Абузар Айдамиров – Буря (страница 58)

По главному из этих "неотложных" дел Вербицкий должен был посетить редакцию газеты "Терские ведомости".

На западной оконечности Качкалыкского хребта, на берегу маленькой реки Гумс располагается аул Гудермес, рядом с ним проходит широкая дорога из Грозного в Хасав-юрт, проложенная среди густых лесов русскими войсками в годы войны и которую чеченцы называют Военной дорогой.

Рядом с аулом проходит и железнодорожная ветка из Грозного через Хасав-юрт на Порт-Петровск. Гудермесская железнодорожная станция - одна из крупнейших на Северном Кавказе.

Станция и окружающая ее русская слобода находятся впритык к аулу. Там живут железнодорожные рабочие, казаки, русские. Недалеко отсюда и до казачьих станиц - Кахановской, Петропавловской, Амир-Аджи-юрта, Джалкинской, Червленной. А за Тереком, протекающим в двадцати верстах от Гудермеса, - станицы Шедринская, Шелковская, Гребенская.

Аул Гудермес, состоящий примерно из пятисот дворов, на протяжении столетий стоял в стороне от истории. Целые века Гудермес не упоминался ни в хорошем, ни в плохом смысле. Во времена длившейся многие десятилетия войны, когда разрушались и выжигались все чеченские аулы, у гудермесцев хватило ума и смекалки сохранить свои дома целыми, поддерживая хорошие отношения с обеими воюющими сторонами.

Когда рядом проложили военную дорогу, возвели казачьи станицы, провели железную дорогу и построили станцию, история вспомнила о Гудермесе. После войны открыли большие базары в Шалях, Ведено, Курчалое, Шатое, Девкар-юрте, Урус-Мартане и Ачхой-Мартане. Теперь же и в Гудермесе. Из-за близости этого аула к железнодорожной станции, казачьим станицам и дагестанской границе базар здесь бывал намного крупнее, а товары разнообразнее. Ачхоймартанцы привозили сюда на продажу ковры собственного изготовления, веденцы - шерстяную пряжу и одежду, шалинцы, шаамиюртовцы, девкарюртовцы - керамическую посуду. Из всех аулов Чечни - кукурузу, пшеницу, просо.

Казаки выставляли на продажу арбузы, дыни, тыквы и другие овощи, пчелиный мед, вино.

Когда-то Чечня была знаменитым краем пчеловодства. Но длительная война уничтожила леса и сады, и оно по-тихоньку пошло на убыль. Вымирало и садоводство. Из-за нехватки земель не выращивались и овощи.

Поэтому на базаре было мало чеченцев торгующих овощами и медом. Они главным образом продавали зерно, особенно кукурузу. Покупателями чеченского зерна были дагестанцы, купцы из России, Азербайджана, Ирана. Последних здесь стало гораздо больше после открытия рядом с аулом Гудермес железнодорожной станции. Зерно ссыпалось в огромные амбары, отстроенные возле станции, и, по мере накопления, загружалось в вагоны для отправки в эти страны.

День выдался теплым и ясным, по этой причине сегодня на базаре было особенно многолюдно. Длинные ряды торговцев выставили свои товары: ковры, истанги[22], черкески, башлыки, каракулевые и бараньи папахи, бешметы. В другом ряду - плуги, колеса для телег, подносы, ложки, глиняная посуда. Отдельно продавались косы, серпы, топоры, лопаты, вилы и другие инструменты. Особняком сидели дагестанцы, торгующие медными кудалами, кумганами, глиняной посудой. С краю, отдельно от основного базара, располагались продавцы скота и казаки со своими овощами и ягодами. Здесь сновали одетые в черкески и бешметы чеченцы и не слишком отличающиеся от них по одежде казаки, железнодорожные рабочие в униформе и русские мужики, чеченские и русские женщины. Здесь слышались диалоги на нескольких языках и на особом, не принадлежащем никому, общем и доступном для всех базарном языке.

Когда солнце поднялось довольно высоко, и базарная площадь до отказа наполнилась людьми, неожиданно раздались какие-то крики. Ничего не понимающие продавцы и покупатели стали тревожно озираться по сторонам.

- Зелимхан!

- Абреки!

Засовывая товары в мешки, загружая их в телеги, русские стали спешно покидать рынок. Чеченцы же, зная, что абреки не навредят им, спокойно стояли у разложенных товаров.

Ситуация изменилась в течении нескольких минут. В базарную толпу, размахивая нагайками, ворвались казаки хорунжего Яицкого. За ними, выставив вперед винтовки с приткнутыми штыками, шли солдаты Ширванского полка. Вскоре перед шокированной толпой появился руководитель операции штабс-капитан Ардабьевский. Этот высокий, широкоплечий смуглый офицер с тонкой талией, большим носом и ухоженными густыми усами был известен в области своей храбростью и рвением в службе.

- Базар окружен! Оставайтесь на своих местах! Всем, у кого есть оружие, сдать его! Винтовку, револьвер, шашку, кинжал. По любому, кто окажет сопротивление или попытается скрыться, будет открыт огонь! - кричал он, с трудом удерживая на месте разгоряченного коня.

Солдаты и казаки начали свою работу. Не дожидаясь, пока человек снимет с пояса и отдаст кинжал, они обрушивали на голову и грудь несчастного град ударов нагайкой и прикладами. В поисках оружия разбрасывали сено с арб и телег, высыпали прямо в лужи и грязь зерно из мешков. Когда стали обыскивать женщин, некоторые попытались оказать сопротивление. Это еще более разозлило доблестных представителей русской армии и казачества, лихо воюющих с безоружными горцами и их женщинами. Со всех сторон доносилась матерщина вояк, сыплющих на людей удары прикладами и шашками плашмя, крики и визг женщин. Базар превратился в невообразимый хаотичный клубок. Никто не обращал внимания на убитого или раненого. Люди и кони топтали упавших и не сумевших встать. Испуганные кони и скот, выставленные на продажу, рвали веревки и уносились прочь от людей.

Услышав выстрелы и крики людей, на базарную площадь прискакал красивый чеченец пятидесяти лет, одетый в голубую суконную черкеску, украшенную серебряными вышивками, в высокой каракулевой папахе. Поискав глазами офицера, он подскакал к хорунжему Яицкому.

- Что все это значит, господин офицер? Хорунжий нахмурил лоб и уставил красные пьяные глаза на чеченца.

- А ты кто такой?

- Я старшина этого аула. Лицо хорунжего скривилось.

- Старшина, говоришь? Клоун ты, самый что ни на есть клоун! Если ты старшина, почему держишь здесь этот разбойничий базар? Урядник! - позвал он обросшего, похожего на медведя казака. - Урядник Тонкогубов! Разоружить этого разбойника!

Урядник приблизился к чеченцу.

- Отдайте оружие, господин старшина!

- Право на ношение оружие мне предоставлено властью. Урядник посмотрел на хорунжего.

- Урядник Тонкогубов! Выполняйте приказ!

Когда к нему на помощь пришли два казака, урядник стеганул старшину нагайкой по голове. Тот в ответ рассек щеку урядника плеткой и схватился за револьвер. Но навалившиеся с разных сторон казаки стащили его с коня и стали избивать нагайками и ногами. В этот момент к ним подошел Ардабьевский.

- Кто это такой, хорунжий?

- Говорит, что старшина этого аула.

- Отпустить его! - приказал штабс-капитан казакам. Драка прекратилась. Старшина выплюнул кровь изо рта и оглядел свой ремень. На нем висели пустые ножны и такая же пустая кобура. Из носа урядника текла кровь вперемешку с соплями. Один его глаз уже посинел и сильно распух, на лбу остался красный след от удара плетки. У второго казака были выбиты зубы, лицо третьего не пострадало.

- Покажите документы, - приказал Ардабьевский старшине.

Тот достал из нагрудного кармана бешмета бумаги и протянул их штабс-капитану.

- Верните ему оружие, - приказал Ардабьевский, ознакомившись с документами.

Старшина вложил кинжал в ножны, спрятал в кобуру револьвер, стряхнул с себя комья грязи и повернулся к хорунжему:

- Господин офицер, одиннадцатый пункт инструкции Его превосходительства начальника области запрещает отбирать оружие у находящихся на государственной службе чеченцев. Вы грубо нарушили его. Второе, вы приказали троим казакам избить меня, зная, что я старшина этого аула. Я напишу жалобу на имя начальника области с подробным рассказом об этом инциденте с просьбой призвать вас к ответу и соответственно наказать.

После этого старшина повернулся к уряднику:

- Ты же, трусливая сука, свинья вонючая, запомни! Я надену платок собственной жены, если не отомщу тебе!

Слова старшины никак не задели хорунжего. Он знал, что, во-первых, куда бы и что бы ни написал чеченец, он не найдет свидетелей и, во-вторых, даже если свидетели и найдутся, его, русского офицера, никто не накажет из-за такого пустяка. Но угроза в адрес урядника попала в цель. Тонкогубов жил в одной из станиц Затеречья, чеченцам не составляло особого труда найти и убить его.

Ардабьевский, преследовавший какую-то свою цель, миролюбиво заговорил:

- С нашей стороны была допущена ошибка, старшина, мы просим прощения. В это трудное, сложное время порой бывает трудно отличить добро от зла, правду от лжи. Все мы заняты одним делом, служим одной стране и одной власти. Не будем искать правых и виноватых. Прошу вас находиться рядом со мной.

Старшина молча подошел к своему вороному коню, стоявшему поодаль, похлопал его пару раз по шее и, вставив ногу в стремя, ловко вскочил в седло.

Операция имела явно не тот итог, на который рассчитывал Ардабьевский. Базарная площадь представляла собой ужасное зрелище. Рассыпанные в грязи кукуруза, пшеница, пшено, кукурузная и пшеничная мука. Валяющиеся колеса, плуги, детские качалки, косы, серпы, разбитая глиняная посуда и многое другое. За два часа работы не было захвачено ни одной винтовки, ни одного револьвера, не выявлено ни одной украденной коровы или коня. На площади валялись четыре трупа и десять тяжелораненых человек. По-видимому, это были не все жертвы и не все пострадавшие. Многих из них забрали с собой односельчане, знакомые или родственники, а легкораненые ушли сами.