Абузар Айдамиров – Буря (страница 62)

Дудников отправил к Зелимхану своих доверенных людей. Капитан предлагал абреку встретиться один на один, обещая в случае заключения мира между ними ходатайствовать перед властями о его помиловании и предоставлении ему полной свободы. Было обозначено место встречи и определено время - затерявшаяся в лесу возле Ведено поляна, раннее утро. Зелимхан, потерявший всякое доверие к людям и существующей власти, привыкший всегда быть начеку, с первыми проблесками дня выдвинулся к обозначенному месту и занял позицию в укромном месте. Отсюда он мог наблюдать и за крепостью, и за поляной. Рано утром из крепости вышли солдаты и заняли позиции вокруг поляны. Зелимхан в сердцах выругался и ушел.

После убийства Галаева, из-за начавшейся вслед затем отчаянной охоты на него, Зелимхан вывез свою семью из Чечни. Во всех аулах Чечни, хуторах и горных кутанах у харачойца были верные люди, готовые отдать за него свои жизни. Но и врагов было не меньше. Власти знали о каждом шаге Зелимхана. Сурово наказывались или ссылались в Сибирь горцы, предоставившие Зелимхану и его семье кров хотя бы на одну ночь. Зелимхан не очень дорожил своей жизнью, но не мог допустить, чтобы из-за него и его семьи страдали безвинные люди. Поэтому абрек вывез семью в Ингушские горы, к истокам реки Асса.

По пути туда, в ингушском ауле Лажга, Беци родила сына. Отец назвал его двойным именем - Умар-Али. Пока власти не знали о местонахождении семьи абрека, но не было сомнения, что с течением времени это станет им известно. У властей существовала хорошо налаженная агентурная сеть в ближних и дальних чеченских аулах. Но и Зелимхан везде и всюду имел свои глаза и уши. В Грозном, Ингушетии, Владикавказе, дагестанских горах. Его агентура работала не хуже телеграфа.

Дудников, осмелевший после создания временного отряда для проведения генеральной операции против Зелимхана, приехал в Харачой и, угрожая выжечь весь аул, потребовал у несчастных людей информации о месте, где укрываются Зелимхан и его семья. Для устрашения аульчан по приказу капитана сожгли одну саклю. Получив это известие, Зелимхан немедля явился в родной аул. Больше всего он волновался за юного Бийсолту, единственного своего брата.

Зелимхан оставил на окраине аула двух товарищей и на закате вступил в Харачой. Иные аульчане, попадавшиеся ему навстречу, откровенно радовались его появлению, расспрашивали о жизни, приглашали к себе в дом. Но многие откровенно избегали его, спеша удалиться после двух-трех слов приветствия. Зелимхан не осуждал их. Из-за него, его отца и братьев харачойцы изведали не мало горя.

Билкис и Бийсолта жили отдельно от семейства Элсана в низенькой сакле с узкой дверью и маленькими окнами. Зелимхан спешился, привязал коня к изгороди и вошел во двор. Его встретил свирепый лай огромного черного пса. Пес был на привязи. Выскочивший на лай Бийсолта прикрикнул на него. Увидев брата, он подбежал и обнял его. Вслед за сыном вышла и испуганная Билкис. Внимательно вглядевшись, она узнала пасынка. Женщина подбежала, крепко обняла брата своего сына, положила седеющую голову на его широкую, сильную грудь и заплакала. Билкис плакала навзрыд, долго не успокаиваясь. У нее было на это много причин. Между отцом ее сына и ее собственным отцом восемь лет назад возникла вражда. Кровь, пролитая с обеих сторон, только углубила ее. Оказавшаяся по этой причине между двух огней Билкис все эти годы не находила себе места. Когда муж и двое его сыновей стали абреками, и власти стали притеснять женщин и детей, она вернулась в дом отца.

Но и здесь не нашла она покоя. С одной стороны ее беспокоили власти, с другой же стороны сжигал постоянный страх за сына, которого могли убить кровники Зелимхана. Все эти несчастия преждевременно состарили, высушили эту еще восемь лет назад такую красивую женщину. Хорошо зная все это и виня во всех бедах мачехи только себя, Зелимхан молчал, нежно гладя женщину по иссохшей спине и седой голове.

Бийсолта молча стоял в стороне, еле сдерживая выпиравший из груди ком и обжигающие глаза слезы. Выплакавшись, Билкис завела Зелимхана в саклю.

Накормив гостя чуреком и вареной черемшой, Билкис рассказала о произошедшем в ауле. Начальник округа вызвал к себе всех мужчин аула и по отдельности допросил их, угрожая сжечь аул, если они не сообщат, где укрываются Зелимхан и его семья. После допрошенные клялись, что не сообщили ничего. На самом деле никто и не знал, где они находятся, кроме того, что слышали, будто скрываются в Ингушетии, где-то в верховьях Ассы. Но доносчики найдутся. Никому нельзя доверять в это безумное время.

Совершив вечернюю молитву и вручив мачехе все имеющиеся у него деньги, Зелимхан собрался уходить. Бийсолта бросился к брату:

- Брат, возьми меня с собой...

Зелимхан растерялся. Бийсолте шел пятнадцатый год, но он, в сущности, был еще ребенком.

- Ничего не получится, Бийсолта.

- Ну почему?

- Во-первых, ты еще мал. А моя жизнь очень трудна. Каждая минута, каждый шаг могут стать последними. Везде предательство, везде засады. Бессонные ночи. Иногда целыми днями приходится обходиться без еды и питья. Ты еще ребенок, ты не сможешь выдержать все это. Во-вторых, ты единственная опора старой матери.

- У нее есть братья и сестры. У меня же нет никого, кроме тебя. И не будет. Тебе нужен товарищ, чтобы охранять Муслимат, Энист, Магомеда, Лом-Али и Умар-Али. Ты только изредка бываешь с ними. Беци и Зезаг нужен помощник. Я не ребенок, брат, мне пятнадцать лет. Нана согласна отпустить меня с тобой...

Зелимхан посмотрел на мачеху.

- Если вы договоритесь, я не против. Бийсолте идет пятнадцатый год. Когда ему исполнится пятнадцать, здесь некому будет его защитить.

Зелимхан понял Билкис. У Зелимхана много кровников. Враги не могут достать его. А Бийсолту пока не трогают... до пятнадцатилетия. После этого юноша получает право на ношение оружия, он может идти на войну. По чеченским обычаям до этих пор он считается ребенком и не отвечает за кровь, пролитую кем-то из его семьи и рода. Когда же Бийсолте исполнится пятнадцать лет, кровники имеют полное право потребовать с него ответ за убийство, совершенное Зелимханом. У Зелимхана нет кроме него ни братьев, ни племянников по мужской линии. Как ни трудна жизнь абрека, Зелимхану будет легче сберечь брата, если он будет находиться рядом.

- Хорошо, Билкис. Конечно, со мной Бийсолте придется нелегко. Но там, рядом с братом и его товарищами, будет безопасней, чем здесь. Твои родственники до сих пор хорошо заботились о нем. Спасибо им. Ну что ж, собирайся побыстрей.

И Зелимхан забрал с собой Бийсолту. Своего единственного брата...

Зелимхан родился в одном из красивейших аулов Чечни, сам же он считал, что прекраснее места на земле нет и быть не может. До абреческой жизни он видел только окрестности родного Харачоя и Казеной-Ам, к которому летом горцы перегоняли отары. Потом, будучи уже известным абреком и рыская по всей Чечне и Ингушетии, он узнал сначала Чеберлойские, потом уже находящиеся в Верховьях Аргуна и Ассы чеченские и ингушские горы. Только тогда он узрел бедность и убогость родных мест.

Горы-то везде были одинаковыми. Они стояли, проткнув облака своими вершинами, покрытыми нетающими снегами и ледниками, и вонзив их в синеву небосвода. Издали казалось, что можно было спокойно подняться на них. Маленькие горные родники, огибая гранитные скалы, падая с них, собирались в большие реки и, превращаясь в грозную силу природы, устремлялись вниз. Древние дремучие леса на склонах гор и у их подножий. Заросшие сочной травой, пестрые от разнообразных цветов просеки в поймах. Блестящие на ярком солнце редкие маленькие озера с обрамленными густой зеленью берегами. В горах встречаются всевозможные птицы и звери. Медведи, лоси, серны, дикие козы и бараны. Сидящие на вершинах скал или парящие в небе гордые орлы, соколы, ястребы. На описание всего этого великолепия не хватит слов и красноречия.

Зелимхан хорошо изучил эти горы и прекрасную природу. Звериные тропы, пещеры, развалины древних жилищ, все сохранившиеся башни.

Зелимхан не мог насытиться этой прекрасной, но грозной природой. Но удивляла здесь его не эта природа. Нет. Она создана Всемогущим Аллахом, а Его возможности не могли удивлять, ведь Он - Всесилен. Зелимхана изумляло созданное здесь человеческими руками. Башни, отстроенные на вершинах гор, куда и пеший-то поднимался с большим трудом. Во-первых, каждый камень в стенах башен настолько массивен, что и на ровном-то месте даже несколько человек вряд ли сдвинут его с места. Во-вторых, каждая эта глыба тщательно отесана, что придало им строгую прямоугольную форму. На все это, должно быть, уходило не мало времени и тяжелого труда. Ну ладно, работая ежедневно в поте лица можно, наверное, лет за десять-двадцать проделать все это. Но как же подняли тяжеленные камни на горные вершины, как удалось их так безупречно сложить? И что за раствор использовали древние мастера для связки? Сколько ни думал Зелимхан, он не мог понять этого.

Этих башен в горах было великое множество. Широкие в основании и сужающиеся к верху четырехугольные здания с остроконечным верхом. Иные - в несколько этажей. Башни имели только одну дверь, но окон у каждой было по несколько. Вернее, не окна, а узкие прорези. Старики рассказывали Зелимхану, что в стародавние времена, когда на эту землю приходили захватчики, предки вайнахов укрывались в этих башнях и отражали нападения врага. Странное дело, удивлялся Зелимхан, всегда, во все времена люди были жестоки друг к другу, воевали, убивали себе подобных. Хотя имели все условия для свободной и мирной жизни...