Абузар Айдамиров – Буря (страница 46)

Здесь он в безопасности. С этой стороны сад обведен высокой каменной стеной. За ней - обрыв и глубокий овраг. Чуть дальше - пойма Хулхулау. Чтобы подойти к крепости с этой стороны, абреку надо сначала пройти пойму реки, где не за что спрятаться. Потом ему нужно спуститься в овраг и подняться по откосу наверх. А откос этот крутой и скользкий. Если ему все же удастся подойти к стене, то подняться на него он сможет только по лестнице или если ему кинут сверху веревку. Проделать это незаметно просто невозможно - когда Галаев отдыхает, за стеной, оврагом и поймой реки зорко следят солдаты.

Зелимхан уже два часа сидел в засаде. Он знал, что каждое утро в восемь часов, если нет дождя, Галаев выходит в сад. Сначала он прогуливается по аллее, потом садится на скамейку, закуривает и примерно час отдыхает. Только после этого он уходит в канцелярию.

Зелимхан мог бы прийти и после восхода солнца (в этих лесах редко кто появлялся), но посчитал, что осторожность не помещает - он мог напороться на охотника или дровосека, а это было нежелательно. Жизнь научила его не доверять даже диким зверям, не то что людям. Поэтому Зелимхан встал спозаранку, совершил утреннюю молитву и добрался сюда, обходя стороной даже звериные тропы.

Отсюда отчетливо видна сама крепость, сад, скамейка. Зелимхан хорошо знает всю крепость, канцелярию, тюрьму. Через нее прошло все семейство Гушмацы - он сам, Зелимхан, Хюси, Солтамурд, Элаха, Израил, Беца, Зезаг. И даже маленькая Муслимат.

Все эти годы Зелимхан ни на минуту не забывал об оскорблении, нанесенном ему Черновым. Эта пощечина до сих пор жжет ему лицо. Не забывал он и о том, что его жену и дочь три месяца держали в тюрьме; что до бороды его деда дотронулся этот жирный боров Добровольский; что их род изгнан из родного аула. Их дом в Харачое пустует, изгороди сгнили, земля заросла сорняками. Двери и окна забиты. В очаге не горит огонь. В хлеву давно нет скота, по утрам не кукарекает петух. Везде, в каждом углу их некогда шумного веселого двора установилась могильная тишина.

Добровольскому-то он отомстил. Но все получилось не так, как он планировал. Вместе с подполковником от руки Зелимхана пали оказавшиеся с ним несколько солдат и какой-то хаким из крепости. Все это получилось не по воле Зелимхана. Солдаты открыли по нему бешеный огонь, он вынужден был отстреливаться. Солдаты-то ладно, они, по крайней мере, были в этой стычке не посторонние. Но в тот день в тачанке Добровольского оказался и сын агишбатойцев Саракаевых. Этого Зелимхан знать не мог. Парню было не больше 17 лет, он учился в русской школе в Грозном. Его смерти Зелимхан не может себе простить. Он хорошо знал их семью, это были благородные и честные люди. Между ними и семейством Гушмацы никогда не было никаких трений. Наоборот, Зелимхан имел дружеские отношения со старшим братом убитого юноши Ибрагим-беком. Последний был высокообразованным, умным, благородным человеком. Пусть он не абречествовал, как Зелимхан, но от всей души ненавидел эту власть. Болел за свой народ, бесстрашно выступал в его защиту, не оглядываясь на возможные трагические последствия для себя. И Зелимхану он помогал не раз. Нет, не хотел Зелимхан этой смерти...

А сколько их было еще, смертей, которых он не желал! Сколько у него кровников, вражды с которыми он никак не хотел! Как он ни старается, избежать этого никак не удается. На его век с лихвой хватило бы конфликта с одним только семейством Элсана. В результате войны между этими родами противная сторона потеряла убитым на одного человека больше. Вдобавок, буквально ни за что убита и их женщина. Когда Гушмаца, Зелимхан и Солтамурд возвращались в Харачой, им повстречались женщины клана Элсана, которые шли на свое поле. Женщины, ненавидевшие род Гушмацы, стали осыпать их проклятиями, ругаться, не скупясь на неприличные выражения. В Зелимхана и Солтамурда, шедших далеко впереди отца, полетели камни. Просьбы никак не действовали на разъяренных женщин, и Зелимхан с Солтамурдом скорым шагом пошли прочь, оставив их ругаться. В это время подоспел Гушмаца. Он был необузданным, скорым на руку человеком. Гушмаца выхватил винтовку и выстрелил в сторону женщин. Одна из них погибла на месте. На выстрел прибежали трое вооруженных мужчин их рода. Завязалась перестрелка. Гушмацу и его сыновей не задела ни одна пуля, их противники же, все трое, получили ранения. Вскоре после этого и убили они брата Гушмацы, старого Хамзу.

Это был не единственный случай, когда они страдали из-за горячности Гушмацы. В свое время Зелимхан пытался уладить миром и конфликт с Хушуллой. Но Гушмаца не унимался. Они опозорили нас, кричал он, надо отобрать у них Зезаг силой и возвратить в наш дом. Иначе мы станем посмешищем...

Зелимхан всегда был глубоко верующим, богобоязненным человеком. Много и трепетно молился, старался избегать всего недозволенного Всевышним. Сначала во всех бедах своего рода он обвинял власть и ее ставленников. Но после беседы с Соип-муллой стал понимать, что кое в чем виноват и он сам, потому что отошел от шариата. Зелимхан сожалел о многом. В долгих молитвах просил Аллаха простить ему грехи.

Но сожалениями ничего не исправить. Враги и власть отрезали ему пути возвращения к мирной жизни. Загнанный в угол, обложенный со всех сторон красными флажками, он вынужден был защищаться сам и защищать свою семью. За ним и его семьей буквально по пятам ходили враги, мечтавшие уничтожить их. Тут уж не до тонкостей.

Когда человека загоняют в угол, когда в него стреляют из засады, он вынужден отстреливаться. У него нет времени на размышления. Если он замешкается, его убьют, а чтобы не допустить этого, он вынужден убивать сам. Такова суровая жизнь абрека.

У семьи Зелимхана нет своего хозяйства, нет крыши над головой. Они ютятся в затерявшихся в горах хуторах, ночуют у чабанов. Но и там приходилось часто перебираться из одного места в другое, чтобы не навлечь беду на этих гостеприимных людей. Нужно было еще одевать и обувать семью, обеспечивать ее едой. Ведь их доброжелатели, тайно принимавшие их у себя, тоже не были богачами. А тут еще и семьи, которых лишили кормильцев из-за него, Зелимхана. О них он тоже обязан был заботиться. Зелимхан и его товарищи нуждались в оружии, одежде, обуви, пропитании. У его соратников тоже были семьи. На все это нужны были деньги. Добровольно их никто не дает. Значит, деньги нужно было отбирать силой у тех, у кого они имелись.

Помимо всего этого была у Зелимхана и еще одна головная боль. Ему надоела эта волчья жизнь. Но он понимал, что здесь, в Чечне, жить ему не дадут. Абрек мечтал уехать с семьей в Турцию. После долгих размышлений Зелимхан стал готовиться к отъезду. Его друзья Шериповы и Мутушевы пообещали ему сделать во Владикавказе паспорт на имя какого-то кумыкского князя. Врач-татарин из Баку обещал перевести их в Иран и оттуда, через знакомого турка, - в Турцию. Но на дорогу и обустройство на месте нужны были деньги. Именно их отсутствие и помешало исполнению этого замысла.

Позже он радовался, что эта затея сорвалась. Примерно через год после этого ингуш Саламбек, верный товарищ Зелимхана, мужественный, благородный человек, сказал ему:

- Зелимхан, мы вместе около десяти лет. Каждый день, каждый час, каждую минуту мы плечом к плечу противостоим врагам. Я всегда считал тебя верным и надежным товарищем, ты был мне ближе родного брата. Хотел, чтобы и ты относился ко мне так же. Думал, что между нами никогда не будет тайн. Ты мужественный, благородный, стойкий человек. Но ты допустил недостойную тебя оплошность. Оказывается, в тайне от нас ты собирался уехать с семьей в Турцию. Я понимаю, у тебя жена и пятеро малых детей, на тебе вдова брата с ребенком. О них некому заботиться, кроме тебя. Я знаю, что они, словно бездомные попрошайки, бродят по Чечне. Попади они в руки властей, их тут же сошлют в Сибирь. Я понимаю, как все это тебя мучает. Я знаю, что не ради себя ты замыслил отъезд в Турцию, это делалось ради спасения женщин и детей. Но ты совершил большую ошибку, не поделившись с нами своим замыслом. Мы же всегда были с тобой, с тобой вместе шли на смерть. Нас ведь тоже не пожалеет эта власть. У нас ведь тоже есть семьи, которые любят нас и которых любим мы. Неужели ты собирался бросить нас и убежать в Турцию? Зелимхан попытался оправдаться.

- Саламбек, на моей шее действительно висят жена, пятеро детей, вдова брата и ее маленький сын. Единственный мужчина в нашем доме, не считая меня, - четырнадцатилетний Бийсолта. Он еще ребенок. Мои братья, отец, дяди и кузены убиты. Я бы не остался в Турции, даже если бы и уехал туда. Устроил бы семью и вернулся бы к вам. Чтобы разделить с вами все трудности этой жизни, чтобы умереть рядом с вами...

- Ты не должен был скрывать от нас, Зелимхан. Мы бы поняли.

- Я собирался сказать, когда подготовлю все к отъезду...

- Надо было поделиться с нами сразу же, как только задумал отъезд. Ты допустил недостойную тебя ошибку, Зелимхан.

Зелимхану за всю свою жизнь никогда не было так стыдно за себя, как в этот день. После этого разговора Зелимхан навсегда похоронил мысли о Турции. Похоронил надежды на свободу, на мирную жизнь. Но как-то жить все равно надо было. Надо было кормить семью. Ему и его друзьям. Поэтому они грабили магазины, почту и банки. Но это не всегда приносило прибыль. На почте и в банках часто оказывалось мало денег, иногда их не бывало там вовсе.