Абузар Айдамиров – Молния в горах (страница 1)
Абузар Айдамиров
Молния в горах
Часть первая
НАЧАЛО БУРИ
КРЕСТЬЯНЕ ПОДНЯЛИСЬ НЕОСОЗНАННО, ПОТЕРЯВ ВСЯКОЕ ТЕРПЕНИЕ, НЕ ЖЕЛАЯ УМЕРЕТЬ БЕЗМОЛВНО И БЕЗ СОПРОТИВЛЕНИЯ.
В.И. Ленин
ГЛАВА I
Я чту поныне клятвы этой святость.
И пусть карает всемогущий Бог меня на этом свете и за фобом,
Коль эту клятву я дерзну забыть!
Ш.Петефи, Первая клятва
Под Гати-юртом, у реки Аксай, раскинулось ровное квадратное поле в десять урдов[1]. Даже старожилы села не помнят того времени, когда место расчистили от леса и, предав огню вырубку, разровняли площадь. Они утверждают, что это место предки готовили для ежегодных спортивных состязаний и прочих праздников, что такие мероприятия в прошлом устраивались часто: и к началу весенней пахоты, и осенью, после уборки урожая и пригона скота с горных пастбищ.
Но это было когда-то. Века огненной чертой многое перечеркнули из памяти народа. В последние годы состязания здесь организуют редких случаях: когда в какой-либо семье после многих дочерей рождается первый сын или, когда после долгой разлуки родиной из Сибири или Турции возвращается домой уважаемый ауле мужчина.
Выгон скота на это поле строго запрещен. Траву скашивают, когда она в самом соку и цвету: ранней весной и осенью.
Место назвали почему-то Огненной поляной. Когда и почему оно так названо, никто не знает. Вернее, никто и не попытался узнать. Дорожка вокруг поля вся утоптана конскими копытами.
Местами на поле в землю вбиты колья, поперек дороги сооружены частые перекладины из длинных шестов. Встречаются и ямы глубиной в аршин и шириной в два, а то три и четыре аршина.
А чуть поодаль от площади, шагов за сто до высокого берега Аксая, сложена большая куча валежника - заготовка для костра. И те перекладины-препятствия, и ямы, и костер, который разведут вскоре, предназначены для состязаний.
Всадник на коне должен преодолеть сначала ямы, потом пройти препятствия из перекладин, установленных одна выше другой, промчаться сквозь пламя костра, добежать до высокого обрыва, повисшего над Аксаем, не сбавляя хода, замереть в шаге от крутого обрыва.
По обе стороны беговой дорожки тянутся тонкие прутья, воткнутые в землю так, чтобы в промежуточной полосе свободно могла скакать лошадь.
Поле аккуратно подготовлено для участников конных состязаний. Но начало состязаний затягивали, ожидая еще кого-то, кто займет место на возвышении в виде помоста из буковых досок, вытесанных топором.
Стекавшиеся из окрестных аулов люди заполнили все поле. Далеко разносятся пронзительные звуки зурны и равномерная дробь бубна. Но вот люди: и всадники, и стоящие, и сидящие на склонах - все застыли, как каменные изваяния, напрягая слух. И, кажется, будто зурна и бубен звучат где-то в далекой безлюдной степи.
Взгляды всех устремлены на канатоходца, который делает сложные трюки на канате из конского волоса, протянутом между двумя стойками из попарно скрещенных столбов. Это Ваха из знаменитой семьи рода канатоходцев Дисто чеберлоевского аула Гуш-Корт.
Восемнадцатилетний Ваха, грудь, плечи и спина которого сплошь увешаны трех- и четырехугольными разноцветными амулетами, с гладко отшлифованным от долгого пользования длинным шестом в руках, будто он ходит на твердой земле, спокойно разгуливает по ворсистому черному канату. Потом он ставит ноги носками вовнутрь и, привязав к ногам кинжалы, шествует то вперед, то назад.
и Не знаю, как с кинжалами, но пройти по канату взад-вперед я бы смог, - сказал Юсуп, сын Васала, стоящему рядом с ним Умару - сыну Али.
- Ты, который не может, стоя на одной ноге, даже вдеть другую в штанину?
- Разговоры! - низким басом прикрикнул на них Булат.
Присев прямо посередке рогатины стоек и наклонившись, канатоходец что-то сказал одному из озорничающих внизу жухургов[2]. Оба жухурга побежали по кругу, громко выкрикивая:
- Пусть выйдет в круг мальчик десяти-одиннадцати лет и сядет на плечи пелхо[3]!
- Есть среди вас храбрый мальчик, который не побоится на плечах пелхо пройти по канату?
- Разреши мне, Умар, - попросил Магомед, сын Арзу, сидевший на сером коне.
- Не надо, - коротко оборвал его тот.
- Вы только посмотрите, Хортин последышь лезет вперед! - указал пальцем Усман в толпу.
- Отважный мальчик, выходи! - кричали жухурги.
- Получается, что я хуже какого-то Хортинского сморчка! - надулся Магомед. - Этого заморыша, у которого кружится голова, когда полезет на трехметровое тутовое дерево!
- Будь что будет, жми, Магомед! - взмахнул рукой Булат.
Магомед ловко спрыгнул с коня, юркнул в толпу, протиснулся дальше, скользя под локтями собравшихся, словно рыбешка, и, остановившись перед жухургами, посмотрел назад взглядом победителя. Абди, сын Хорты, еще не был виден.
Канатоходец сел, свесив ноги по одну сторону каната, скользнул по наклону вниз и, улыбаясь, хлопнул мальчика по плечу:
- Не испугался, джигит!
Задетый за живое, Магомед снисходительно рассмеялся.
- Садись мне на шею. И не хватайся. Сиди спокойно, как если бы ты сидел на коне.
Он присел на корточки, посадил Магомеда себе на шею, поднялся по наклонной части каната и, постояв мгновение на рогатине подпорок, двинулся вперед. Дело это оказалось не таким уж простым, как думал Магомед. Канат и так высоко протянут, да еще сидеть на плечах канатоходца. И люди, которые смотрели вверх с разинутыми ртами, отсюда виделись маленькими. Когда канатоходец, отдалившись от подпорки, стал ритмично подпрыгивать и приплясывать, у Магомеда вдруг закружилась голова. Пальцы его невольно вцепились в плечи канатоходца, а колени судорожно прижались к его шее.
- Нельзя, - послышался низкий, спокойный голос канатоходца.
Магомед закрыл глаза и расслабил руки и ноги.
- Открой глаза, девчонка! - доносились до него крики из гущи толпы.
"Заметили!" - Магомед кусал себе губы. Затем широко открыл глаза и посмотрел прямо перед собой. До передней рогатины оставалось всего два шага. К несчастью Магомеда, канатоходец вдруг двинулся в обратную сторону. Пропади все пропадом! Магомед широко улыбнулся и скользнул по толпе гордым взглядом.
- Хейт, ай да Магомед!
- Настоящий орленок!
Спустившись под эти возгласы, Магомед встал ногами на твердую землю и глубоко вздохнул. Колени от долгого напряжения там наверху слабо дрожали. Боясь, что кто-нибудь заметит эту дрожь, он бросился было прочь, но жухург поймал его, посадил себе на плечо и пошел с ним по раздавшемуся кругу.
- Кто хочет увидеть смелого парня, смотрите на Магомеда, сына Арзу! Сейчас пока он молодой сокол, а через год станет горным орлом!
Обойдя круг, он дал мальчику гривенник и отпустил его.
- Ну, волчонок, чего же это ты глаза закрывал? - стали подтрунивать над ним, как только он снова оказался в седле.
- Голова у меня закружилась...
- Эх ты, девчонка!
- И с такой душонкой ты лез поперед Хортиного Абди!
- Смотрите, смотрите! - воскликнул вдруг Усман.
- Что случилось?
- На канат!
На канате стояла с тонким шестом в руках девочка лет двенадцати-тринадцати. Сердце маленького Магомеда почему-то забилось так, будто хотело выскочить из груди. Его нежные губы застыли полураскрытые, а глаза не хотели упустить ни единого движения девочки. Они ласкали вьющиеся по ее спине две длинненькие черные косички, разрумянившиеся на чистом весеннем воздухе ее алые щечки, взметнувшиеся над черными очами, подобно распластанным крылышкам, тонкие брови. Его потянуло какой-то неведомой до того силой к этим губкам, белой девичьей шейке; нетерпимо захотелось ощутить под рукой мягкие волосы, ниспадающие по ее спине; заглянуть в черные глаза, как в глубокий, загадочный родник...
Стоящие рядом старшие, поражаясь смелости и ловкости девочки, издавали тихие возгласы восхищения, посвистывали, глубоко вздыхали. Он был пленен этой маленькой девочкой.
Ропот, всколыхнувшийся на одной стороне поляны, словно волна, прокатился по всей толпе.
- Едут!
- Едут!
Взгляды всех устремились к дороге, спускающейся из аула вниз
и ведущей через рощицу к поляне. Оттуда показалась небольшая группа всадников.
- А который из них князь Авалу?
- Вон тот, что на гнедом коне, в красивой папахе.
- А рядом с ним?