Абузар Айдамиров – Буря (страница 77)

Элбарт подумал.

- Да. Их несколько.

- Есть среди них кто-нибудь из твоего тейпа? Да, двое. Хамхойцы Магомед-Гери и Ирисхан.

- Что они за люди?

- Это благородные люди, уважаемые в нашем тейпе.

- Они конахи?

- Я могу ручаться за одного из них, Магомед-Гери. Это мужественный, надежный человек.

- Где он может находиться этой ночью?

- Я слышал, что ночью он бывает дома. В Эшкалах. Зелимхан некоторое время молчал, обдумывая что-то.

- Ты смог бы устроить мне с ним встречу? Сегодня?

- Если он дома, смогу.

- Тогда мы идем в Эшкалы.

Зелимхан не стал посвящать Элбарта в свои планы. Они сразу же пустились в путь, прихватив с собой только револьвер.

Через час пути по обходным тропам, по полям и огородам они вступили в Эшкалы. Минуя улицы, задами, перелезая через ограды, абреки добрались до чьего-то сада. Оставив здесь Зелимхана, Элбарт зашел в саклю, в окне которой мерцал тусклый свет. Вскоре он вернулся вместе с хозяином. Вполголоса поприветствовав гостей, хозяин без лишних слов завел Зелимхана в саклю. Это было бедное жилище, как и большинство жилищ в этих горах. Голые стены, почерневший от сажи очаг, ниша в стене, в которой слабо горела лампа без стекла. Трое детей, укрытые одеялом спали крепким сном на земляной кровати. Хозяйка поприветствовала гостей и принялась готовить еду. Но Зелимхан остановил ее - абреки спешили.

Хозяин вышел, оставив гостей в сакле, и вскоре вернулся, ведя с собой Магомед-Гери. Это был крепкий человек лет тридцати пяти со стальным цветом лица. После взаимных приветствий Зелимхан сразу же перешел к делу.

- Магомед-Гери, ты знаешь, что за мной охотятся две тысячи солдат, казаков, дагестанцев и грузин. Они решили захватить или убить меня. Андронников пленил мою семью. Мою жену, вдову моего брата, ее сына и пятерых моих детей. Завтра эти враги Божьи полезут в горы. Две тысячи свиней во главе с двумя боровами - Андронниковым и Донагуловым. Я должен уничтожить их всех. Со мной пятеро товарищей и пятнадцатилетний брат. У нас две пятизарядные винтовки и одно ружье. Этого оружия мало. Мне необходимо найти еще пять винтовок и две тысячи патронов. С этой проблемой я и пришел к тебе, Магомед-Гери. Мне нужна твоя помощь.

Магомед-Гери долго молчал, положив голову на ладонь и уставив глаза на пол. Он не мог отказать в помощи человеку, тем более Зелимхану, но у него не было никакой возможности выполнить его просьбу. А это гость. Дорогой гость. Чеченец. Зелимхан.

- Зелимхан, у меня одна винтовка и около двадцати патронов. У меня нет другого оружия. Я отдам тебе все, что у меня есть.

- Магомед-Гери, я знаю, что у тебя нет пяти винтовок и двух тысяч патронов. Но у вас в отряде несколько тысяч винтовок и множество патронов.

- В отряде оружие есть, Зелимхан, но оно недоступно для меня. Его хорошо охраняют днем и ночью. Я не имею права взять оттуда хоть один патрон. А отобрать его у солдат я не могу. У меня не хватит на это сил.

- Магомед-Гери, я пришел к тебе после того, как твой брат по тейпу Элбарт рекомендовал тебя как мужественного, благородного горца. Пришел за помощью. Я верю, что ты именно такой человек, каким тебя представил Элбарт. Но, может быть, свое мужество, благородство и верность ты подарил царю, или в твоих жилах течет не вайнахская кровь?

Магомед-Гери вскочил, словно ужаленный.

- Зелимхан, в моих жилах течет вайнахская, мусульманская кровь! Я готов отдать свою жизнь, всю свою кровь, до последней капли, во имя ингушского, вайнахского народа. Но у меня нет сил выполнить твою просьбу. Это одно. Второе, даже будь у меня такая возможность, переданное мною тебе оружие принесет только зло чеченскому и ингушскому народам. Ты устроишь засаду и убьешь десять-двадцать солдат, а власти схватят и сошлют в Сибирь сотни людей, выжгут аулы, оставят детей сиротами, женщин - вдовами, стариков - без опоры на старости лет. Я не хочу принять на себя такой грех, Зелимхан. У тебя у самого убиты дед, отец, братья и дяди, твои жена и дети в тюрьме. За последние десять лет из-за тебя пролиты кровь многих людей, слезы многих женщин и детей. Они проклинают тебя, молят Аллаха наслать на тебя смерть. Мы созданы не для вечной жизни, каждый из нас умрет в свой срок. Как бы ты ни бегал, придет и твой час. Остановись хотя бы сейчас, сдайся властям, предстань перед их судом. От судьбы ведь все равно не уйдешь.

Зелимхан внимательно выслушал Магомед-Гери. Его слова не были для харачойца чем-то новым. Он и сам много думал о своей судьбе. Но Магомед-Гери раздул не угасавший в его душе огонь, который забушевал с новой силой.

- Значит, Магомед-Гери, в бедах народа ты обвиняешь меня? Эти слова принадлежат не тебе, они принадлежат царю и его власти. Это говорит не ингуш, а царский офицер. Мой дед Бахо прожил больше ста лет. Еще до рождения его деда, двести лет назад вступили русские на земли чеченцев и ингушей. Чтобы захватить этот край, обратить в рабство наши народы, превратить нас в христиан. За эти двести лет русские войска умертвили сотни тысяч чеченцев, сожгли дотла сотни аулов. Сотни чеченских и ингушских аулов разрушены по несколько раз. Сотни тысяч чеченцев изгнаны с родной земли. Одни томятся в Сибири, другие медленно умирают в Турции. Русские отобрали лучшие земли чеченцев и ингушей и обосновались на них. В те годы меня еще не было на свете, Магомед-Гери. Когда чеченцев и ингушей, выезжавших работать за плату на земли своих отцов, чтобы батрача на русских заработать кусок хлеба для голодной семьи, когда их изгоняли оттуда обратно в горы, дотла выжигая их хутора, так вот, Магомед-Гери, тогда ведь я не был абреком. Кровь чеченцев, слезы наших женщин и детей льются уже двести лет. Во всех бедах чеченцев и ингушей за последние десять лет, в гибели тысяч горцев, в слезах женщин и детей, в уничтожении аулов виноват не я, Магомед-Гери, в этом виновата власть русского царя, которой верно служите вы, ты и такие же, как ты. Что же касается моей жизни, то знай, я не оцениваю ее даже в медный пятак. Вот уже десять лет я каждый час, каждую минуту, каждую секунду сталкиваюсь со смертью. Я не знаю, что ждет меня за этой дверью. Я не боюсь смерти, Магомед-Гери, я боюсь умереть, не отомстив врагам моего народа за все то, что они сотворили с ним. Чтобы выполнить это, чтобы наказать их, мне нужно пять винтовок и две тысячи патронов. Найди их для меня, Магомед-Гери, если ты ингуш, мусульманин и хамхоец!

- Зелимхан, я ингуш, мусульманин и хамхоец. Но у меня нет возможности передать тебе оружие отряда. Я поищу у людей и попробую достать для тебя пять винтовок и пятьсот патронов. Зелимхан, не пытайся опозорить меня, требуя невозможного!

- Хорошо, Магомед-Гери. У нас много оружия, оно спрятано в разных местах. Но сегодня оно для меня недоступно. Есть и вооруженные товарищи, которые укрываются по всей Чечне и Ингушетии. У меня нет времени собрать их или добраться до оружия. Оно мне нужно этой ночью. Чтобы завтра утром уничтожить свиней, которые идут к мосту через Ассу. Если ты принесешь мне оружие, купив, выпросив или взяв взаймы у людей, я верну его не позже чем через три дня, если останусь жив. Или то же самое оружие, или лучше него.

Магомед-Гери и Элбарт вышли вместе с хозяином. Через два часа они вернулись и выложили перед Зелимханом пять винтовок и пятьсот патронов...

Мост через Ассу был возведен в самом узком месте ущелья. Края его опирались на каменные берега. Мост был деревянный, при его строительство не было использовано ничего металлического, за исключением железных гвоздей. От одного взгляда с моста вниз у иных людей кружилась голова. По мосту нельзя было проехать на повозке, да и не было здесь подходящих для них дорог. Пешие могли спокойно разминуться на мосту, а всадник, прежде чем ступить на мост, спешивался. Верхом на коне через мост переходил только очень уверенный в себе человек, в себе и в своем четвероногом друге. Прибывший на рассвете к мосту Зелимхан устроил из своих военных сил две засады. Взяв с собой Азамата, Магомеда и Бийсолту, он занял позицию на высокой скале прямо напротив моста. Эти четверо должны были открыть огонь, когда передовая часть отряда вступит на мост. Элбарт, Мута-Али и Эдал-Гери взобрались на скалу в пятистах шагах ниже от моста. Эти трое должны были обрушить огонь на арьергард отряда сразу же после выстрелов первой группы, отрезая солдатам пути отхода. У каждого из семи абреков были винтовки, по сто патронов, еда и вода на один день на тот случай, если им придется прождать здесь до вечера.

Когда солнце поднялось высоко в небо, в ущелье показался авангард отряда. Две конные сотни казаков и дагестанцев впереди и две роты пеших солдат за ними. В самом хвосте отряда шли ингуши, насильно взятые в отряд. Они везли продовольственные припасы, ящики с патронами и другое имущество отряда.

Зелимхан через бинокль внимательно следил за приближающимся к мосту отрядом. Впереди ехали офицеры. Их было несколько человек. Зелимхан сразу же узнал двоих из них - Андронникова и Донагулова. Князь и аварец о чем-то беседовали. Судя по их беспечному виду, офицеры были уверены в своей безопасности.

- Сначала уничтожим офицеров. Я беру Андронникова, ты же, Азамат, убери Донагулова. Магомед, ты и Бийсолта возьмите по офицеру.