Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 123)
- людей мы из лесов приведем. Но ты нам дай слово, что оставишь их в родных аулах. Посмотри на этих женщин, детей. Куда им переселяться? Ведь против власти поднялись только мы, мужчины. Накажи нас, как тебе угодно. А женщин, детей и стариков оставь жить здесь, инарла. Если переселишь на плоскость, кто их там примет? Зандаковцы ведь, высланные в Хасавюртовский округ, бродяжничают там, так как местные не принимают их. Сжалься, инарла. Ведь у вас тоже есть дома семьи. Родители, жены, дети. Представьте их на нашем месте...
Смекалов нахмурил лоб и слушал старика с нетерпением. Когда перевели последние слова, он злорадно ухмыльнулся.
- А вы не знали, поднимаясь против царя, что у вас есть жены и дети? - пригнулся он к луку седла. - Вы думаете, у убитых вами солдат нет дома семей. Думаете, что мы сюда на свадьбу к вам пришли?
Старик долго молчал, уставив взгляд в землю. Несколько раз преступил с ноги на ногу. Провел языком по высохшим губам.
- Не знаю, инарла, - сказал он наконец, - но и мы тоже вас не приглашали. Ваша власть забрала у нас земли и обрекла на голод. Хлеба, выращенного на наших землях, не хватает нам и на зиму. Жены и дети наши не одеты, не обуты. У нас нет сил платить налоги, которые вы все время увеличиваете. У нас иссякло терпение. Вот почему народ восстал. На чужой земле мы никого не убивали и ни локтя чужой земли не захватывали. Во всем виновата ваша власть, которая лишила нас земли, творит над нами произвол...
- Довольно! - оборвал его Смекалов. - Пощада вам будет, если вы выдадите в руки властей главарей бунтовщиков!
- Кого?
- Алибека, Умму, Лорсу, Тангая и других.
Старики немного посовещались. Разговоров их не было слышно ни Смекалову, ни стоявшему рядом с ним переводчику Элби Мовсарову. Чопал-хаджи что-то коротко спросил. Каждый, на ком он останавливал взгляд, отрицательно качал головой. Смекалов и без ответа уже понял, что старики категорически отклонили его требования. Чопал-хаджи отделился от группы и вновь предстал перед Смекаловым. Он выпрямился, еле заметно наклонил голову набок и решительным голосом сказал:
- Инарла! У нас нет на свете ничего дороже этих гор, наших собственных жизней. Ты требуешь выдать вам людей, которые поднялись на борьбу за свободу нашего народа, требуешь от нас предательства. Требуй от нас только возможного. То, что ты предлагаешь, выше того, что мы можем, и не может быть исполнено ни за горы золота, ни под страхом потери всего имущества, семейств и самой жизни.
- Хорошо, - сказал Смекалов, - тогда не ждите пощады от власти!
Окруженный отрядами Смекалова и Эристова на Бассе, Умма искал лазейку в Чеберлой. Однако на каждом шагу стоял враг.
Дада Умаев поднялся на высокую гору между Хулхулау и Бассом и осмотрел окрестности в подзорную трубу. Леса, ущелья и овраги кишели людьми. Вся эта сторона оглашалась стуком топоров, грохотом падающих деревьев. Стоя, горели великаны буки, дубы, ольха. Синий дым стлался над Хулхулау, Аржа-Ахком, Бассом и Гамар-Дуком.
На вырубку лесов по обе стороны от дорог сюда были согнаны дышнинцы, харачойцы, эрсенойцы и элистанжинцы. Такое же положение было и вокруг бенойских аулов, и вверх по Аксаю, и вдоль дорог от горы Пешхой-Лам до Басса. О том, чтобы отсюда выйти к Алибеку, не могло быть и речи. Войска занимали все дороги.
Леса прочесывали летучие команды из куринцев, казаков и горцев. Их не останавливали ни дожди, ни трудные дороги. Они уже добрались даже до вершин Сельмен-Таузена.
- Здесь нет даже лазейки, - опустил подзорную трубу Дада. - Каждый куст, каждую яму и бугор заняли, будь прокляты их отцы.
- Дай я посмотрю, - взял подзорную трубу Буга.
Он долго не мог настроить ее и крутил. То она показывала небо, то упиралась в ближайшее дерево. Наконец он закричал:
- Вон из лесу ведут людей. Женщин и детей. Вверх по Хулхулау идет еще новое войско. Одна, две, три... шесть пушек!
- Давай пойдем. Будем тут оглядываться, разинув рты, - возьмут да пристрелят.
Дада двинулся вниз по склону горы. Молча следовал за ним и Буга. Вчера их такой же маленький разъезд, встретившись с летучей командой, потерял одного человека. Не успев его подобрать, они отступили, но команда, зная, что повстанцы вернутся за ним, положила тело на видное место и устроила засаду. Вечером, когда сгущался мрак, они убили еще несколько человек из повстанцев, вернувшихся за телом товарища.
Подходя к притоку Аржи-Ахка, Дада услышал русскую речь. Сделав Буге знак, он, осторожно ступая, подобрался поближе. Солдаты остановились сзади на привал. Винтовки были поставлены в пирамиду. Они разулись и сидели и полулежали, положив ноги в холодную воду. Все внимательно слушали рыжего солдата огромного роста.
- Честно говоря, братцы, мне эта война не по душе, - говорил он. - Уж лучше бы мы с турками воевали, чем этих бедолаг мучить.
- Какая разница? Что те, что эти - все одно, магометане, - сказал другой. - Турки воюют с нами, а чеченцы поднялись им в помощь.
- Дурак ты, Петрович, - укоризненно сказал рыжий. - Какое дело чеченцам до турок, живущих за семью морями?
- Говорят же тебе, что они одни басурмане! Жаль, что они двенадцать лет назад не ушли все в страну своих турков.
- Ты не человек, казак. Зачем чеченцам уходить отсюда? Ведь это их родина.
- Нам не ужиться по соседству.
- Почему?
- Они не любят нас.
- Они имеют на то основания. Ведь нас поселили на отобранных у них землях.
- Теперь они наши. Мы их потом и кровью отстояли. Тебе, пришедшему из России, легко так говорить. Когда восстание будет подавлено, ты уйдешь к себе, а мы здесь должны жить. Что ни ночь, чеченцы врываются в станицы, грабят, убивают человека так, словно курице голову скручивают.
- Можно подумать, что мы все ангелы! - присоединился к разговору еще один солдат. - А разве в России мало грабежей и воровства. А разве только одни чеченцы убивают человека?
- Не вы ангелы, а мы, - презрительно заговорил чернявый казак.
- Мы сами убиваем своего казака, обворовываем его дом и сваливаем на чеченца. В прошлом году в нашей станице ночью подняли стрельбой тревогу, будто чеченцы угнали скот. На утро стало известно, что один из грабителей ранен. Пошли мы по кровному следу и пришли во двор нашего станичника Хромова. Вошли и видим: лежит хозяин Афоня с побледневшим лицом, стали допытываться, и он признался, что прошедшей ночью скот угнали он и еще несколько станичников.
- А у нас в Сунженской станице был случай еще смешней,-придвинулся рослый казак с рыжим чубом набекрень. - Однажды ночью один наш казак, разводчик ночных секретов, оставил одно место без дозора, чтобы через это место совершить грабеж. Думая, что он это допустил по забывчивости, казаки сами поставили туда дозора. В полночь дозорный, видя, что кто-то угоняет скот, выстрелил и убил вора. Когда утром посмотрели, убитым оказался наш станичник. Да, тот самый, который вечером расставлял секреты.
- Глупо он поступил, - сказал другой казак, сворачивая сигару.
- А наш станичник ночью поджег свой старый дом, потом объявил тревогу. Прибежавших людей он клятвенно заверил, что своими же глазами видел, как чеченец поджег дом и убежал. И что же сделали власти? Без всяких рассуждений взыскали деньги с соседнего чеченского аула. Конечно же, сумму, намного превышающую стоимость сгоревшего дома. А казак за эти деньги построил себе дом, намного добротней прежнего.
- Вот видишь, казак, - обратился солдат к казаку, который затеял этот спор. - Твои же братья признают, что вы далеко не ангелы. Ну, допустим, что вы не любите чеченцев потому, что они басурмане. Но в некоторых губерниях тоже восстали мужики против властей. А кто же их усмиряет, ссылает на каторгу? Наши же, православные русские солдаты и казаки! Иногда солдаты отказываются от расправы над мужиками. Тогда казаки рубят шашками, топча лошадьми тех и других. Одним словом, с помощью ваших сабель и нагаек царь держит в неволе и наших мужиков, и горцев.
- Осторожно, солдат, - сказал казак с угрозой. - Я не допущу, чтоб ты хаял государя.
- Да идите-ка к своим бабушкам ты и твой государь.
- Я вырву твое хайло, мужицкий босяк.
- Хватит, хватит, - вмешался другой русский солдат. - Зачем ссоритесь? Потерпите немножко, чеченцы обоих вас ухлопают.
- Не только чеченцы, но и мы ненавидим вас, - не унимался рыжий солдат. - Холуи царские!
- Подожди, мужичье, подожди! Я доложу о тебе его благородии!
- Ну и хрен с тобой! Доносить на нас да избивать нас плетьми
- это ваше ремесло.
В самом разгаре стычки их застал молодой прапорщик Северцов.
В полк он прибыл недавно. Учился в Петербургском университете на инженера. Из-за участия в рабочей демонстрации у Казанского собора в декабре прошлого года его исключили из университета и направили на военную службу в Терскую область. Говорили, что Северцов выходец из дворянской семьи, что от суда и ссылки в Сибирскую каторгу его спасли богатые родители и родственники.
- Ты что, опять буянишь, Недоноскин? - обратился он к солдатам, разругавшимся с казаком.
- Мы это от скуки болтаем, ваше благородие.
- О чем спорите?
- Да вот станичник клянется, что они ангелы. Сколько ни смотрю на него, не вижу на нем крылышек. Иногда чудится мне, что у него, как у сатаны, на голове рога, а на ногах копыта. Говорят, что они ненавидят чеченцев. А я говорю, что вы-то мужиков тоже ненавидите. Потому те и другие ненавидят казаков. Казаки думают, что они господа, а нас, мужиков, считают холопами.