Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 109)

Казаки, живущие здесь, далеко не ангелы и тоже не прочь поживиться за счет чужого добра и пырнуть сгоряча ножом. Между тем все факты совершения казаками преступлений в Терской области ложатся исключительно на туземцев, что бьет их и морально, и материально.

Исключительный взгляд на туземцев как на воров и разбойников по преимуществу влечет за собой крайне печальные результаты. Казак, совершая преступление, может всегда надеяться, что он избежит наказания, так как знает, что подозрение в совершении преступления падет, прежде всего, на туземцев и именно в эту сторону направляются розыски. Не трудно представить, какое развращающее влияние оказывает эта уверенность на казаков, какое высокомерное отношение должно развиваться у них к туземцам, как к чему-то низшему, поставленному в бесправное положение. И с другой стороны, неминуемо возбуждает в туземном населении крайне печальные мысли о справедливости русских законов и равноправности подданных Российской империи.

Теперь мы перейдем к очень щекотливому вопросу, возбуждающему много озлобления среди разных элементов кавказского населения - к вопросу о разоружении туземцев. Всякий, если не видел, то, по крайней мере, слышал, что принадлежностью туземного кавказского одеяния является оружие. К оружию кавказец привык до того, что почти никогда не расстается с ним. Мало того, вопрос о ношении оружия является для кавказских горцев вопросом чести. Между тем разоружение туземцев является давнишнею целью деятельности кавказской администрации. Право изъятия оружия туземцев дано не только представителям власти, но и всем казакам, что ведет к постоянным стычкам и даже убийствам. Бывают случаи, когда даже казачки принимают на себя обязанности по разоружению туземца. При существующих у горцев понятиях о женщине подобные случаи неминуемо должны всегда вести к катастрофе. Если к этому прибавить, что при конфискации оружия у туземцев казаки сохранят право свободного его ношения, то будет вполне понятно, сколько ненужного зла и страданий причиняют эти правила туземцам, сколько несчастий вызывают они и как отравлена ими вся их жизнь.

Необходимость же таких действий власть мотивирует тем, что с проведением этой меры якобы уменьшится число преступлений в области. Мнение - по-детски наивное, чтобы не сказать хуже.

Причины кровавых преступлений, имеющие место в области, таятся глубоко в условиях жизни населения и особенностях его характера, и только с изменением этих условий и с улучшением народного характера уменьшатся и преступления. Улучшите экономическое положение населения, не раздражайте его мелочною и ненужною опекою, устраните вражду между разными группами населения, распространите среди туземцев образование, и при его помощи выведите вредные обычаи и смягчите "темперамент" - и тогда ужасный кинжал будет болтаться у пояса всякого кавказца как самое безвредное украшение.

Таковы в самом общем виде важнейшие причины существования враждебных отношений между двумя половинами населения Терской области. Причины эти, отравляя каждую минуту жизни туземцев, делают буквально невозможным их проживание на родине и заставляют их бежать в Турцию, что положительно равняется самоубийству.

Причины, создавшие существующие ненормальные дела на Кавказе, - дело рук человеческих, и теми же руками они могут быть устранены. Если я говорю об экономической необеспеченности туземцев, это отнюдь не означает, что надо отобрать земли у казаков. Я не желаю зла ни туземцам, ни казакам и думаю, вопрос может быть разрешен безобидно для той и другой стороны.

Только пользуясь всеми правами российского гражданина, туземец может примириться с российскими порядками. Единство экономических интересов и единство образования представляют собою такую почву, на которой смешиваются и сливаются народности с самыми различными этническими особенностями. И в  самом деле, с какой стати станут волноваться, восставать против нас или бежать в Турцию кавказские народы, когда им будет хорошо жить под нашей властью. Однако наше правительство оставило им только эти два пути.

К сожалению, насколько много сделано нашим правительством здесь, чтобы всячески ухудшить экономическое положение туземного населения, настолько же мало сделано для распространения образования среди горцев. Собственно говоря,

в   этом отношении им не сделано еще даже начального шага[108]. Могут подумать, что война, продлившаяся здесь почти сто лет, не давала нам возможность совершить этот шаг. Но после окончания этой войны, водворения здесь мира, прошло восемнадцать лет. За эти восемнадцать лет мы создали здесь только одну единственную школу, и ту для детей богачей и духовенства.

Можем ли мы не винить в этом правительство? Ведь господствующие классы никогда не хотят давать знания, просвещения трудовому народу. Чем темнее и невежественнее народ, тем легче господствующим классам обманывать, угнетать

и  разделять его. Потому четверо из пяти русских мужиков не умеют правильно писать свое имя. Поэтому не приходится удивляться, что наше правительство и не думает дать образование этим туземцам.

Да, прав был Василий Иванович. Вопреки воле правительства, его пестрых местных мундиров, сквозь завесы штыков и тюремные решетки в горные ущелья просачиваются лучи русской культуры. Их сюда привезли декабристы Пушкин, Грибоедов, Лермонтов, Толстой, Бестужев-Марлинский. Они впервые сказали правду об этом крае и его жителях. Впервые прозвучали их смелые голоса о героической борьбе горцев за свою свободу. Эти голоса зажгли в сердцах русского человека уважение к горцам.

Этот свет распространится среди здешнего народа по запрещенным правительством или неведомым ему путями. Наши власти направляют на учебу в Петербург, Москву или Владикавказ детей некоторых чеченцев, как и детей некоторых туземцев, не потому, что власти озабочены судьбой народа, а для того, чтобы подготовить из них офицеров, чиновников и переводчиков. Иначе говоря, сделать из них опору для себя в народе. Но при соприкосновении с кладезью науки, культуры, в сознании некоторых из них происходит глубокий переворот, что противоречит целям правительства. В первую очередь, они впитывают передовую культуру русского народа, его революционно-демократические цели. Они пробуждаются от сна и твердо решают пробуждать свой народ от вековой темноты. Они хотят показать все самое доброе, человечное, героическое в своем народе. Хотят доказать всем, что их народ не такой дикий, как его выставляют наши чиновники в мундирах, а такой же, как все народы, гуманный, благородный, честный. Чеченцы служат своему народу по-разному. Берса, Овхад и подобные им встают под знамена борьбы за свободу, другие с помощью местной печати знакомят нас с героическим прошлым своего народа, с прекрасным устным народным творчеством. И сами закладывают основу будущей национальной литературы.

У тех и других - единая цель: освобождение своего народа от гнета и духовного мрака.

Берса и Овхад, с которыми я встречался, сегодня бедны. Их ждут виселица или каторга. Однако у них была возможность жить счастливо, богато, но они отвергли то и другое, ибо оба они в плену революционных идей.

Берса - сын богатого купца, а Овхад - богатого сельского старшины. Первый окончил в Петербурге кадетский корпус, а второй учился во Владикавказе . По словам моих друзей, когда-то Берса был уважаемым офицером. Царь наградил его двумя орденами. Однако в 1848-49 годах, попав с нашими войсками в Венгрию, он воспринял идеи своего друга, известного русского революционера капитана Алексея Гусева, и по возвращении на родину встал в ряды своего народа, борющегося за свободу. Он отказался от карьеры, счастья, прошел долгий путь борьбы и каторги. Чахоточный, он теперь кажется стариком. Но как вдохновенно красиво он читает наизусть стихи Пушкина, Байрона, Лермонтова, Петефи, Некрасова и многих других! Он и молодой Овхад прекрасно знают философские труды Белинского, Герцена, Чернышевского и Добролюбова. Все это плоды семян, посеянных здесь нашей культурой!

А мечты иных наших офицеров идут еще дальше. Лет пятнадцать тому назад П. К. Услар задумал открыть школу для чеченских детей на их родном языке. Он привез в Тифлис одного чеченского офицера и двух мулл, с помощью них изучил чеченский язык и вместе с ними составил учебник грамматики на их родном языке. Потом приехал в Грозный, из медресе[109] окрестных аулов отобрал двадцать пять муталимов и открыл для них школу. Здесь два чеченца обучали их письму на родном языке, а два русских писаря - русскому языку и письму. Я слышал, что эти дети в течение месяца достигли больших успехов.

Однако полезное начинание господина Услара неожиданно было прервано. Местная администрация не только не подумала открыть такие школы в аулах, но даже закрыла и ту единственную, которую он открыл с таким большим трудом. 

Но время берет свое. Уже в горных аулах распространяются передовая техника нашего земледелия, фабричные товары. Чеченцы выезжают по торговым делам и на работу далеко за пределы своей родины. Хотя и медленно, но из года в год увеличивается число чеченцев с европейским образованием. Постепенно тает лед вражды и недоверия между двумя народами края, который возник по вине правительства. Как бы этого ни хотелось господам Свистунову и Чермоеву, простые люди не тяготели к вражде. Они начали понимать, кто является настоящим виновником их бедствий, нищеты, бесправия, начали объединяться в борьбе против этого своего общего врага.