Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 103)
В таковом положении находилось чеченское духовенство до утверждения здесь власти Шамиля. Однако, когда в Чечне укрепился Шамиль, постепенно уничтожались народные обычаи и традиции, в которых сохранились демократические элементы. Их он заменял шариатом. Шамилю нужны были верные ему, мусульманской вере и его власти люди. Теперь на первый план вышли служители культа и состоятельные люди. Им дали право обманывать, грабить, угнетать народ. Всякий, кто противился власти имама, беспощадно уничтожался.
То, что не успел и не смог сделать Шамиль, довершала царская власть. Она бережно относилась к духовенству. Некоторым бывшим наибам Шамиля даровали большие права грабить и эксплуатировать народ. Они стояли здесь опорой царской власти в ее стремлении держать народ в повиновении.
Народ постепенно оттеснялся назад. Это было заметно даже сегодня в мечети. Лет пятьдесят назад на рузбе в передний ряд вставали старики. Кроме муллы, ведущего проповедь, все остальные улемы оставались в толпе. Одним словом, занимали места по возрастному старшинству, независимо от богатств и титулов.
Сегодня в переднем ряду стоят Хорта, Товсолта, Борга, Инарла и Чонака. Старики позади них. Не оказались среди своих ровесников Мачиг, Васал, Ахмед и другие. А герой турецкой войны Солтахан отодвинут еще дальше. Как и все, Солтахан бьет молитвенные поклоны. Но мысль Солтахана далека от совершаемой им молитвы. Он думает над словами Васала. Никто не знает, почему Солтахан вступил в полк и ушел на войну. Но не из любви к русскому царю туда пошел и не из ненависти к турецкому царю. Его погнала нищета. Как сказал Васал, у Солтахана одна лачуга, в которой протекает потолок днем и ночью, даже когда перестает дождь. Среди леса у него маленькая делянка с желтоватой почвой, которая, в лучшем случае, дает два мешка кукурузы. Да и шесть коз. У Инарли, троюродного брата Солтахана, несколько полей, с десяток коров и быков, четыре лошади и более ста овец. А бедный Солтахан ежегодно батрачил у Инарли. И все равно не мог высвободиться от долгов. Он уже задолжал ему несколько туманов[104] и несколько мешков зерна. Когда создавали Чеченский полк, Инарла сказал ему, чтобы он или уплатил ему долг, или шел за него служить в полк. Солтахан согласился. Ведь он был беден, и у него не было сил разделаться с долгами, бороться с богачом...
Они еще были во Владикавказе, когда началась война с турками.
Прибыв туда и заведя там знакомства, Солтахан нашел много таких, чьи судьбы были похожи на его судьбу.
...В крупном сражении на горе Кызыл-Тепе русское войско потерпело поражение и понесло крупные потери. Чеченский полк, прикрывая беспорядочное отступление русских частей, отчаянно отбивался от конницы генерала Мухтар-паши, наступающей на пятки полку. Догнав основные силы своей армии, чеченцы резко, внезапно развернулись и с гиком и проклятьями бросились на турецкую конницу. Когда противники сошлись, началась сеча. Солтахан скрестил саблю со смуглым офицером. Он был в чеченском полку одним из самых искусных и храбрых всадников, но одолеть этого турка ему никак не удавалось. Офицер со снисходительной улыбкой на лице ловко отражал каждый сабельный удар Солтахана. Даже иногда казалось, что противнику несколько раз подвернулся удачный момент отсечь ему голову, но офицер не воспользовался этим. Когда же сабля Солтахана сломалась, турок опустил свою и снисходительно засмеялся.
- Тебе не состязаться со мной, молодой человек, - сказал он на чистом чеченском языке. Потом, чтобы предупредить своих товарищей, что Солтахан является его личным пленником, он плашмя опустил на его плечо свою саблю. - Я скажу тебе несколько слов, потом отпущу на свободу. Мы - два чеченца с оружием в руках, не на жизнь, на смерть яростно схватились на чужой земле. Один - на стороне турок, другой - русских. Нас, чеченцев, несколько сот на той и другой стороне. Мы - чеченцы, изгнанные русским царем из родины и переселившиеся в страну турков, пошли на эту войну не ради их султана. Мы пошли на эту войну против русского царя, который уничтожил половину чеченского народа, изгнал из родины десятки тысяч чеченцев, а оставшихся на родине жестоко угнетает. Мы хотим отомстить ему за убитых, изгнанных и угнетенных. Но вы-то ради чего воюете против турок в рядах русской армии? Во-первых, эту войну начал русский царь, и война идет на турецкой земле. Во-вторых, русский царь - злейший враг нашего народа. В-третьих, он и сегодня на нашей родине проливает кровь наших братьев. Почему вы вступили в его армию? Вместо того, чтобы беречь от русских солдат свои аулы, матерей, сестер, жен, детей и стариков, вы продались русскому царю, пришли на чужую землю, чтобы подобно русским солдатам убивать и грабить невинных людей. Больше того, убивать турок на их земле, которые двенадцать лет назад приютили нас, несчастных изгнанников. Не только нас, чеченцев, но и тысячи других горцев. И последнее. Какие бы подвиги не совершали, какой бы героизм не проявляли чеченцы, сражающиеся на той и другой стороне, слава достанется не чеченцам, а русским и туркам.
Офицер нагнулся с коня, взял с земли валяющуюся чью-то саблю, протянул Солтахану.
- А теперь иди, сражайся, спасайся, как тебе угодно. Передай мои слова своим товарищам. От Габы, сына Гаду, из Беноя...
Откуда-то, словно с потолка, до него доносится мелодичный голос Товсолта-хаджи. Глаза его, скользнув по мечети, останавливаются на мимбаре[105], украшенном живописным орнаментом, где произносит проповедь Товсолта-хаджи. Гусиная шея его то вытягивается, то втягивается в узкие плечи. На кончике острого подбородка дрожит реденькая бородка как у козленка. Голос его то льется высоко, звонко, то низко шепчет, словно он охрип. В мечети тихо, будто здесь лежит покойник.
- Всемогущий Бог при сотворении душ отпустил столько, сколько человек запросил: и жизнь на земле, и силу телесную, и привычки, и характер, и жизненные блага. Только те могут быть царями, которых Бог нарек при сотворении душ людей. Царствующий сегодня над нами Элександр поставлен Богом. По воле Бога нами управляют помощники царя - начальники области, округов, приставы, вплоть до старшины нашего аула Хорты, и мы должны любить и уважать их. Они вершат власть, ниспосланную Богом. Кто борется против них, борется против Бога. В завтрашний Судный день у такого человека спросят: "Я ибн Адам
- о сын Адама, - почему ты пошел против власти, которую я поставил над тобой, и против носителей этой власти, почему ты пытался изменить предопределенную тебе мной судьбу, почему ты боролся против меня?.."
- Остопирилла!
- ...И опять спросил Бог: "Я ибн Адам - о сын Адама, - при сотворении мира, создавая души, каждой душе я предназначил те блага, которые она попросила, одним меньше, другим больше. Я тогда удовлетворил тебя, но почему ты, не довольствуясь своим благом самим установленным, протянул руку к чужому добру, почему ты пытался ущемить того, кого я вознес?" Бог покарает грешников, неверующих, они десять тысяч, сто тысяч лет будут гореть в огне ада.
- Да хранит нас Бог от этого!
- Амин!
- Против Божьей воли, по запрещенному Богом пути, против царя, поставленного Богом, против власти, дарованной ему Богом, пошел Алибек, сын Олдама из Симсира, и его последователи. Люди называют Алибека ученым человеком и хаджой. Это неправда. У человека ум и знания бывают двоякого рода: от Бога и от сатаны. Знания, идущие от Бога, приносят людям пользу, ведут их дорогой шариата, оберегают от зла и вероломства. А знания, идущие от сатаны, толкают на преступный путь. Знания Алибека
- от сатаны. Из-за него сожжено много аулов, убиты сотни людей, сотни семей остались без крова, без пропитания. За этим преступником пошли жители нашего аула Кайсар, Янарка, Арсамирза, Акта и еще многие...
В передних рядах зашумели:
- Да покарает их Бог!
- ...Бог покарает их, братья-мусульмане. Бог сказал, что идущих против него, отошедших от пути шариата, выступающих против царей, правящих по его воле, одних он покарает при жизни, а других - в завтрашний Судный день. Люди сами должны удалять от себя преступного человека, говорит Бог, проклинать его, предать в руки властей для наказания. Мы тоже должны решиться на одно из двух: либо оторвать наших аульчан от Алибека, либо поймать и передать его в руки властей...
Солтахан бросает взгляд вокруг. Стоящие рядом с ним не воздевают руки для молитвы, а смотрят друг на друга и качают головой. Несколько человек с разных мест, расталкивая людей, направляются к двери. Нет у них терпения дальше слушать кощунственную проповедь Товсолта-хаджи.
Солтахан тоже встал и последовал за ними.
ГЛАВА IX
Устраните причину, тогда пройдет
и болезнь.
Конца восстанию не видно. Беспокоятся администрации области округов. Младшие офицеры тоже поняли, что это не шуточное дело. Всюду, где соберутся, спорят, ищут виновников и причину этого восстания. Редко встречается человек, который рассуждает объективно. Но многие винят самих чеченцев. Твердят, что религиозный фанатизм породил ненависть к христианам. К этому добавляют и еще одно: чеченцы действуют в союзе с турками и восстали им в поддержку.