Абузар Айдамиров – Буря (страница 43)

Разве не вы отправили на войну с японцами моего сына, Магомеда и этого вот Солту? Разве не вы отправили Мудара в Россию? Почему вы не отправили туда своих сыновей? Ваши отцы были грязными предателями, и вы тоже такие!

- Это не мы их туда отправили, а деньги! - с сарказмом сказал Сайд. - Они просто продались за деньги.

Арсамирза был горячим, скорым на руку человеком. Ничуть не отставал от него в этом отношении и Солта. Но отнюдь не были трусами и Сайд с Хюси, хотя второй и носил звание муллы. Абди же был хитер, как старая лиса. Опасаясь, что может возникнуть драка, а это могло испортить все дело, Ахмад остановил этот спор.

- Хюси, я начал беседу с тобой в надежде на сдержанность и понимание, потому что ты алим, около двадцати лет был муллой и кадием аула. А ты молчишь, согласно кивая словам своих товарищей. И вы тоже, Солта, будьте сдержанней. То, что здесь сгоряча сказал Арсамирза, есть чистая правда, известная всем. Но оставим прошлое. Что же касается наших должностей, скажу, что никто из нас не просился и не стремился сюда, мы просто выполнили волю аула. И не очень-то рады этой обузе. Вы же, Сайд, когда люди выбирали старшину, писаря и старейшин, покинули сход вместе со своими сторонниками. И на этом не успокоились. Тайно сговорившись с приставом, вы собрали пятьдесят человек из пятисот, имеющих право голоса, и устроили какие-то игрища, после чего провозгласили себя избранной властью. Почему вы не сказали начальнику округа, что выборы в ауле уже прошли и нечего совать туда вас против воли аула? Вы же предали аул, Сайд, аул и аульчан. Вы раскололи Гати-юрт на два враждующих лагеря. В результате нас, избранных аулом, не признает власть, вас же, коварнейшим образом назначенных властью, не признает аул. Если мы поедем к представителям власти для улаживания сегодняшних разногласий, нас никто не примет. Поэтому уладить все это должны вы пятеро, назначенные этой властью.

- Если аул не выполнит его приказ, полковник не станет даже разговаривать с нами!

- Тогда вы и выполняйте его приказ.

- Мы не сможем ничего сделать, если аул не выплатит налоги и штрафы и не сдаст оружие.

- Вы, богачи, оплатите эти долги. И оружие сдайте. Те в изумлении разинули рты.

- С какой стати мы будем расплачиваться за весь аул? Все налоги, штрафы и долги справедливо поделены между всеми аульчанами. Конечно, свою долю мы выплатим без вопросов.

- Такая несправедливость существовала до сих пор. Теперь же хватит, у людей кончилось терпение. У вас в собственности половина аульских земель, скот, магазины, мельницы, фаэтоны, тачанки, много денег. Вы и ваши отцы накопили все это недозволенными, грязными, коварными методами. Более того, нам известны случаи, когда вы брали с ничего не подозревающих людей уже отмененные властями налоги и спокойно клали все это в собственный карман. Вы коварные люди, Сайд, вы предатели. Хотите, платите требуемые властями деньги, хотите, найдите пути для спасения аула через свои знакомства. Это ваше дело. Но мы заранее предупреждаем вас. Если в ауле будет разрушена хотя бы одна сакля, если солдаты утащат хоть одну курицу, если будет задержан хоть один человек, мы превратим в пепел ваши дома, дома известных вам и нам десяти человек. Одним словом, если вы хотите спокойно жить в этом ауле, если хотите, чтобы здесь жили ваши потомки, вам надо уладить этот конфликт без потерь для аула. Смотрите, мы вас предупредили. Вот, - Ахмад достал написанное ими заранее письмо, - передайте это наше послание полконаку. Вы же хакимы, назначенные им. Такие же ничтожества, как и он, готовые продаться за деньги. Давайте, работайте. И закончим на этом разговоры. Прощайте!

Трое, оставшиеся в канцелярии, устроили короткое совещание. Они договорились посоветоваться с остальными богачами аула и уладить конфликт собственными силами и средствами.

Полковник же, остановившийся в доме старшины Самби-хутора, то беспокойно расхаживал по комнате, заложив руки за спину, то останавливался у окна и с тоской глядел на улицу. Полковника одолевали тяжелые мысли. Он очень жалел, что предъявил ультиматум Гати-юрту. Начальник округа прекрасно знал, что у них нет возможности выплатить требуемые деньги не только за три дня, но и за три месяца, нет у них и оружия. И уж, конечно же, он знал, что названных им четырех человек аул ни в коем случае не выдаст, даже если его сожгут вместе со всеми жителями. А ведь он дал слово разрушить аул через три дня, если его условия не будут выполнены. Если он разрушит хоть один дом, поднимется весь аул. К нему присоединятся соседние аулы. Тогда этот мор, без сомненья, распространится на весь округ. А если в округе возникнет мятеж, все шишки посыплются именно на него. И никто не вспомнит, что приказ разоружить аулы он получил сверху. Если бы ты нашел общий язык с народом, если бы не был с ними неоправданно жесток, скажут ему, народ не взбунтовался бы против власти. Найдут еще тысячу поводов превратить его в козла отпущения, замарать его репутацию, испортить карьеру. А если он не выполнит свою угрозу, то его авторитет в округе будет безвозвратно утерян.

Сумму штрафов он определил сам. Ее можно и изменить. С оружием то же самое. Его бы вполне устроило, если бы гатиюртовцы сдали несколько ружей, кинжалов, сабель и немного патронов. Но сумму налога определяет не он, это государственное дело, он не может как-либо изменить его. Если бы они сдали пока хотя бы половину. Тогда он смог бы уладить все это миром, сохраняя свое лицо. Как говорится, и волки были бы сыты, и овцы остались бы целыми ...

В комнату полковника вошел дежурный офицер.

- Господин полковник, прибыли послы из Гати-юрта с ответом на ваш ультиматум. Просят принять их, - офицер вручил Галаеву письмо.

Полковник развернул бумагу.

- Оно же написано на арабском языке. Пусть подпоручик Сейталиев переведет. И побыстрей. Сколько их там?

- Трое.

- Ты их знаешь?

- Так точно! Они принимали нас в Гати-юрте. Старшина и известный богатей Хортаев. Третий, по-моему, кадий.

Галаев нахмурил лоб. Нет, не их он ожидал. Он хотел, чтобы пришли мятежники во главе с Акболатовым.

- Сначала я прочту это послание. Продержи их часок, потом впусти.

Вскоре пришел Сейталиев с переведенным письмом.

- Могу я быть свободен, ваше благородие? - встал он по струнке.

- Да-да, отдыхайте.

 "Начальнику Веденского округа полковнику Галаеву.

Жители Гати-юрта на своем сходе второй раз обсудили ваш приказ. После долгих размышлений гатиюртовцы договорились довести до вас и до вашего начальства свое окончательное решение.

Мы бедные люди. Урожая с наших небольших клочков земли не хватает нам даже на зимние месяцы. У нас нет пастбищ. Сена с лугов не хватает и для пары коров. Наши дети раздеты и разуты. Мы, взрослые, тоже одеты в лохмотья. Раньше, до появления здесь русской власти, мы ежегодно делили свои угодья по количеству хозяйств. Когда в ауле подрастал юноша и заводил свое хозяйство, общими усилиями мы выкорчевывали лес и обеспечивали молодую семью собственным земельным участком. Сейчас мы не можем этого делать. Пашни и сенокосы власти закрепили за отдельными людьми, из-за чего мы не можем заниматься ежегодным их переделом. Леса объявлены государственной собственностью, вследствие чего мы лишены права рубить лес не только для создания полянок, но даже на дрова для собственных нужд. Несколько человек из Гати-юрта по поощрению властей присвоили ровно половину общественных земель аула. Придавленные беспросветной нуждой люди уезжали на заработки за Терек к богатым казакам, или же арендовали у них земли. Сейчас же властями закрыт и этот путь.

В прошлый раз вы своим приказом обязали нас в течение десяти дней выплатить 5104 рубля государственных налогов и штрафов, сдать 100 винтовок, 2000 патронов, 100 кинжалов и шашек, или же выплатить вместо всего этого оружия 11500 рублей. Позже вы обязали нас выдать властям четырех гатиюртовцев. Два дня назад вы повторили этот приказ, подкрепив его двадцатью пушечными выстрелами, дали на его выполнение три дня. Завтра вечером этот срок истекает.Вы прекрасно знаете, что у нас нет оружия ни для вас, ни для себя. Нет у нас и денег, чтобы выплатить их вместо этого оружия, но даже будь они у нас, мы все равно не выплатипи бы ни копейки. Не выплатим мы и необоснованные штрафы. У нас нет морального права выдать вам и требуемых вами четырех человек. Али Абубакаров - старый, больной человек, он недавно возвратился из Сибири, где провел тридцать восемь лет. Он не вмешивается ни в дела власти, ни в дела аула. Овхад Хортаев бывает в ауле только изредка. А Хомсурка Сулиманов и Доша Султахаджиев давно уже покинули аул и прибились к отряду Зелимхана.

Во избежание конфликта мы попытаемся погасить 1120 рублей государственного налога, если сумеем собрать такую сумму. Мы не примем аульскую власть, назначенную вами таким коварным образом. Оставьте в руководстве аула людей, избранных нами. Если вы не согласны с нашим решением, разрушайте наш аул, убивайте женщин и детей, но пока мы живы, нога солдата не вступит в Гати-юрт..."

Главным для Галаева в этом послании было то, что гатиюртовцы готовы были заплатить государственный налог. Все остальное можно было легко уладить. Полковник облегченно вздохнул, у него словно гора с плеч свалилась. Но когда вошли посланники, он скрыл от них свой восторг. Слегка погладив редкие рыжие усы и нахмурив лоб, начальник округа уставился на вошедших.