Абузар Айдамиров – Буря (страница 63)

Встречались здесь и развалины домов и иных зданий, построенных из гладкого камня. Камни обросли мхом, кое-где густые кусты укрывали древние руины. Отдельные захоронения и группы могил. Из могил, разрушенных дождем, ветрами и оползнями, торчали широкие и толстые каменные плиты огромных размеров. Ими, наверное, прикрывали склепы, думал Зелимхан. По-видимому, эти башни построили нарты, и похоронены здесь тоже они, никто другой не смог бы использовать в строительстве эти огромные камни.

Уже около года семья Зелимхана находилась в маленьком, состоящем из нескольких саклей, ингушском хуторе, расположенном среди высоких гор в верховьях Ассы, вдали от больших аулов. По всему было видно, что ингуши жили здесь не одну сотню лет. Об этом свидетельствовали две башни, стоящие как стражи этой маленькой уютной поймы.

Еще вчера сюда должен был прибыть Аюб. Обеспокоенный его отсутствием Зелимхан вот уже два часа сидел на высокой скале, наблюдая за единственной тропой, ведущей к хутору. Отчаявшись дождаться товарища, абрек вернулся домой, чтобы совершить полуденную молитву и пообедать. Во дворе под установленным на треножник чугунным котлом горел огонь, над котлом поднимался густой пар. Присев на корточки Беци готовила галушки из кукурузной муки. Чуть поодаль в большом медном тазу стирала Зезаг. Рядом с ней стояла жена приютившего их хуторянина и тихо о чем-то рассказывала. В другом конце двора играли дети, мальчики отдельно от девочек. Наблюдая за этой идиллической картиной, можно было подумать, что нигде в мире нет оружия, царей, властей, войск и тюрем, что нет вражды между людьми. Что в душах Беци и Зезаг нет того горя, которое уже столько лет сжигает их изнутри.

Бийсолты не было дома. Каждое утро он выгонял в горы скотинку хуторян с двумя коровами семьи Беци и целый день пропадал там. Скотина здесь не нуждалась в пастухе, но Бийсолта не возвращался. Целые дни он охотился или учился метко стрелять. Позавчера Зелимхан лично экзаменовал брата. Он нашел, что у Бийсолты не по годам сильная рука и верный глаз.

Зелимхану оперативно доносили о каждом шаге властей, направленном против него. Не прошло и трех дней с момента завершения работы собрания во Владикавказе, как он знал обо всех его итогах и решениях, о приказе начальника области и поставленных им перед Вербицким задачах. О событиях на Гудермесском базаре он узнал в тот же день во всех подробностях. Знал он и о готовящейся охоте на него силами отряда Вербицкого. Аюб читал ему все публикации в газетах, так или иначе касающиеся его самого и чеченцев в целом. Правда, пока свежая газета доходила до абреков, проходила минимум неделя.

Зелимхан помолился, поел, отдохнул часок и, прихватив бинокль, снова ушел к скале, на которой дежурил первую половину дня. Абрек время от времени приставлял бинокль к глазам и направлял его на единственную извилистую дорогу, поднимающуюся к хутору. Наконец на ней показались два всадника. Это могли быть только стоявший в дозоре сын хуторянина Торшхо и Аюб.

После того, как Аюб поел, Зелимхан отвел его в сторону.

- Рассказывай теперь, какие новости ты привез? - спросил он Аюба, когда они остались вдвоем.

- Основные силы отряда Вербицкого готовятся к наступлению в горы по ущельям рек Аргун и Асса. Отряд Ардабьевского, устроивший погром на Гудермесском базаре, в настоящий момент находится в Хасав-юрте. По-видимому, они выдвинутся в Ичкерию по руслам рек Ярыксу и Ямансу. В некоторых равнинных аулах проходят аресты.

- Что еще?

- Я принес газеты.

Аюб вышел и принес газеты, спрятанные в переметных сумах.

- На этой газете напечатаны обращения Вербицкого к населению и к абрекам и письмо лично к тебе.

Коротко пересказав содержание обоих обращений, Аюб стал переводить письмо Вербицкого к Зелимхану, не пропуская ни одного слова:

"Теперь ты, Зелимхан!

Имя твое известно всей России, но слава твоя скверная. Ты бросил отца и брата умирать, а сам убежал с поля битвы как самый подлый трус и предатель. Ты убил много людей, но из-за куста, прячась в камни, как ядовитая змея, которая боится, чтобы человек не раздавил ей голову каблуком своего сапога. Ты мог пойти на войну, и там заслужить помилование царя, но ты прятался тогда, как хищный волк, а теперь просишь у начальства пощады, как паршивая побитая собака. Ответ начальства тебе уже известен. Но я понимаю, что весь чеченский народ смотрит на тебя, как на мужчину. И я, войсковой старшина Вербицкий, предоставляю тебе случай смыть с себя пятно бесчестия и, если ты действительно носишь штаны, а не женские шаровары, ты должен принять мой вызов.

Назначь время и место и укажи по совести, если она у тебя еще есть, число твоих товарищей, и я явлюсь туда с таким же числом своих людей, чтобы сразиться с тобою и со всей твоей шайкой, и, чем больше в ней разбойников, тем лучше. Даю тебе честное слово русского офицера, что свято исполню предложенные тобой условия. Кровникам твоим не позволю вмещаться в наше дело. Довольно между вами крови.

Но если ты не выйдешь на открытый бой, я все равно тебя найду (даже и в Турции, куда ты, кажется, собирался удрать), и тогда уже пощады не жди и бейся до конца, чтобы не быть повешенным.

Докажи же, Зелимхан, что ты мужчина из доблестного чеченского племени, а не трусливая баба. Напиши мне, войсковому старшине Вербицкому, в город Владикавказ, и помни, что на перевод письма твоего на русский язык с арабского или чеченского мне нужно время".

Зелимхан внимательно слушал Аюба. Лицо его не выражало ни злости, ни даже огорчения. Иногда абрек крутил головой, временами губы его дергались в странной улыбке, смысл которой невозможно было понять. Закончив чтение, атагинец посмотрел на товарища.

- Есть там еще что-нибудь, касающееся нас?

- Немного в другой газете.

- Читай.

"В последнее время даже среди интеллигентной части публики создались разные нелепые толки относительно личности разбойника Зелимхана, чему свидетелем был и я сам несколько раз. Слухи эти таковы, что Зелимхан человек образованный, что он обладает широким умом, что он неустрашимый герой, что он свободно разъезжает по городам в офицерской форме и так далее.

Происхождение Зелимхана, его биографию и так далее я знаю очень хорошо и, как близко изучивший его психологию, официально заявляю, что разбойник этот - житель селения Харачой, 1-го участка Веденского округа, простой чеченец, нигде не учившийся и совершенно не умеющий говорить по-русски. Он бывший пастух. Героизмом и храбростью не обладает. Он самый жалкий трус. Это он показал в перестрелке 31 августа 1908 года с моей партизанской командой. В то время, когда мои партизаны убили его отца, брата и трех товарищей, он, оставив их на месте схватки, бросив винтовку, постыдно бежал, не сделав ни одного выстрела. "Храбр" он из-за угла, да и то на далеком расстоянии, в городах, а тем более у знаменитых лиц не может бывать, как не знающий русского языка. Если же он безнаказанно оперирует так долго, то это благодаря невежественной массе, укрывающей его, и, отчасти, неумелым действиям властей".

- Что за офицер написал это?

- Пристав Гордалинского участка, тот самый, который натравил на нас бенойцев в прошлом году.

- Где он сейчас?

- Я слышал, что он служит приставом где-то в Ингушетии.

Хотя Зелимхан говорил спокойно, Аюб видел, как нахмурен его лоб, как грозно вздулись брови и как время от времени скрипят зубы абрека. В сердце Зелимхана кипела злоба.

- Мы уже знаем, где бывает Вербицкий. Надо найти и этого офицера. Сейчас приляг и отдохни, вечером мы едем в Грозный.

Аюб не стал задавать вопросы. Он знал, почему они идут в Грозный. Зелимхан уже приговорил Вербицкого...

 ГЛАВА XVII ОПЕРАЦИЯ

И сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами, и убивайте их где встретите, и изгоняйте их оттуда, откуда они изгнали вас.

Коран. 2 Сура, 186,187 аяты

Зелимхан был спокойным и уравновешенным человеком. Он не выражал восторгов по поводу какого-либо успеха или счастливого события, не видели его и подавленным, когда случались несчастия или поражения. Он умел держать свои эмоции при себе. После ознакомления с письмом Вербицкого его сердцем овладела бешеная злоба. Войсковой старшина оскорбил и унизил его не только перед чеченским народом, но и перед другими народами Кавказа, всей России. Этого нельзя было простить. Зелимхан должен дать соответствующий ответ. Он согласен и готов драться с атаманом. Как же иначе. Зелимхан не возьмет с собой никого. Вдобавок, и Вербицкий хочет боя один на один. Да, Зелимхан будет один, он принимает этот вызов. Эта свинья оскорбила именно его, и он, Зелимхан, собственной рукой покарает его.

Да, нужно было написать ответ Вербицкому. На худой конец, можно поручить это и Аюбу. Он дважды побывал в тюрьмах и Сибирской ссылке. Оба раза совершил побег. Вернувшись после второго побега, через Абубакара, уже находившегося рядом с Зелимханом, примкнул к абрекам. Аюб умен и безгранично храбр. Он знает русский язык и грамоту. Это правая рука Зелимхана. Письма к Добровольскому, Галаеву, Дудникову и другим написали для него Аюб и Бетарсолта. А письмо в Государственную Думу составил Ахматхан Мутушев. Ахматхан - знаменитый абалкант[23], его уважают в Москве и Петербурге. В данный момент его нет в Чечне. Говорят, что он в Германии. Зелимхан же не может ждать. Надо ответить Вербицкому как можно быстрей. Через газету. Чтобы об этом ответе знали во всех уголках России. Ответ должен быть написан грамотно, на чистом русском языке. Написать так сможет не каждый.