. Они прислали меня в качестве векила.
За эти шесть месяцев Алибек не раз старался распространить восстание на Дагестан. Поняв, что не сможет сговориться с дагестанцами, он оставил эту затею. Теперь Алибек мог осуществить свою мечту. Но дагестанское восстание уже не могло возродить восстание чеченцев . Тем же кончится и восстание дагестанцев. Если чеченское длилось полгода, это не протянет и месяца.
- Медани-хаджи, ваши андийцы пришли нам на помощь, когда мы в ней нуждались больше всего. За эти шесть месяцев многие аварцы легли в наших лесах смертью храбрых. Как я уже сказал, со мной осталось только сто человек. И глупо надеяться, что наш отряд увеличится. Какую помощь могут оказать вам сто человек. Если я приеду туда и, поверив в меня, либо надеясь на помощь из Чечни, восстанет вся Андия, дело же кончится трагически. Передай лучше вашим вождям, пусть возвращаются по домам и живут в мире с властями.
- К этому возврата уже нет, Алибек-хаджи, - покачал головой Медани-хаджи, - обратного пути нам не осталось. Вожди наши знают, что помощи из Чечни им уже не будет. Им нужен ты, Алибек-хаджи.
- Ни я, ни сто таких, как я, ничего не могут поделать, если народ не пойдет за нами.
- Он готов идти за тобой.
- Десяток андийских аулов - это еще не народ, Медани-хаджи.
- Поднялся весь Дагестан.
- Теперь уже поздно.
- Значит, в тяжелый для нас момент ты бросаешь нас?
- Нет, Медани-хаджи. Я приеду. Но приеду не потому, что смогу чем-то вам помочь. И вы не думайте, что смогу. Я приеду ради тех, кто в тяжелое для нас время пришел нам на помощь и, сражаясь в лесах и горах Чечни за свою и нашу свободу, отдал свои жизни; приеду, чтобы рядом с вами сражаться и умереть. Что скажете вы? - обернулся Алибек к товарищам.
- Ты прав, Алибек-хаджи.
- Что ты скажешь, Кори?
- Здесь все кончилось. Дагестанцы борются за наше общее дело. Хоть нечем помочь, но одно мы сможем сделать, как ты сказал - сражаться и умереть вместе с ними. Однако мы не можем бросить здешнее дело и все уйти туда. Мы с тобой поедем в Андию, а наши товарищи пусть остаются здесь.
- Спасибо вам, братья, - сказал Медани-хаджи. - Теперь наши сердца спокойны. Мне бы хотелось узнать, когда мы двинемся в путь?
- Этой же ночью мы завершим некоторые дела и утром поедем.
Когда вышли провожать гостей, Медани-хаджи сказал своему товарищу несколько слов по-аварски. Один ушел и, отвязав коня от коновязи, подвел к Алибеку белоснежного коня с седлом и сбруей, обделанной серебром. Другой отвязал от седла пестрый мешок и достал из него белую бурку. Медани-хаджи снял со своей шеи и протянул Алибеку саблю с серебряными тиснениями и золотым орнаментом.
Полными восторга глазами смотрели люди, чтобы не сглазить, сплевывая и цокая, на коня, гордо выгнувшего свою длинную, как у лебедя, шею, бьющего копытом землю.
- Алибек-хаджи, этого коня, бурку и саблю прислали наши вожди в подарок, - сказал Медани-хаджи. Они просят принять это как залог их верности и нашего союза.
Люди притихли, удивленные словами Медани-хаджи. Подарок, присланный имаму, был просто великолепный и дорогой, такой, какой и царю не стыдно преподнести. Товарищи радовались, что соседи так высоко чтут Алибека.
Алибек подошел и легонько погладил коня по лбу. Когда его коснулась рука Алибека, по телу коня пробежала легкая дрожь. Но нежная рука человека сделала коня покорным ему.
- Клянусь Богом, Медани-хаджи, это великолепный конь. Длинная шея, тонкие, длинные ноги и крепкие бока.
Потом он повернулся к Медани-хаджи, взял у него саблю И вытащил ее из ножен. На солнце ослепительно сверкнул вороненый булат.
Алибек прочитал написанную на ней арабской вязью из золота строку: "Имаму Алибек-хаджи. Да будет Бог милостив к тебе и помогут тебе все святые".
Вложив клинок в ножны и повертев в руках, Алибек протянул саблю Медани-хаджи.
- Это слишком дорогие подарки, Медани-хаджи. Передай своим мою благодарность. Они слишком высокого мнения обо мне. Я не заслуживаю таких подарков. Забери их.
Медани-хаджи удивился.
- Что ты говоришь, Алибек-хаджи! Это же подарок от всех наших повстанцев!
- Не будем об этом больше. Этот подарок мне не положен. Спасибо и приславшим, и вам, доставившим. Мне хватает моего коня и моего оружия.
- Но они же обидятся, если ты это возвратишь им, - смутился Медани-хаджи. - Наши люди хотели выразить тебе свою любовь и уважение. Они подумают, что ты пренебрег этим из гордости.
- Зачем ты говоришь о гордости, Медани-хаджи? Что мы совершили такого, чтобы возгордиться?
Когда Алибек решительно отклонил просьбу гостей, товарищи стали укорять его.
- Неприлично отправлять их так.
- Обычай отцов велит принять подарок.
- Возьми хоть часть.
Алибек рассмеялся, покрутил головой и взял бурку.
- Оставляю эту бурку. Моя уже вся в дырках. А коня и саблю заберите. Мы же поднялись не ради подарков.
С наступлением осени для повстанцев началась трудная пора.
Опадала листва, оголяя леса. Не бывало даже изредка погожего дня. В зандаковских и бенойских аулах, находящихся высоко у подножий гор, постоянно было пасмурно и туманно. В конце сентября снег обелил горы. Местами он дошел и до подножий гор.
С одной стороны, ненастье приносило повстанцам и удобство. Царским войскам было трудно охотиться за ними по плохим дорогам. Но с другой стороны, холод и голые леса приносили повстанцам и много неудобств. Старые леса не укрывали их так, как весною.
Генерал Смекалов радовался выпавшему в горах снегу. Холод был ему верным помощником.
Преследуя Умму, отступившего на самые высокие вершины чеберлоевских аулов, Аргунский отряд заставил его удалиться в Андию. Смекалов успокоился, покончив с Уммой, и по возвращении в Ведено спешно подготовился разгромить группу Алибека.
По приказу Смекалова отряд подполковника Козловского, состоящий из двух батальонов Кабардинского пехотного полка, сотни Кизляро-Гребенского полка и взвода горной артиллерии, 25 сентября вышел из Хасав-юрта и выступил вверх по реке к Ямансу, чтобы встретиться со Смекаловым, который ждал его между Зандаком и Даттахом.
27 сентября с отрядом из шести рот, нескольких летучих команд, четырех сотен и двух орудий Смекалов прибыл в Беной. При допросе бенойцев, которые вернулись с плоскости, чтобы убрать свои урожаи, он узнал, что Алибек со своим малочисленным отрядом находится в симсирских лесах. Однако вскоре лазутчики донесли ему, что имам находится в Булгат-Ирзу. Смекалов решил внезапным нападением на аул захватить или уничтожить Алибека и всю его партию.
Но план Смекалова не осуществился. При занятии Алхан-хутора и Булгат-Ирзу он потерял несколько человек. Раненых было больше. Алибек там не оказался. Рассерженные казаки сожгли Алхан-хутор и Булгат-Ирзу.
К полудню с главным отрядом сюда прибыл и сам Смекалов. По сообщениям жителей и лазутчиков установили, что в последние дни главные силы повстанцев сосредоточены в симсирских лесах. А Алибек с десятком людей ушел в Андию.
Смекалов срочно послал нарочного к андийскому наибу поручику Гирею, чтобы он предпринял меры к тому, чтобы не допускать Алибека в Андию, да еще отправил двух лазутчиков, чтобы они следили за каждым шагом Алибека.
В шесть часов утра Смекалов направил пять колонн в разные стороны. В девять часов донеслась стрельба со стороны, куда была направлена колонна Афанасьева. Вскоре кругом начали гореть беноевские хутора. Колонна Наумова прислала в лагерь первые трофеи.
Вечером капитан Виноградов вернулся с двумя семействами, более ста коровами, пятьюстами овцами и двадцатью лошадьми. Среди них был и конь Солтамурада.
На второй день к полудню колонна Наумова, посланная вслед Алибеку, возвратилась. Вскоре пришли лазутчики - братья Джамал, Джам, и нарочный, посланный в Андию. По их словам, Алибек не смог пробиться в Андию и со своими людьми через горы вернулся в Симсир.
ГЛАВА XV
Есть спасенье одно побежденным -
забыть о спасенье.
Заранее извещенному о том, что Алибек едет в Андию, наибу Гирею удалось с помощью верхушек местных аулов и силами отрядов подполковника Лохвицкого одну часть населения запугать, а другую направить против Алибека. Перекрыв единственную дорогу, идущую туда, Гирей прогнал Алибека обратно.
Зажатый вновь в кольцо, Алибек опять возвратился в родные леса. У него не оставалось даже надежды на то, чтобы поднять борьбу до уровня ее первоначальной стадии. Надвигалась зима. Снег уже выпал у подножия гор. Беспрерывные дожди и холода оголяли леса.