Абузар Айдамиров – Буря (страница 61)

- О нас говорили и говорят многое, Солта. Сегодня речь не об этом. Русская власть требует от нас лишь то, что требуют Аллах через Коран и пророк в своих хадисах, мы же не соблюдаем требовании религии, ни властям не подчиняемся. Поэтому беды и несчастия преследуют нас, мы бедны и находимся под постоянной угрозой. Как эпидемия, как мор распространилось по Чечне зло. Власть призывает нас оказать ей помощь в борьбе с бандитами, которые впились в тело народа, словно ненасытные пиявки. Сардал призывает нас не укрывать разбойников, не помогать им, если мы хотим жить в мире и спокойствии, мирно и честно трудиться. Он говорит, что пока у населения есть на руках оружие, преступления не прекратятся. Если же вы не поможете ему в борьбе со злом и в разоружении населения, предупреждает сардал, он уничтожит разбойников поголовно и жестоко накажет всех, кто так или иначе помогает им. Если дойдет до этого, можете не сомневаться, погибнет немало невинных людей, женщин, стариков и детей отправят в Сибирь, будет разрушен не один аул. Если мы не возьмемся за ум, пострадает и наш аул, потому что абречествуют и два наших аульчанина: Доша и Хомсурка. Я не говорю, что они занимаются грабежами и убийствами. Они вышли на трепу абречества, пытаясь спастись от возмездия властей. Но для властей любой абрек - грабитель и убийца. Не сегодня, так завтра здесь появятся русские войска и потребуют у нас их выдачи и сдачи оружия. Что нам тогда делать?

С трудом сдерживавший себя Солта единственной рукой растолкал людей и вышел вперед:

- По твоим словам, Сайд, выходит, что русский царь и сардал - Божьи ангелы, а чеченцы - дикари без всякой веры и Бога. Что эти гяуры пытаются направить нас на путь истины, ислама, устроить для нас рай на земле, а дикие чеченцы упорно противятся этому. Ты, Сайд, и они, вы все во все горло кричите о паре сотнях ограбленных или убитых чеченцами русских, но не говорите даже слова о том, как русские, их цари и власть уничтожали и уничтожают чеченский народ. Как вырезают, выжигают целые аулы, как угнетают оставшихся в живых, как чеченцев ежедневно сотнями угоняют в Сибирь. Почему ни ты, ни сардал не говорите о нищете и голоде, которые испытывает народ?

С момента своего возвращения с фронта Солта не упускал ни одного случая, подобного сегодняшнему, чтобы не поддеть Сайда. Но Сайд терпел. И потому, что отец Солты был его фронтовым товарищем, и потому, что Солта был в два раза моложе него. И потому еще, что оставшийся калекой Солта вообще был всегда злым. Все знакомые уважали его отца Солтху за отвагу, стойкость, верность и уравновешенность. Он не был таким вспыльчивым и задиристым, как сын. Учитывая все это, Сайд каждый раз сдерживал себя. Но сегодня не выдержал и он:

- Слушай, Солта, почему ты каждый раз, когда собираются люди, поднимаешь этот визг против меня? Здесь же, кроме тебя, сотни людей. Твои ровесники и ровесники твоего отца. Чем ты недоволен? Если ты так ненавидишь этих русских, их царя и их власть, почему поехал воевать за них за деньги? Почему пожертвовал для них свою руку? Или ты не знал тогда, что они уничтожили половину твоего народа, разрушают и выжигают аулы, угоняют в Сибирь твоих соплеменников и угнетают оставшихся в живых?

- Знал. Меня отправили на войну нищета и голод. И твои байки. Я-то поехал убивать христиан за христианские деньги, почему же ты пошел в составе войска русских - врагов твоего народа, убивать турков-мусульман? Ты и твой отец ведь не бедствовали?

- Между прочим, твой отец тоже убивал там турков!

- И моего отца отправила туда проклятая нужда! Потом он жалел об этом!

Поняв, что этот спор может перейти если не в открытую ссору, то излишнюю напряженность на сходе вызовет однозначно, Арсамирза встал со своего места:

- Замолчите оба! Хватит! Солта, ты не знаешь своего места. Здесь присутствуют ровесники твоего деда, ты же всегда лезешь вперед. Что это за упреки? Разве вам есть в чем упрекнуть друг друга? Ты, Сайд, и ты, Солта, и мой сын, все вы продались врагу чеченского народа, русскому царю, и пошли на войну, чтобы убивать людей за деньги. Разве Аллах призывает нас добывать хлеб убийством людей? Человек, если он хоть чуточку, хоть на волосок мусульманин, не будет убивать другого человека ради денег. Лучше сидите тихо, поджав уши, ведь вы навлекли позор на свой народ! Поймите это и помните всегда. Али, выскажи свое мнение о сегодняшнем деле.

Али тяжело встал, вышел вперед и стал, опершись обеими руками на посох. Его печальные глаза сначала уставились в землю, потом медленно прошлись по лицам собравшихся.

- Прежде чем обратиться к вопросу Сайда, я бы хотел сказать несколько слов вот о чем. На войне с русскими погибли мои отец и брат. Брату тогда было всего пятнадцать лет. Были убиты мои мать и сестра, убежавшие от войны в лес. Брату Арзу было шестнадцать, а мне - пятнадцать лет, когда мы с ним ушли на войну, чтобы отомстить русским за смерть отца, матери, брата и сестры. Мы воевали шестнадцать лет. На моем теле множество шрамов от ран, полученных на этой войне, так же, как и на телах тысяч выживших чеченцев. Выехавший в Турцию вместе с переселенцами, изгнанными из родных краев русским царем, мой брат Арзу погиб на русско-турецкой границе, когда вместе с другими чеченцами пытался вернуться обратно в Чечню. После возвращения на Родину я был схвачен властями и сослан в Сибирь, где провел тридцать восемь лет и откуда вернулся только четыре года назад. Когда я уходил в Сибирь, дома оставались два моих сына, при возвращении я нашел только одного. Старшего убили опять-таки русские. Из нашей семьи ими убито шесть человек, меня же самого они держали на каторге тридцать восемь лет. Все эти годы я находился в самом настоящем аду. Я узнал, в каких условиях живет русский народ. Его угнетают, держат в нищете и рабстве, почти как нас. Мои враги - русский царь, русская власть и русские богачи. Они виноваты в смерти моего отца, матери, братьев, сестры и сына, во всех несчастиях моего народа. Ни у одного чеченца нет и не может быть большей, чем у меня, ненависти к ним. Будь у меня силы, я бы уничтожил русскую власть на этой земле, собственными руками убил бы царя и богачей. Но ни у меня, ни у всего чеченского народа таких сил нет. Мы боремся, стремясь отомстить за отцов, матерей, братьев, сестер, сыновей, стремясь завоевать свободу, и эта борьба уничтожает чеченскую нацию. Наш народ не растет из года в год, как это было всегда, а уменьшается. Нам не следует бередить собственные раны, им нужно дать зажить. Наверное, еще не наступил день, определенный Аллахом для нашего освобождения. Что же касается людей, промышляющих кражами и разбоями, то они не приносят народу ничего хорошего, наоборот, вредят ему. Они вышли на этот путь не во имя Аллаха, религии или народа. Их вывела туда жадность. Их не волнует то, что из-за их действий страдает народ. Они должны остановиться, или их должен остановить народ. Что касается нашего аула, то Доша, Хомсурка и их семьи покинули его. Мы не слышали, что эти двое совершают кражи и грабежи. Все имеющееся в ауле оружие мы сдали ранее. Поэтому, Сайд, если сюда заявятся солдаты, тебе следует уладить дело миром, без ущерба для аула. Это мое мнение. Если у кого-то есть другие предложения, пусть выскажет их.

- К сказанному добавить нечего. Сайд, ты старшина аула, ты отвечаешь за него. Тебе мы поручаем уладить это дело миром.

- Арсамирза, мне ничего не стоит отдать за аул собственную жизнь, если бы аульчане хотя бы ценили все, что ради них делается...

- Ценят, видят. И хорошее, и плохое. Народ не глуп, Сайд.

- Али прав, не надо бередить старые раны, к месту и не к месту вспоминая все былое. Нашему народу нужен мир.

- Народ не может противостоять ворам и грабителям, с ними должна бороться власть.

- Не надо мучить безвинных людей, женщин и детей.

Люди не обедали, дома их ждали дела по хозяйству и собравшиеся потихоньку начали расходиться. Хотя в их ауле не было воров и грабителей, хотя оружие было уже сдано, в сердцах гатиюртовцев поселилась тревога. Солдаты и казаки не уйдут просто так, ведь они сами и есть самые грязные, самые безжалостные грабители и убийцы.

Капитан Дудников, назначенный временным исполняющим обязанности начальника Веденского округа, во взаимоотношениях с Зелимханом был предельно осторожен. Капитан боялся разделить судьбу двух своих предшественников. Дудников не вел активных действий против знаменитого абрека, но истязал население, облагая его непомерными штрафами и поборами. У отказавшихся выплачивать их или не имеющих такой возможности уводили скот или забирали весь домашний скарб. Веденская тюрьма была набита виновными и безвинными горцами. Не помещавшихся туда отвозили в Грозный.

Прежде чем наказать жестокого чиновника, Зелимхан обращался к нему с письмом, в котором просил прекратить бесчинства, не истязать безвинных горцев, женщин и детей, прекратить охоту за ним самим. Если и после этого чиновник не прекращал свои злодеяния, абрек сурово карал его. Такие письма получали полковники Добровольский и Галаев, другие наиболее жестокие офицеры. Получил подобное письмо и Дудников. Капитан боялся, что если он не ответит на него, то будет сожалеть об этом. Вдобавок он понимал, что на должности начальника округа находится временно. Начальниками чеченских округов назначались обычно представители кавказских народов. Это была обычная практика властей, преследующая далеко идущие цели. Поэтому до тех пор, пока сюда не назначат нового человека, Дудников решил провести с Зелимханом что-то вроде переговоров для достижения с ним какого-то личного мира. Кто знает, может в процессе этих взаимоотношений ему удастся даже заманить неуловимого абрека в ловушку?