Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 110)
Не то будет через полстолетия. Правительству захочется использовать богатые полезные ископаемые края. Тогда ему придется строить здесь фабрики, заводы, железную дорогу. Для всего этого потребуются рабочие. Поневоле правительству придется принимать туземцев на работу. Чтобы обучать туземцев работать на заводах и фабриках, оно вынуждено будет открывать здесь школы. Попав в одни и те же условия, связанные одной судьбой, постепенно сотрутся национальные и религиозные различия между русскими и туземными рабочими, установятся классовое содружество и единство.
Тогда берегитесь, господа позолоченные мундиры!
ГЛАВА X
Истинное мужество обнаруживается во время бедствия.
Усман проснулся на рассвете, хотя вчера лег спать поздно. Уже два-три дня, как жена Булата Деши просила помочь ей вывезти сено с косогора. Копна, сделанная наспех, когда в небе собрались дождевые тучи, теперь с каждым дождем продолжала преть. Усман должен был сегодня привезти ее и хвороста для изгороди.
Ленясь встать, Усман лежал несколько минут, зажмурив глаза. Однотонно дышал лежащий в ногах Умар. Захлопал крыльями, вытянулся на ногах и оглушительно закукарекал большой красный петух. Постель матери уже была пуста. Наверно, вышла доить коров.
Жизнь вновь возобновилась в ауле. Сев в постели, несколько раз раскинув руки, взявшись за подбородок и несколько раз повернув шею так, что она хрустнула в костях, Усман одел рубаху. Потом он, сидя на краю тахты, ткнул голые ноги в тапочки и поднялся.
Усман подошел к брату, наклонился над ним и внимательно посмотрел на него. На лице горел румянец. Усман постоял, глядя на брата полными любви глазами, стараясь не разбудить его, тихо открыл дверь и вышел на крыльцо.
Мать старалась унять пущенного под корову теленка. Но тот не унимался. Вертел головой, упирался в задние ноги, прыжком рвался под корову и безжалостно теребил мордочкой сосок.
Пара быков Эсет и Булата, стоявшие над пустой кормушкой, заметив на крыльце Усмана, повернули к нему головы и жалобно замычали. Стоявший в сарае конь тоже почувствовал , что он тоже вышел во двор. Усман взял охапку овсюга из арбы, положил ее перед быками и пошел в сарай. При появлении мальчика лошадь повернула к нему голову и заржала. Мальчик взял старый таз, насыпал в него две-три пригоршни кукурузы и поставил перед конем.
Теперь надо было поднять Магомеда, Усману некогда было вести коня на водопой. Что-то не показывается Деши, которая должна ехать с ним за сеном. Усман миновал ворота и направился к Эсет. Соседи тоже проснулись. Мачиг, накинув на плечи бешмет, с кумганом в руках торопился по нужде. Откуда-то слышался кашель Васала. По-видимому, он дымил сигарой с крепким табаком. Внизу, забивая единственной рукой колья, Солтахан огораживал сад.
К счастью, Усману не пришлось будить Деши. Она встретилась ему, когда возвращалась с кумганом воды.
Деши была беременна. Хоть и было всего пять месяцев, она ходила тяжело.
- Ты, наверное, за мной, кант, - сказала она, остановившись и тяжело дыша.
- Оставайся дома, Деши, - сказал Усман, украдкой взглянув на ее талию.
- Если я останусь дома, кто же тебе поможет?
- Я Мачига возьму. Пусть Магомед сводит коня на водопой.
Пока Усман сходил к Мачигу и, вернувшись домой, запрягал в арбу быков, за Аксаем поднялось солнце. Со всех сторон слышались мычанье и блеянье выгоняемого на пастбище скота и голоса остающегося дома приплода. Две-три арбы, визжа деревянными осями, отправились в гору. Далеко наверху забарабанили в медный таз. Одна девочка била в таз, остальные пели, хлопали в ладоши, все поочередно танцевали.
- Прекратите греметь тазом, шайтаны! - послышался голос Хозы.
- Вам бы выть от голода, а не танцевать.
Не успели еще стихнуть детские голоса, как со стороны Мескетов докатился гул пушечного выстрела. Потом опять и опять. Вскоре зачастили ружейные выстрелы, словно потрескивающие в камине кукурузы.
Во дворе Дасы дети перестали барабанить. Притихший аул вдруг зашевелился, словно потревоженный палкой улей.
Через час прискакал на белом от пены коне Арсамирза. Он скакал по улицам и кричал.
- Спасайтесь! Солдаты идут! Спешите в горы!
Айза, ходившая выгонять корову, бросилась домой. Со шлепанцами в руках прибежала Эсет. Во дворе Дасы послышался детский плач.
- Вай, всемогущий Боже, что же с Умаром будет! - причитала Эсет.
- Беги скорей, скажи Деши, пусть прячет вещи, - толкала Айза Усмана за калитку.
- Не паникуйте, - спокойно заговорил только что подошедший Мачиг. - Они еще в Мескетах. Успеем спастись.
- Вай, Умар, как с тобой быть?! - бросилась Эсет к Умару, который вышел и стоял на крыльце. - Ты же только-только начал поправляться...
Умар был внешне спокоен. Обняв Эсет здоровой рукой, он попытался ее успокоить.
- Да что ты, деца, чего ты плачешь? Скорей грузите необходимые вещи на арбу и поднимайтесь на хребет. Я что-нибудь придумаю. Усман! Дай мне оружие и оседлай коня.
- Куда ты? - удивился Усман.
- Готовлюсь к бою.
- Со своей раной?
- Одна рука у меня здорова.
- Вай, не смей! Тут и здоровый бессилен. Сможешь ехать на коне?
- А ну, Усман, готовь коня...
За час женщины погрузили на арбу вещи из трех домов, которые могли забрать солдаты и были наиболее нужными. Мачиг с Усманом усадили Умара на коня. Арба вышла за ворота и, скрипя, направилась в гору.
Мачиг отправил соседей в гору, а сам пошел к Васалу. В светлые и черные дни друзья всегда советовались друг с другом. Разговор бывал недолгим. Иногда достаточно было взглянуть друг на друга, чтобы понять все.
Он застал Васала сидящим на корявом буковом бревне и дымящим крепкой сигарой. Мачиг подошел и молча сел рядом.
- Уже постреливают совсем рядом, Васал.
- Похоже, что на подходе.
- Сможет ли Акта удержать?
- Куда там. С ним нет и ста человек.
Друзья на время притихли. Докурив сигару, пока она не стала жечь губы, Васал бросил пожелтевший окурок наземь и притер его ногой.
- Над Мескетами поднимается дым.
- Неужели уже жгут?
- Что мы с тобой будем делать?
- Останемся дома.
В садике, за нужником, у Мачига была четырехугольная яма глубиной в два метра. Вынутую землю выбросил рядом в обрыв. Когда в аул приходил отряд, он складывал туда свои жалкие пожитки, ложил сверху доски, накрывал слоем земли и мусором, и с женой Айшат уходил в лес.
- Не опасно ли оставаться в ауле?
- Мы уже старые, может, не тронут.
- Но наши сыновья с Алибеком.
- Не мы же с ним.
- Поймают и будут мучить. Бить будут, пока шкура не треснет. Я же хорошо знаю офицеров, - сказал Васал.
Теперь уже бой подходил к Гати-юрту. Вскоре всадники показались возле кладбища. Они поставили коней в глубоком овраге, быстро перешли кладбищенскую ограду и попрятались за могильными плитами. С этой высоты пред ними открывалось разное плато в три-четыре версты.
- Мне, Васал, что-то надоело от них бегать.
Васал ни о чем не стал спрашивать.
- В Хонкар бежал. Искал свободу. Там прошел через девять ад. Пешком исходил армянские и грузинские горы. Вернувшись домой полуживым, был отправлен в Сибирь и там провел три года.
Васал слушает. Мысленно он тоже разговаривает с Мачигом: "Мне тоже надоело, Мачиг. Мои предки влачили рабство у помещиков. И мне тоже досталась эта доля. Потом на двадцать пять лет сделали солдатом. Десять лет тянул солдатскую лямку. Я перебежал к вам, чтобы бороться за свободу..."
- Мне тоже надоело, Мачиг. Свободы не видать. И сил нет дальше бороться.
- Постарели мы с тобой, Васал.
- Постарели волки.
- Где твое ружье?
- В комнате.