Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 108)

К этому в Терской области прибавляется неудачное расположение населенных пунктов. Область населялась исключительно сообразно с военно-стратегическими целями; неудивительно поэтому, что, когда пришлось перейти к мирной жизни, многие поселения оказались совсем не у места. Наделы туземных и казачьих поселений нередко тянутся на далекое расстояние узкими полосами, окружают друг друга и врезаются одни в другие, переплетаются и т. д. Поэтому из-за межей, дорог и мостов между ними происходят драки, которые иногда кончаются кровопролитиями.

Как известно, правительство представило казачьим областям своего рода автономию, демократизм в общественном устройстве, однако эти политические и гражданские привилегии направлены на защиту интересов богатой верхушки, на сохранение и укрепление феодальных порядков. Одним словом, казачье сословие тоже делится на классы. Но в политическом и экономическом планах казаки занимают куда более высокое привилегированное положение, чем русский рабочий и крестьянин. Эту привилегированность казак обретает своей кровью: он должен верой и правдой служить царю. При этом своим оружием и обмундированием защищать империю от внутренних и внешних врагов. Однако это вовсе не значит, что казак является бессловесным, тупым оружием в руках царя. Казачьи низы всегда принимали активное участие в крестьянских войнах. А сколько этих бунтов в казачьих областях в последние годы?

И тем не менее, казачество является самой прочной и верной опорой империи в народе. Самый бедный казак чувствует себя намного выше не только рабочего и крестьянина, но даже и мещанина[107]. Поэтому вражда между туземцами и казаками существует не только в Терской и Кубанской областях, где военные действия окончились не так давно, но решительно всюду, даже там, где войны с туземцами прекратились несколько столетий назад. Так, донские казаки враждуют с калмыками, уральские и оренбургские - с киргизами, казаки сибирских казачьих войск тоже с киргизами, тунгузами, бурятами и т. д. Здесь после кратковременной военной вражды сменилось уже несколько поколений и сама память о бывшей некогда военной вражде утратилась. А между тем вражда туземцев и казаков повсюду одинаково сильна и выражается в тех же самых формах и содержании, как и в Терской области.

Также несостоятельно мнение, по которому вражда между казаками и туземцами должна рассматриваться как продукт национальной обособленности тех и других. Среди названных мною народов, в соседних поселениях, даже в одних селах живет много русских крестьян. Немало их и в Терской области. Но почему туземцы не враждуют с русскими крестьянами, живут с ними дружно? Да потому, что русские крестьяне и туземцы поставлены в одинаковое положение. Это сходство положений туземцев и русских крестьян влечет за собою и сходственные последствия

в   виде одинаковых отношений первых и вторых к казакам. Вражда между казаками и русским населением особенно сильно проявляется в областях Уральской, Донской и Кубанской, и совершенно тождественна, как по существу, так и по формам своего проявления с враждой казаков и туземцев.

Аналогия между взаимными отношениями казаков и русских переселенцев, с одной стороны, и казаков и туземцев, с другой, дает нам ключ к разрешению вопроса. Сходство между положением туземцев и переселенцев по отношению к казакам состоит в том, что, как переселенцы, так и туземцы поставлены в менее выгодные экономические условия, чем условия экономической жизни казаков. Это положение их объединяет в одном лагере: те и  другие враждебно смотрят на всесторонне поднятых над ними казаков и вместе с тем и на власти, которые всячески поддерживают последних.

Вторая из главных причин - это особенности горского сельского управления, полицейские права против личности туземцев, странный порядок ответственности туземцев за преступление, отсутствие школ для туземцев и т. д.

Если власти разделяют любое общество на две части: одну лишают экономических и гражданских прав, а другую, наоборот, возвеличивают в правах - тогда не может быть и речи о том, что между ними установятся мир, единство и взаимное уважение. Собственно говоря, поставить какую-нибудь часть населения в исключительные общественные условия, значит неминуемо раздражать эту часть населения против остальной массы и наоборот. Обе они будут смотреть друг на друга враждебно.

Когда действие общих законов нарушается в пользу или в ущерб части населения, эта часть должна сделаться подозрительною в глазах остального населения и, в свою очередь, стать враждебною ему, или из боязни за свои привилегии, или из ненависти за права, которых она лишена и которыми пользуется остальное население. Именно это имеет место в Терской области, благодаря целому ряду особенностей положения туземцев сравнительно с положением другой части населения - казаков.

Первой такой особенностью является "Положение об аульных обществах". В то время, когда русское население выбирает свободно из своей среды сельского старосту или станичного атамана, аульные старшины назначаются начальством. Аульный старшина пользуется очень широким объемом власти. В станицах любой вопрос обсуждается на сходе или круге, и там принимаются решения, а аульный старшина все решает сам, не советуясь ни с   кем. Старшина в ауле выполняет функцию власти, полицейского и судьи. Его решение для властей - закон. В таком случае старшина должен быть человеком умным, честным, справедливым, уважаемым народом. Однако полиция не назначает такого человека на должность старшины. Назначение старшины всецело зависит от участковых приставов. Ни начальник округа, ни тем более начальник области, по своей занятости не могут подыскивать и назначать старшин. А пристав вовсе не ищет умных и честных людей на эту должность. Назначает тех, кто оказывает ему услугу в кругу его деятельности. Иначе говоря, в старшины обычно попадают лица, занимавшие до того последнее место в обществе, лица, презираемые или ненавидимые всем обществом, лица, у которых в прошлом лишь несколько доносов или даже просто воровская практика. Аульные старшины сплошь и рядом совершают самые невероятные злоупотребления своею широкою властью: или мстят своим врагам, или, укрывая преступления, наказывают невинных; случается, что они состоят членами воровских шаек и безнаказанно совершают дерзкие грабежи. И так как эти старшины назначаются представителями нашей власти и ею поддерживаются, то неудивительно, что ненависть туземного населения против старшин переносится и на нашу власть, которая кажется туземцам воплощением насилия и беззаконий.

В этом они правы. Потому нет ничего удивительного в том, что восставшие чеченцы, в первую очередь, расправляются со старшинами.

К еще более печальным результатам приводит отношение власти к случаям нападения на личность туземца. Когда на казачьей земле находят труп убитого туземца, то власти, от которых зависит первоначальное дознание, всегда склонны объяснять причину убийства или самообороной казака, или же тем, что туземец был застигнут на краже, и дело, получив с первого же раза необъективное направление, представляется впоследствии судебным следователем к прекращению. Потому среди казачьего населения установился взгляд, что туземцы стоят вне закона и всякий самосуд против них возможен. Между тем родственники убитого, считая себя неудовлетворенными, мстят за своего сородича и обыкновенно подстреливают казака той станицы, где пал их сородич. Затем казаки, в свою очередь, ждут счастливого момента ухлопать туземца. Получается, таким образом, какой-то заколдованный круг, из которого нет и не будет выхода до тех пор, пока не станут видеть в горцах людей и подданных русского государства, а не зверей, которых можно истреблять совершенно безнаказанно.

Но если преступления против личности туземцев в большинстве случаев остаются безнаказанными, то совсем иначе обстоит дело относительно преступлений, которые совершены или считаются совершенными туземцами. Ответственность туземцев Терской области за преступление обставлены такими условиями, которые не имеют ничего себе подобного на всем протяжении российской империи. Порядок, установленный законом для раскрытия преступлений, привлечения к ответственности преступников и наложения самой ответственности, редко применяется по отношению к туземцам. Всякий раз, когда совершается какое-либо преступление в любом уголке, предполагается, что оно непременно совершено туземцами. За всякое преступление отвечают все живущие вблизи места его совершения туземцы. На этих началах основаны особые административные "правила", которые заменяют по отношению к туземцам "Судебные уставы", и сущность которых состоит в следующем.

Все дороги области разделяются на участки, и к каждому из этих участков приписываются аулы, которые и назначаются ответственными - за всякий случай убийства, разбоя или грабежа, происшедший на приписанном участке. Если преступление совершится внутри аула и виновный не будет открыт, то ответственности подвергается весь аул. В случае воровства из казачьих станиц, если следы идут до какого-либо аула, старшина данного аула должен принять эти следы и вести их далее. А отвечает аул, где кончаются следы. Если по совершению кражи из казачьего поселения следы не могут быть открыты, ответственности подвергаются все окрестные аулы, для чего последние расписаны по группам с обозначением, какие аулы за какие казачьи поселения ответствуют. Когда виновный в краже будет обнаружен, но не в силах будет возместить причиненный им ущерб, взысканию подлежит имущество его родственников или даже всего аульного общества. Суммы, выплачиваемые туземцами в силу круговой ответственности, превосходят во много раз всякие подати и налоги, взимаемые с русского населения. Круговая ответственность положительно разоряет туземцев.