Абузар Айдамиров – Буря (страница 53)

В банкетном зале отеля собралось более ста человек. Казаки в украшенных серебряными вышивками черкесках, в богато отделанных серебром ремнях и кинжалах, в высоких каракулевых папахах. Владельцы отар и стад, осетинские и кабардинские богачи. Промышленники, банкиры и купцы в шляпах и цилиндрах, в сюртуках и френчах, в разнообразных галстуках.

Этих богачей Терской области собрала здесь одна цель - найти пути спасения своих жизней и имущества от народной мести. Они не делили себя по национальному или религиозному признаку. Здесь присутствовали русские, армяне, евреи, осетины, кабардинцы. Христиане, мусульмане и иудеи. Но это были всего лишь слова. На самом деле все они принадлежали одной национальности, молились одному Богу, проповедовали единую религию - это золото, деньги, богатство.

Большие люстры ярко освещали зал. Нефтепромышленник Ахвердов, невысокий, плотный человек, избранный председателем собрания, поднялся на сцену, подготовленную для оркестра. Он остановился возле большого стола, обтянутого синим бархатом, и оглядел сидящих на установленных полукругом стульях и в партере своих единомышленников. Достал из кармана белоснежный платок и тщательно вытер мясистую шею, лоб и большую лысую голову.

- Дорогие господа! - начал Ахвердов. - Самый тяжелый, опасный удар недавней революции в России приняли на себя мы. Если в Российских губерниях против властей поднялись только русские рабочие и крестьяне, то здесь вместе с русскими рабочими против нас выступили и чеченцы. В России только в редких случаях рабочие оказывали вооруженное сопротивление, а крестьяне только грабили и сжигали имения помещиков. Для подавления этого бунта во всех губерниях хватило нескольких рот солдат и столько же казачьих сотен, тогда как для подавления сопротивления чеченцев пришлось ввести сюда не малые военные силы. Но сопротивление чеченцев до сих пор не сломлено, этот народ далек от умиротворения. Чеченцы беспрерывно совершают злодеяния, они грабят путников, банки и почту. Убивают и похищают людей. Особенно свирепствует известный всем Зелимхан. Он убивает государственных чиновников. Чиновник не может разъезжать без сопровождения роты солдат. А власть бессильна против этих злоумышленников и их злодеяний. Вернее говоря, у власти нет никаких обдуманных, направленных на перспективу планов обуздания преступности. Из-за бессилия и бездействия властей жизнь и имущество живущих в этом краю представителей русского и других народов каждый час, каждую минуту находятся под угрозой. Из-за забастовок и стачек рабочих, иначе говоря, из-за царящей здесь анархии, несколько месяцев простаивали промыслы, заводы, фабрики, мастерские. Не открывались магазины и банки. Рабочие с большой дикостью разрушили много техники и инструментов. Ущерб, нанесенный хозяевам предприятий, составил несколько миллионов рублей. Кто восстановит им это? Да никто. Мы платим государственные налоги, строим в городах дома и общественные здания, прокладываем и ремонтируем дороги, помогаем школам и больницам. Поэтому я считаю, что мы имеем право выразить властям свои пожелания, или напрямую, без всякого заискивания, высказать свое мнение. Я приглашаю вас высказаться, а потом мы примем общий итоговый документ.

Богачи выходили к трибуне, установленной с краю сцены, и выступали. Один выступил от имени собственников нефтепромысловых фирм. За ним следом на сцену поднимались владельцы отар, стад и табунов. Купцы, банкиры. Русские, армяне, казаки, осетины, кабардинцы. На собрании не было ни одного чеченского богача. Ни Мурзабековых и Эльмурзаевых из Старо-юрта, ни Бамурзаевых из Майртупа, ни Закаевых и Муртазовых. Не было здесь Мустапаевых из Кень-юрта, Орцуевых из Оди-юрта, не было ни знаменитых купцов Мациевых, ни Башировых и многих других богачей-чеченцев. То ли их не пригласили, то ли они сами не пришли из страха мести своих соплеменников, то ли не захотели присутствовать на мероприятии, где будут звучать античеченские и антиингушские выступления. Как бы то ни было, но ни одного чеченца в тот день в гранд-отеле "Империал" не было.

Выступающие с пеной у рта, визгливыми криками проклинали чеченцев и ингушей, призывали поголовно уничтожить их, не исключая женщин, детей и стариков, стереть с лица земли даже память об этих народах. Другие спокойно перечисляли все беды, нанесенные чеченцами и ингушами России и живущим здесь русским за последние полвека. Кражи, грабежи. Убийства и похищения людей. Сжигание живых людей и трупов. Любое преступление в области они приписывали чеченцам и ингушам. На самом же деле шайки разбойников были не только и не столько чеченские и ингушские. Существовали банды казаков, осетин, кабардинцев, калмыков, дагестанцев. Национальные и интернациональные. Но все равно обвинения сыпались только в адрес чеченцев и ингушей. И потому, что злоумышленников среди них было больше, и потому, что обвинители слепо ненавидели эти народы. Ни один выступающий не сказал даже слова о тяжелой жизни чеченского народа. О причинах, толкавших отдельных чеченцев на преступный путь. Казачьи богачи, присутствовавшие здесь, тоже не упомянули о том, что 22 казачьи станицы возведены на полумиллионах десятинах чеченской земли. О том, что согнанные с этих земель чеченцы вынуждены жить в каменистых горах и болотистых лесах, где не могут прокормить свои семьи. Не говорили о жестоком притеснении этого народа властями и самими богачами. О том, что у чеченского народа - самая высокая в империи заболеваемость и смертность. Что в Чечне нет ни одной школы для местных детей и ни одной больницы. Что в семьях с 8-10 детьми имелась только одна пара зимней обуви, теплая одежда только на одного человека.

Главным богатством чеченской земли являлась нефть. Но ни одной капли черного золота не доставалось собственно народу. Ею владели русские, армяне, англичане, французы, бельгийцы, немцы. В числе этих нефтяных магнатов была только одна чеченская семья - семья генерала Чермоева, верой и правдой служившего царю.

Самую же тяжелую работу на нефтяных промыслах выполняли именно чеченцы. Они копали колодцы лопатами и кирками, вытаскивая землю в ведрах, привязанных к веревкам. Для предохранения от ядовитых газов работающий в глубоком колодце рабочий надевал маску из тонкого листа железа, к которой был подсоединен резиновый шланг. Через этот шланг сверху с помощью мехов подавался воздух. В последние годы появилась кое-какая бурильная техника, но основную работу все равно приходилось делать вручную. Этот тяжелый труд был сопряжен с ежеминутной опасностью, чеченцы, занятые им, часто и серьезно болели, получали увечья, преждевременно умирали от физического истощения. Условия труда русских рабочих были не намного лучше. Они работали по 12-14 часов в день. Но рабочий день чеченцев был несравненно длиннее, а оплата труда в несколько раз ниже. Чеченцев, работающих в Грозном и на промыслах, было очень мало. Они не владели соответствующими специальностями, более того, их просто не принимали на работу, им не разрешали поселяться в городе.

Не говорили на собрании и о тысячах чеченцах, за плату работающих на своих же исконных землях, подаренных царем казакам, кабардинским, черкесским и кумыкским князьям. О тысячах и тысячах чеченцах, которых безработица и нищета выгнали из родных мест, которые с сумами на плечах, голодные и раздетые, бродили по Владикавказу, Баку, Тифлису, Харькову, Батуми, Ростову, Москве, Петербургу. Не говорили сытые толстосумы и о многих других бедах, возникших по их вине и по вине существующей власти, они не хотели замечать тяжелое, крайне тяжелое положение народа. Нет. Они хотели видеть и видели только то, что мешало им получать еще большие прибыли. Они искали более жестокие пути усмирения народа, который все еще пытался оказывать хоть какое-то сопротивление безжалостным угнетателям.

Члены собрания страдали от действий чеченцев не в одинаковой степени. Владельцы нефтяных промыслов, заводов и фабрик чувствовали себя в относительной безопасности. За исключением отдельных случаев ограбления касс, где в наличии бывали только небольшие суммы денег, чеченцы не приносили им вреда. Гораздо больший ущерб им наносили действия русских рабочих. Они целые дни, недели, а то и месяцы бастовали, останавливая производство. Вслед за ними ощутимый ущерб несли владельцы магазинов и банков, государственная почта. Больше же всех, конечно, страдали от чеченцев казаки и купцы. Поэтому на собрании в основном выступали они.

На трибуну поднялся рослый сильный казак с закрывающим лоб длинным волнистым чубом, толстым горбатым носом, густыми рыжими усами и квадратным подбородком. Казак представился, это был атаман станицы Кахановской.

- Я знаю, что в годы революционной эпидемии вы понесли многомиллионные убытки, - начал он грубым голосом. - Господин Ахвердов спрашивает, кто возместит их. Мы, казаки, сочувствуем вам. Но, к счастью для вас, ваши убытки ничто по сравнению с теми убытками, какие несли и несут казаки. Здания ваших заводов, фабрик, промыслов и средства производства удалось сохранить. Вы заранее перевезли в безопасное место свои деньги и ценности. Как только прошла революционная буря, вы за короткое время восстановили здания, технику и рабочие инструменты. После увольнения бастовавших рабочих, другие продолжили работу. Как бы вы ни жаловались, понесенные вами убытки вы давно уже возместили. Продлением рабочего дня, сокращением заработных плат, штрафами, отменой или уменьшением социальных выплат. Плюс ко всему на страже ваших жизней и имущества стояли власть, солдаты, полиция, жандармерия, казаки... Избранный секретарем собрания мужчина лет сорока с лошадиным лицом и спадающими на плечи волосами, длинными бакенбардами и тонкими аккуратными усами сидел в откровенно скучающей позе, крутя между пальцами карандаш и изредка бросая взгляд в зал. На чистом листе, лежащем перед ним, не было никаких записей. За него работала сидящая чуть поодаль за маленьким столом худенькая стареющая женщина в больших очках.