Абузар Айдамиров – Буря (страница 66)
Уже через несколько верст отряд начал свою "работу". Ехавший впереди отряда маленький разведывательный разъезд во главе с урядником Тонкогубовым в чаще, там, где дорога делает поворот, наткнулся на ингуша. Это был молодой человек лет двадцати пяти, среднего роста, с длинноватым лицом, высоким лбом и аккуратными тонкими усами. На голове горца красовалась невысокая каракулевая папаха, живот стягивал ремень, на котором висел кинжал. С боку к ремню была прикреплена кобура с револьвером. Пятеро казаков окружили ингуша, направили на него винтовки и потребовали сдать оружие.
В голове молодого ингуша завертелся целый клубок мыслей. Это был житель аула Сурхахи, шел он на вечеринку в Экажево. Кинжал-то парень мог отдать, это был его собственный кинжал, револьвер же он взял у друга, специально на вечеринку. Если он отдаст его казакам, то покроет себя несмываемым позором. После этого он не сможет показываться на людях, друзья отвернутся от него, ни одна девушка не посмотрит в его сторону. Может быть, в лицо никто ничего и не скажет, но за спину все будут осуждать его за трусость. Никто не будет с ним считаться. Нет, лучше смерть, чем этот позор. Этих гяуров пятеро, а у него в револьвере семь патронов. Если он внезапно нападет на них и убежит в чащу, у него есть шанс спастись. Для первого выстрела ингуш выбрал казака с какими-то рисунками на погонах.
Молодой человек тянул время, спорил, но убедившись, что казаки намерены отобрать у него оружие, даже если для этого придется его убить, стал медленно доставать из кобуры револьвер, незаметно взводя курок. Первым выстрелом ингуш уложил урядника, вторая пуля нашла казака рядом с ним. Проворно отскочив в сторону и укрывшись в чаще, он продолжил стрельбу оттуда. Когда у него кончились патроны, горец вскочил и побежал, и в этот момент пуля поразила его в спину.
На выстрелы прискакали казаки.
- Что здесь произошло? - спросил Григорчук, увидев раненых казаков.
- Мы наткнулись на разбойника. Он неожиданно выхватил оружие и стал стрелять...
- Где этот разбойник?
- Валяется в чаще, - казак мотнул головой в сторону. Григорчук соскочил с коня, осмотрел рану Тонкогубова и недовольно покачал головой. Пуля вошла в грудь урядника и застряла там. Рана второго казака была не опасной. Ему пуля попала в плечо и прошла навылет, не задев кость.
После этого капитан подошел к трупу горца, застрявшему в кустах орешника. Григорчук разжал пальцы убитого, вырвал из его руки револьвер и положил себе в карман. Приказав казакам снять с трупа ремень и кинжал, он отошел в сторону. Казаки выполнили его приказ. Они сняли с убитого не только ремень и кинжал, но и папаху, черкеску, сапоги.
Уложив раненых на повозки, отряд продолжил путь. Добравшись до Сурхахи, Григорчук вызвал к себе местного старшину, поручил ему доставить раненых казаков в Тарское и указал место, где лежит убитый ингуш.
Когда отряд вступил в ущелье Ассы, навстречу идущему впереди разъезду попались два ингуша. Одному было лет сорок, другой был глубоким стариком. Молодой был вооружен берданкой, с плеч старика свисали переметные сумы. Когда казаки потребовали сдать оружие, ингуш без всякой паники не спеша снял берданку с плеч и неожиданным выстрелом убил наповал одного из казаков. Сделать второй выстрел он уже не успел - пуля из винтовки одного казака и шашка другого вонзились в его тело одновременно. Сбросив на землю переметные сумы, старик бросился бежать. Отскочить в сторону он не мог - с обеих сторон к дороге подступали вертикальные стены высоких скал. Старик бежал зигзагами, чтобы в него не могли целиться, но не сумел пробежать и двадцати шагов - пули казаков настигли старого ингуша.
Других двух ингушей, попавшихся им навстречу примерно через час пути, казаки убили без всяких разговоров.
Капитан Дудников был жестоким человеком, но уважал воинские законы и порядок. Убийство двух ингушей, оказавших вооруженное сопротивление, он мог понять и оправдать, но был очень недоволен убийством трех мирных, безоружных горцев. Перед его глазами стоял бегущий зигзагами, отчаянно пытающийся спастись старый ингуш.
- Капитан Григорчук, надеюсь, вы не допустите впредь такой жестокости, - сказал он ехавшему рядом Григорчуку.
- О какой жестокости вы говорите, капитан?
- Об убийстве ни в чем неповинных людей.
- Убийство ими одного и ранение трех казаков вы не считаете виной? Может быть, и урядник Тонкогубое уже отдал концы.
- Только двое ингушей оказали вооруженное сопротивление, ранили и убили казаков. Только двое. Остальные трое были безоружны и не оказали никакого сопротивления. Один из них был ровесником твоего деда. Даже его вы позволили убить!
- Я сам буду отвечать за свои приказы.
- Да ни перед кем вы не ответите, и никто не будет требовать у вас ответ - вы ведь не оставили свидетелей. Что было, то было, там уже ничего не исправить. Но впредь прошу согласовывать свои приказы со мной.
- Господин капитан, - грубо заговорил Григорчук. - Я не думаю, что должен согласовывать здесь с кем-то приказы, которые я отдаю своим солдатам и казакам. У меня только один начальник - Вербицкий. В его отсутствие я сам себе командир.
- Попрошу не забывать, капитан, что именно я руковожу этой операцией и за ее последствия отвечать тоже мне.
Пестрое от оспинок лицо Григорчука побелело.
Этот спор между капитанами возобновился на второй день, теперь уже на военном совете. Первым на пути отряда лежал ингушский хутор Цорхе. По сведениям, собранным Дудниковым через свою агентуру, в этом хуторе проживал человек по имени Габис, у которого Зелимхан часто останавливался. Дудников планировал внезапно окружить хутор, обыскать сакли и собрать оружие. Там мог оказаться и Зелимхан, говорил он, если не он, так другие абреки. Григорчук выступил против этого плана. На выполнение плана Дудникова, возражал он, уйдет целый день. За это время везде в горах узнают о прибытии сюда отряда. Шайки абреков объединятся и станут нападать на отряд, устраивать засады. В этом случае отряд понесет большие потери. Поэтому нужно неожиданно напасть на хутор, задержать всех мужчин-хуторян и забрать их с собой, чтобы они не трубили по горам о нашем появлении. Большинство офицеров поддержали Григорчука.
Цорхе состояло из полсотни домов, разбросанных на склоне горы на берегу Ассы. Сакли были построены из разнообразных материалов - стены одних были выложены из камня, других - самана, а стены третьих представляли собой плетеные щиты, обмазанные глиной. Изредка попадались крыши, покрытые черепицей, в основном же они были земляными. К иным саклям можно было подъехать на арбе, к другим вели только пешеходные тропинки.
Шедшие в авангарде казаки разбрелись по узким улочкам хутора, беспорядочно стреляя по сторонам. Некоторые кричали и размахивали шашками. Подоспевшие солдаты дали несколько пулеметных очередей в воздух. Послышались крики, визг женщин и детей. Они в панике бегали по улицам, но мужчины прикрикнули на них, и они попрятались в саклях. Собаки лаяли и стали набрасываться на солдат и казаков, но пули и шашки заставляли их затихать.
Неожиданный ружейный залп из двух саклей повалил нескольких солдат и офицеров. Обстреляв эти сакли из пулеметов, солдаты, прячась за деревьями и перебегая от одного укрытия к другому, попытались приблизиться к ним. Но меткая стрельба из окон отсекала им все пути подхода.
Дудников остановился на высотке за хутором под большим тутовым деревом и оттуда руководил операцией. Он не знал, где расположена сакля Габиса, о котором рассказывали его агенты. Капитан приказал привести к себе любого местного ингуша и расспросил его об этом. Сакля Габиса была одной из двух обороняющихся. По узким и кривым улочкам хутора было трудно и опасно скакать верхом на коне, поэтому казаки спешились, привязали коней на окраине хутора и выставили к ним охрану.
Когда из одной сакли огонь прекратился, Григорчук окружил ее силами пеших казаков. Наступающие долго обстреливали окна, но в ответ никто не стрелял. Григорчук стал размышлять. Может, им удалось уйти? Или они все убиты? Кончились патроны? А могут ведь и какую-то хитрость задумать. Капитан решил отправить в саклю кого-нибудь из местных жителей. Казак привел старика и женщину из соседней сакли. С помощью другого казака, знавшего чеченский язык, Григорчук объяснил, что от них требуется.
- Посмотрите, есть там кто живой. Если нет, принесите их оружие.
Старика и женщину грубо толкнули в сторону сакли. Старик быстро вышел наружу.
- Там трое убитых мужчин, - сообщил он.
Вслед за ним со страшным криком выскочила женщина.
- Люди, на помощь! Эти гяуры убили моего сына! Женщина набросилась на Григорчука, схватила его одной рукой за волосы, а ногтями другой стала царапать лицо.
- Уйди отсюда, ведьма! - кричал капитан.
На помощь ему прибежал казак. Но женщина не отпускала офицера.
- Стукни ее по башке! - заорал Григорчук. Крупный казак ударом в голову большого, как молот, кулака повалил старуху на землю.
- Будь ты проклята, ведьма! - Григорчук изо всех сил пнул в живот лежащую без сознания женщину.
Пятнистое лицо капитана было обезображено глубокими царапинами.
Хотя старик и сказал, что в сакле нет ни одного живого человека, Григорчук все же из осторожности пустил перед собой двух казаков. Как только первый из них переступил порог, раздался выстрел. Казак отпустил винтовку, схватился за живот, медленно осел и свалился на бок. Второй казак выстрелил в саклю.