Абузар Айдамиров – Буря (страница 45)

Я тебе говорю, чтобы ты освободил всех заключенных, о вине которых ты не слыхал и не видел ничего правдивого. За неисполнение этого, с тобой, гяуром, что будет, смотри на другой странице.

Я Добровольскому говорил так же, как и тебе, гяур. Но ты меня тоже не понимаешь.

Я тебе дам запомнить себя. Губить людей незаконными действиями из-за себя я не позволю тебе, гяур. Раз я говорю - не позволю, значит, правда.

Если я, Зелимхан Гушмазукаев, буду жив, я ж заставлю тебя, как собаку, гадить в доме и сидеть в доме с женой. Я заставлю тебя трусливо, как проститутку, пачкать штаны и в конце концов убью тебя, как собаку.

Ты, кажется, думаешь, что я уеду в Турцию. Нет, .........., этого не будет с моей стороны, чтобы люди не обложили меня позором бегства. Не кончив с тобой, я на шаг дальше не уйду. Я слушаю о твоих делах, и ты мне кажешься не полковником, но проституткой.

Освободи же людей невинных, и я с тобой ничего иметь не буду. Если же не послушаешь, то, будь уверен, что жизнь твою покончу или увезу в живых казнить тебя.

Зелимхан Гушмазукаев".

ГЛАВА XII МЕСТЬ

Власть терроризировала народ, абреки же в ответ на это терроризировали власть.

А. Шерипов

Полковник Галаев испытывал неизменно отвращение к местным жителям. Чеченцы ему представлялись примерно такими: мужчины - с обритыми наголо головами, с жирными нечесаными бородами и длинными неухоженными усами, одетые в грязные лохмотья; женщины - укутанные в огромные шали, в длинных платьях, одна сторона которых прибрана и засунута за пояс, в широких шароварах, достающих до пяток, всегда печальные и хмурые; дети - вечно в соплях, с грязными руками и рукавами от их частого вытирания. Каждого чеченца, с которым он встречался вне стен крепости, полковник считал или абреком, или их тайным сторонником, в крайнем случае, врагом существующей власти. От этих чеченцев всегда пахло навозом, даже если они никогда не приближались к хлеву.

Сам полковник был осетином. Кто знает, может быть именно такими, какими он представлял себе чеченцев, и являлись живущие в горах осетины - темными, оборванными, вонючими и вшивыми. Сам же Галаев родился и вырос в Моздоке. Его отец и дед жили там же, среди казаков, обладая теми же правами, что и они. Он никогда не видел жизни простых осетин.

После убийства Зелимханом начальника Веденского округа подполковника Добровольского, Галаев был назначен на его место. В этом выборе, в числе многих других, сыграло свою роль и то, что и сам он тоже был горцем, знал обычаи и традиции кавказцев. Но главное - полковник был жестоким, мстительным человеком, а именно такой, по мнению администрации области, здесь и нужен был. Галаев видел Добровольского только один раз. Но этого было достаточно, чтобы понять, что это за человек. Подполковник, внешне чем-то напоминавший кабана, отличался тупостью и жадностью. Говорили, что через Чернова, свою правую руку, он брал взятки от старшин аулов, что оба они покровительствовали бандам разбойников, которые делились с ними своей добычей. Может быть, именно в его кармане и оседала большая часть награбленного. Как бы то ни было, но Добровольский за все время, что был на должности, не поймал ни одного абрека или серьезного преступника. Но тем не менее местная тюрьма всегда была набита несчастными, схваченными за незначительные провинности. Галаев почему-то был уверен, что именно Добровольский виноват в том, что Зелимхан стал абреком и терроризирует власть. В рядовом внутреннем конфликте харачойцев подполковник взял сторону старшин Харачоя и Махкетов. Он, Галаев, мог бы поклясться, что Добровольский поддержал старшин не просто так. Эта поддержка однозначно была щедро оплачена через Чернова. Эта жадность и погубила подполковника.

Галаев вовсе не хочет сказать, что сам он ангел о двух крылах. Вовсе нет. Но он намного лучше и чище многих и многих других. Здесь каждый офицер и чиновник, от урядника до начальника области, берет взятки, ворует или откровенно вымогает деньги у населения. Он не может и не хочет быть белой вороной. У него тоже есть семья. Жену и детей нужно кормить, одевать и обувать соответственно их общественному положению. Надо дать образование двум сыновьям. Нужно построить хороший, богатый дом. Кто знает, сколько еще он продержится на этой должности, у него ведь тоже есть недоброжелатели. Найдут какой-нибудь повод и выкинут из армии. А там и старость не за горами. Он не хочет оказаться нищим на старости лет. Думает Галаев и о возможных последствиях. Как ни любит он деньги, но голову не теряет, максимально осторожен. Не разменивается на мелочи. Берет по крупному, от проверенных людей. Самый надежный из них - купец из Гати-юрта Хортаев. Умный, очень хитрый, но беспредельно преданный ему и властям.

Галаев борется с разбойниками другими методами. Более надежными. Он не гонится во главе отряда за абреками по горам и лесам. Эта охота не оправдала себя. Он просто хватает за горло родственников абреков и их жен. Веденская тюрьма никогда не пустует. Он бросает туда горцев. В одной камере, в жуткой тесноте оказываются женщины, дети и столетние старцы. Их избивают и истязают, требуя выдать властям своих разбойников. В противном случае полковник грозится сгноить их в тюрьме, сослать в Сибирь вместе с женами и детьми.

Полковник не обходится одними лишь угрозами, он действует. До сих пор злоумышленников ссылали в Сибирь одних. Они какими-то путями возвращались домой, отсидев срок или организовав побег, и пополняли ряды разбойников, воров или абреков. Галаев нашел против этого действенное средство - злоумышленника он угонял в Сибирь вместе с семьей. С отцом, матерью, женой, малыми детьми. Сосланный не сможет бежать вместе с ними. А когда такие возвращались, отсидев срок, то становились покорными и безвольными. Вернувшийся не забывал ужасов Сибирского ада, через который прошли он и его семья. Знал, что за малейшую провинность он снова может оказаться там. Он и его семья.

Галаев активизировал и другую сторону своей работы. Правда, он не был здесь первооткрывателем, русские генералы на протяжении столетий нарабатывали опыт в этом направлении. Но, тем не менее, Галаев имел все основания гордиться своими успехами. Во всех аулах округа полковник наладил целую сеть платных осведомителей. Всякая информация имеет свою цену, большую или меньшую, в зависимости от степени важности. Эти чеченцы оказались жадными до денег людьми. По информации доносчиков солдаты устраивают засады и облавы, в большинстве своем это дает хорошие результаты. Именно таким образом он схватил знаменитого соратника Зелимхана дишнинца Мехку, которого вскоре повесил. Зелимхан объявил Галаеву месть. Но полковник не так глуп как Добровольский. Он знает о каждом шаге Зелимхана и его шайки. Он везде расставил капканы. Не далек тот день, когда он отвезет этого разбойника, связанного по рукам и ногам, в Грозный. Тогда на его плечах заблестят генеральские погоны. И кто знает, может быть, он займет должность если не начальника области, то по крайней мере где-то рядом с ним.

В прошлую зиму Галаеву часто приходилось отходить от своих методов управления округом. Воровство, грабежи и убийства, словно какой-то мор, охватили весь Кавказ. Особенно Чечню и Ингушетию. Веденский же округ, как всегда, держал в этом деле пальму первенства. Шестьдесят аулов округа решительно отказывались повиноваться властям. Они разогнали назначенных старшин и избрали своих, отказывались выплачивать налоги и прочие поборы. Были случаи поджогов аульских канцелярий, захвата государственных земель, вырубки лесов. Администрация области обязала Галаева навести в округе должный порядок, собрать государственные налоги, разоружить аулы и примерно наказать бунтовщиков, будоражащих народ. В августе прошлого года Галаев начал осуществление своих планов. Заранее узнавая о приближении отряда, мятежники вместе с семьями уходили в леса. Во избежание этого администрация прибегла к испытанному методу - стала проводить карательные операции зимой. Теперь мятежникам трудно было бежать, они не могли укрыться среди голых деревьев, а если и укрывались, то лютый холод на второй же день гнал их обратно в аулы.

В начале ноября отряд Галаева, состоящий из солдат, казаков и горной артиллерии, начал карательную операцию в аулах Чеберлоя. Даже перед лицом такой огромной силы горцы отказывались повиноваться властям. Особенно упорствовали Макажа, Нижала, Хой, Нохчкела и еще несколько аулов. Но Галаев жестоко покарал это бунтарство. Он заставил их выплатить налоги и контрибуцию, сдать оружие. Несколько сотен человек бросил в тюрьму, многие из них уже в Сибири. Из домов тех, кто не смог выплатить долги государству, забрал весь скарб. Дома главных мятежников сжег. Солдаты и казаки вымели из аулов все маломальски ценное. Тогда утихомирились и эти аулы. Галаев хорошо изучил этих чеченцев. Безнаказанность превращает их в жестоких, обезумевших зверей, однако силе они покоряются сразу же. Даже далекие потомки этих дикарей будут помнить его грозное имя!

Галаев ненавидел ичкерийцев, но очень любил местную природу. Горы к югу от Ведено, проткнувшие облака своими острыми вершинами, укрытыми вечными снегами, древние леса на хребтах и горных склонах, идеально чистой, ледяной Хулхулау, мчащейся с бешеной скоростью. Наблюдая все это, полковник забывает о каждодневной опасности, не замечает враждебные взгляды туземцев. Каждое утро, прежде чем идти на службу, Галаев садится на скамейку с чугунными ножками в крепостном саду и выкуривает сигарету, созерцая эту величественную панораму. Чистый воздух, пропитанный ароматом трав и цветов, приятно кружит ему голову. В такие минуты он чувствует, что молодеет на добрый десяток лет.