Абузар Айдамиров – Буря (страница 59)

Когда несколько лет назад такая же трагедия разыгралась на Грозненском базаре, демократическая печать и рабочие подняли большую шумиху. Это преступление, унесшее жизни семнадцати чеченцев, власть списала тогда на пьяниц и уголовников, хотя главным виновником трагедии являлась она сама. Сегодня же всю эту дикость в Гудермесе сотворили не уголовники, а части регулярной армии. Во главе с ним, русским офицерам, штабс-капитаном Ардабьевским.

Демократическая пресса опять поднимет шум, рабочие выйдут на митинги. Во всем обвинят его, Ардабьевского. Тогда, в отместку за убитых в Грозном чеченцев, Зелимхан высадил с поезда на Кади-юртовском разъезде семнадцать русских и расстрелял их. Кто знает, что он натворит сейчас? Ардабьевский ведь тоже не хочет умирать, у него тоже есть семья. А у Зелимхана очень длинные руки. Он не привык прощать такое...

Солдаты и казаки же, наоборот, были очень довольны исходом операции. Их двухчасовой труд принес неплохие материальные плоды. Солдаты несли подмышкой и на плечах бурки, башлыки, папахи, кинжалы. К казачьим седлам тоже были приторочены ковры, истанги, бурки, мешки, наполненные всевозможными товарами.

До сих пор был только один случай, когда наказали казака, убившего чеченца. В позапрошлом году в Грозном состоялись, один за другим, два судебных разбирательства. Чеченца, угнавшего у казака коня, приговорили к трем годам и шести месяцам; казака же, убившего чеченца - к трем годам. Наказание же офицера, грубо нарушившего закон во время проведения жестоких акций против чеченцев, заключалось в административном взыскании и переводе в другой национальный край с сохранением прежних должности и звания.

Все это было хорошо известно штабс-капитану, Но он не хотел, чтобы в печати и на рабочих митингах клеймили позором звание русского офицера, которое он свято берег и хранил чистым до сих пор. Поэтому Ардабьевский искал хоть какое-нибудь оправдание сегодняшним событиям.

- Кто эти люди на арбах? - спросил он, указывая пальцем вперед.

- Не знаю. По-видимому, приехали забрать отсюда убитых и раненных.

- Пошли, подойдем к ним.

Это были аульский мулла и около десятка гудермесцев. Они осторожно укладывали на устланную на арбы солому трупы и прикрывали их истангами. Раненых уложили на другие арбы, отдельно от убитых. Пробитые черепа, сломанные руки, ноги, ребра. Одни стонали, другие, стиснув зубы, с трудом сдерживались.

- Спросите у них, знают они этих убитых и раненых, откуда они?

Старшина перевел вопрос штабс-капитана.

- Они не знают?

- Что они собираются делать с ними?

- Трупы будут держать в мечети, пока не появятся родственники убитых, а раненых расселят по домам местных жителей. Нельзя же оставлять их здесь.

- Конечно, конечно. Это же все-таки люди, хотя и разбойники.

Старшина бросил на штабс-капитана недовольный взгляд.

- У меня к вам просьба, старшина. Когда появятся их родственники, узнайте фамилии этих погибших и из какого они аула. Нам понадобятся документы, подтверждающие их принадлежность к разбойникам.

Пораженный старшина какое-то время молчал, удивленно уставившись на Ардабьевского.

- Это не входит в мои обязанности, господин офицер.

- Они же убиты на вашей территории.

- Это не моя территория. Базарная площадь находится между аулом и станицей. Расследовать происшествие обязаны начальник округа, пристав и полиция. Я отвечаю только за свой аул.

- Хорошо. Эти документы составит пристав. Но вам нужно поставить под ними свою подпись, как свидетелю.

- Ни в коем случае, - категорично сказал старшина. - Сюда на базар приходит много народу. Из всех чеченских аулов и казачьих станиц. Из России, Азербайджана, Дагестана, Ирана. Отовсюду. Откуда мне знать, что это за люди? Повторяю, я отвечаю за свой аул и только. Как говорят у вас, у русских, сами расхлебывайте заваренную вами кашу!

Старшина Гудермеса, рассерженный устроенным здесь русскими апокалипсисом, выведенный из себя напавшими на него казаками, просто забыл слезть с коня, когда подходил к старцам и трупам, как это принято у чеченцев. Вдруг спохватившись, он проворно соскочил с коня и, подбежав к односельчанам, стал им помогать.

При других обстоятельствах Ардабьевский говорил бы с этим чеченцем совсем по-иному. Но опасаясь последствий сегодняшних событий - плачевных для себя последствий, - штабс-капитану приходилось сдерживаться, выискивая наиболее миролюбивые выражения. Но все оказалось напрасным. А угрозами добиться у старшины чего-либо было невозможно, это он показал со всей ясностью.

"Придет день, когда я поговорю с тобой по-другому!" - подумал штабс-капитан, плюнул в сторону и, ворча себе под нос, ускакал прочь.

...Ардабьевский как в воду глядел. Газеты подняли шум. Зашевелилась чеченская интеллигенция. В Грозном прошел митинг, хотя и не очень большой. Все они требовали строго наказать виновников трагедии в Гудермесе. Вербицкий упорно настаивал на своем, утверждая, что на базаре в Гудермесе они имели дело с разбойниками, торгующими ворованным скотом, что убитые и раненые чеченцы - это бандиты, оказавшие отряду вооруженное сопротивление. Созданная для расследования этого инцидента официальная комиссия установила, что утверждения Вербицкого не имеют под собой никакой почвы, что убитые и раненые на базаре горцы - мирные люди, чистые перед властью и законом.

Но виновные, как всегда, остались безнаказанными. Ведь чеченцы были вне законов империи...

 ГЛАВА XVI ГРОЗНЫЕ ПРИЗЫВЫ

Зелимхан неуловим. Его оберегают 250 тысяч чеченцев.

Профессор П. И. Ковалевский

Последний год прошел для гатиюртовцев относительно спокойно. Власти не особенно беспокоили Гати-юрт. Во главе аула остались Сайд и его сообщники. С ними-то аульчане справлялись без особых усилий, но у них не было сил для противостояния более высоким властям. Люди готовились к весеннему севу. Ремонтировали и смазывали телеги, меняли неисправные детали плугов, боронов. Волов и быков вволю кормили и не привлекали ни к каким работам, давая им, таким образом, набраться сил перед началом полевых работ.

Вечерами аульчане засиживались допоздна на площади в центре аула, где обычно собирались, обсуждая последние новости, которых они узнавали у проезжих горцев или у совершивших поездку на равнину гатиюртовцев. Известия эти, пока добирались до них, обрастали домыслами, иные новости оказывались вообще беспочвенными.

О событиях в Гудермесе гатиюртовцы знали во всех подробностях. Несколько их аульчан стали свидетелями нападения отрядов русской армии и казаков на безоружных людей. Были в Гати-юрте и пострадавшие. Дурде, ездившему в Гудермес продавать фасоль, выбили зубы и разорвали ухо. Но это было ничто по сравнению с понесенным им ущербом - у Дурды пропало два полных мешка фасоли.

Но больше всего людей встревожила другая новость. Поговаривали, что сардал области издал приказ задержать или уничтожить Зелимхана, абреков, воров, разбойников и иных злоумышленников, разоружить чеченцев и ингушей. Такие приказы выходили и раньше. Но сейчас, по сведениям горцев, для исполнения этого приказа сформировали какое-то особое войско, состоящее из оголтелых головорезов. Говорили, что на базаре в Гудермесе бесчинствовали солдаты и казаки именно из этого войска.

Со вчерашнего дня в ауле ходили слухи, что приказ этот уже поступил к Сайду, и что в пятницу он ознакомит с ним аульчан.

Сегодня, по завершению пятничной молитвы, мулла Хюси попросил людей задержаться на площади перед мечетью. Все мужское население аула присутствовало на обязательной коллективной молитве, они заполнили площадь. На уложенных у заборов специально для таких случаев длинных бревнах расселись старики - Али, Ахмад, Арсамирза, Лорса и другие. Остальные стояли на ногах. Когда шум затих, Сайд вышел вперед:

- Как вы знаете, ходят слухи о том, что сардал области издал приказ об аресте или уничтожении абреков и о разоружении чеченцев. Этот приказ поступил и к нам. Старшинам поручено довести его до жителей каждого аула. Более того, офицер, которому поручено исполнение этого приказа и который командует специальным войском, перед тем, как начать действовать, выступил с обращением к чеченцам. Выслушайте приказ сардала и это обращение.

Абди вышел в центр круга, развернул одну из газет, которых он держал в руках, кашлянул, поправляя голос, и стал громко читать:

"ПРИКАЗ №16"

от 17 марта 1909 года. г. Владикавказ.

Еще до вступления моего на пост начальника области, мне неоднократно приходилось слышать, что в области царят грабежи, разбои и воровство, при этом в таких размерах, что жизнь мирного трудящегося населения становится невозможной. Слухам этим я, признаться, не придавал большого значения. Но в настоящее время, когда я ознакомился с жизнью области, мне пришлось, к сожалению, убедиться, что все слышанное ранее - горькая правда. Мне пришлось убедиться, что целый ряд преступлений: грабежи, воровство, разбой; нападения вооруженных шаек на хозяйства и хутора, угон целыми стадами скота и табунами лошадей, принадлежащих не только частным лицам, но и целым сельским обществам; убийства на улицах сел и даже городов, не говоря о больших дорогах; нападения на станции железных дорог; затем глумление над жертвами нападения, вроде изнасилования женщин на глазах их мужей, отцов и братьев, наконец, увоз и пленение отдельных лиц с целью получить за них большой выкуп, - все эти, повторяю, преступления сделались настолько обычными явлениями, что уже перестают вызывать удивление окружающих.