Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 114)
Умма подозвал к себе Овхада и Даду, стоящих чуть в сторонке.
- Овхад, ты должен сегодня добраться до Алибека. Расскажи, что сегодня было. Скажи, что завтра будет бой. И передай: если он что-то затеял в Ичкерии, то из Ведено туда не придет ни один солдат. - Потом Умма повернулся к Даде. - А ты возьми с собой двух-трех человек, ступай за уходящим войском и сообщай мне о каждом шаге генерала.
Маленький домик Косума с земляной кровлей и низким потолком внутри не только ночью, но и днем производил впечатление могилы. В ненастье в маленькое оконце врывается промозглый ветер, который потом разгуливает по стенам и кружит по комнатам. А дверь, скрепленная из трех досок и держащаяся на ременных шарнирах, своим монотонным скрипом навевала тоску.
Сегодня ночь была тиха. Не было ни дождя, ни ветра. Устоявшаяся знойная духота скрыла небо. Под грушей во дворе, на циновке, подложив под голову подушки из овчины, полулежали Косум и Нурхаджи. Между ними стоял почерневший деревянный поднос с крошками от чурека и грудой шелухи луковиц. Люди дивились дружбе этих двух молодых людей. Ни внешне, ни характером они не походили друг на друга. Косум маленького роста, хилый, но ловкий, как козленок, веселого нрава, - далеко в округе известен как хороший танцор. А Нурхаджи, который на пять лет моложе его, - такой сильный, что подмышками мог понести два таких, как Косум.
Никто не знал, что их сблизило, если только не бедность. Правда, было у них одно общее. Косум - хороший танцор, а Нурхаджи - хороший сказитель и певец. На любую свадьбу или вечеринку они ходят вместе.
Как они поели сухой чурек с горьким луком, к ним подошла тоненькая, высокая девушка. Когда она наклонилась, чтобы забрать поднос, со спины ее с двух сторон упали на пол две длинные черные косы. Мета была красавица, известная и в соседних аулах. Не выходя замуж, она переросла девичий возраст. У бедного Косума два года назад умерла жена, оставив двух детей. Еще не старая мать Албика была прикована к постели. Почему-то в их семье поселилась болезнь легких.
- Ах, спасибо, да зачтет Бог тебе твое угощение, Мета! - сказал Нурхаджи, вытягивая поудобней ноги, когда убрали поднос.
- Да будет оно тебе впрок, - бархатным голосом заговорила девушка. - Невелико угощение. Жаль, что нет у меня для вас мяса и курдюков.
- Хватит и этого. Об этом чуреке и луке многие мечтают. Пусть не будет в нем недостатка ни у мусульманина, ни у христианина!
Друзья получили приказ от Алибека, чтобы они срочно собрали побольше людей и остановили движение Хасавюртовского отряда в Ичкерию вверх по реке Ямансу.
- Что завтра будем делать? - спросил Нурхаджи, когда ушла Мета.
- Ты с Дадашем пойдешь в Зандак, а я с Оздамиром пойду в Даттах и Зандак-Ара.
- А если люди оттуда не пойдут за нами?
- Они же дали слово, что пойдут.
- Слово-то дали. Слово они и раньше давали. А когда пришел день подниматься, добрая половина аула стала против нас.
- Это было давно. Теперь они стали другими.
Три месяца назад, когда генерал Свистунов ехал из Беноя вниз, а полковник Батьянов - из Кешень-Ауха вверх, здешние аулы неожиданно выступили против Алибека: их состоятельным людям удалось удержать большинство примыкавших к повстанцам, а другую половину населения настроить против Алибека. Возглавлял эту компанию брат находящегося на турецком фронте Хоты Мамаева Гати-хаджи и их близкие родственники.
Косум и Нурхаджи, посланные туда Алибеком, не смогли привлечь эти аулы на свою сторону, но нагнали на них страх, так что приверженцы властей долго не могут поднять головы.
Позже они узнали, что в Чеччельхе людей мутил мулла Хайрулла. Но Хайрулла поспешил заверить их, что он сердцем и мыслями за Алибека.
Алибек тогда освободил его от обязанностей муллы, но не стал больше наказывать. Притихший было с того дня Хайрулла в последнее время стал часто отлучаться из аула неизвестно куда, и возвращался лишь через несколько дней. Косум и Нурхаджи слышали, что он раза два был в Чир-юрте у Хамзата-хаджи, в Гати-юрте, Шали. Однако они не сделали попытку докопаться до целей его похождений.
- Сколько человек берешь с собой? - спросил Косум.
- Но ведь у нас нет людей, чтобы делить на две части. А что, если попросить помощи у Алибека?
- Откуда он даст? А если послать гонцов и собрать в соседних аулах наших людей? Успеем ли? Ночь коротка, что лягушка не успеет прыгнуть.
- Дела будут плохи, если не наберется и ста человек.
- Не боишься ли ты, что люди окажут сопротивление?
- Нет. Увидев с нами мало людей, могут подумать, что наши дела безнадежные.
- У нас наберется больше, чем по сто человек. Здесь у нас сорок человек? Эзархан из Даттаха сказал, что у него полсотни людей готовы. Столько же обещает Шоип из Зандак-Ара и Дауд из Гендергена. Дадут людей Зандак, Симсир и Байтарки.
- В лучшем случае и то не больше пятисот получается.
- Это немалая сила. С таким количеством людей мы возле Майртупа одолели три тысячи солдат, хотя у них было и восемь пушек.
- То было совсем другое.
- Почему?
- Тогда власти осторожничали, не зная наших сил. Теперь знают. Знают и то, что у них в каждом ауле есть большая опора. Да и потрепали нас с тех пор изрядно.
Косум снова махнул рукой. Ему не хотелось заглядывать вглубь, в судьбу.
- Оставим это. Ты все время ноешь. Лучше возьми в руки деревяшку и спой илли о единственном сыне родителей, который погиб, сражаясь с врагами.
Подложив под голову сцепленные руки, Косум приготовился слушать.
- Взяв в руки дечиг-пондур их орехового дерева, Нурхаджи запел низким басом.
...У отца с матерью вырос сын - один-одинешенек. Любили они его, лелеяли, берегли, как зеницу ока. Одевали в лучшее, приобретали ему лучшего коня, лучшее оружие. Раз, когда сверстники ехали в горы веселиться, сыну захотелось поехать с ними. Он обратился с просьбой к отцу с матерью:
Но родители не разрешили ему. Они боялись, что единственный сын погибнет в горах. Через некоторое время, когда сверстники собрались в горы охотиться на зверя, сын вновь пришел к отцу с матерью проситься:
Не захотели отец с матерью пустить сына в горы. Боялись, что упадет с высокой скалы, что его погубит яростная река или задерет кровожадный зверь. "Не разрешаем тебе идти туда", - ответили родители.
Вскоре ужасная весть пришла в горы. Землю родины топтали иноземные враги. Сжигая аулы, угоняя в рабство женщин и детей. Снарядились ехать драться с врагами сверстники из аула. Одевшись в кольчугу, с копьем в одной руке и щитом в другой предстал перед отцом и матерью единственный сын:
Взглянув на сына, посмотрели друг на друга старые отец с матерью. Мать гордо вскинула свою седую голову. Старый отец покрутил усы и погладил свою седую бороду. Мать поднялась, сняла висевшие на стене бронзовые доспехи, передала их сыну и, погладив иссохшей рукой своей гладкое лицо его, заговорила:
Потом, подвесив к поясу сына свой меч, заговорил старый отец: