Абузар Айдамиров – Буря (страница 42)

Для старших офицеров русской армии Чечня является дойной коровой, для него же она стала просто какой-то погибелью. Его округ - источник всех преступлений и злодеяний. Здесь, на территории его округа, находится логово абреков. Более того, и жизнь его находится под постоянной угрозой. Иногда из-за страха он не может уснуть. Зелимхан в письмах уже дважды предупреждал его о том, что если он не прекратит творить произвол, если отправит в Сибирь хоть одного человека, если прольет хоть каплю крови горцев, он, Зелимхан, отправит его в ад вслед за Добровольским. А ведь абрек действительно сделает это. Зелимхан никогда не бросает слов на ветер. Яркие примеры тому - смерть Добровольского, случай на Кади-юртовском разъезде... И многое другое...

"Да, здесь нужно держать ухо востро, - думает Галаев. - Пять казачьих сотен, выделенные в помощь округу после моих многочисленных просьб, после этой операции отзовут обратно. Тогда, если возникнет мятеж в округе, мой небольшой гарнизон уничтожат в течении часа. У начальников казачьих отделов такой головной боли нет. Кроме военных сил, предоставленных правительством, под их началом находится несколько тысяч вооруженных до зубов казаков. Готовые по первому зову наступать на чеченские аулы. Более того, недавно по просьбе генерал-губернатора Колюбакина Главный штаб Кавказских войск только одному Сунженскому отделу выдал десять тысяч винтовок и несколько миллионов патронов из Георгиевского военного склада. Разве только это! Правительство щедро финансирует вооружение казаков. А в моем округе не приходится надеяться на внешнюю помощь. Даже положенного по закону толком не выдают..."

Над Гати-юртом нависла опасность. Гатиюртовцы не выполнили условия прежнего ультиматума начальника округа. Ими не было выплачено ни копейки денег, не сдали они и ни одного ствола. Жители аула, выдачу которых требовали власти, спокойно жили в своих домах. Тогда все это прошло безнаказанно. Но остановившийся вчера за Аксаем Галаев потребовал выполнения прежних условий и предоставил им на это три дня. Как бы в подтверждение того, что шутить он не намерен, полковник приказал дать из пушек двадцать залпов по окраинам аула, что и было сделано незамедлительно. Испуганные женщины и дети плакали. Ревел скот. Тоскливо завыли собаки.

С раннего утра на площади в центре аула проходил сход. Сюда собрались все аульчане мужского пола старше 15 лет. Людям никак не удавалось прийти к единому мнению. Некоторые были решительно против выполнения требований полковника. Они выступали за вооруженное сопротивление. Другие, беспокоясь о женщинах, детях и небогатом хозяйстве, предлагали искать с властями компромисс и уладить дело без кровопролития. Зажиточные аульчане тоже выступали за мирное разрешение конфликта. Они предлагали выплатить все долги, сдать оружие, выдать в руки властей требуемых ими гатиюртовцев. Эти люди ни в коем случае не пеклись о благополучии Гати-юрта. Они просто хотели выслужиться перед начальником округа. С другой же стороны боялись, что в случае вооруженной стычки пострадают их дома, а имущество будет разграблено солдатами и казаками.

Оказывать вооруженное сопротивление, последовать совету первых, было бессмысленно. Несколько Чеберлойских аулов, оказавшие сопротивление, были недавно сожжены и разграблены, много чеберлойцев было арестовано. То же самое полковник сделает и здесь. А денег и оружия для сдачи у аульчан не было. Нельзя было также сдавать и тех, на чьей выдаче настаивали власти. Это легло бы на Гати-юрт несмываемым позором.

Было уже далеко за полдень. Гатиюртовцы не могли найти решение, которое устроило бы всех. Ахмад внимательно выслушивал каждого. Он и сам не знал, как поступить. А сами аульчане даже в течение месяца ни о чем не договорились бы. Они спорили, ссорились, ругались. В конце концов, Ахмад решил посоветоваться с Али.

- А ну-ка, замолчите все и слушайте сюда! - крикнул он и встал. - Мы стоим на этом морозе с самого утра. Шумим, спорим, но ни до чего путного додуматься не можем. И вряд ли додумаемся, даже если простоим здесь еще месяц. Каждый из вас хочет, чтобы именно его слово было решающим. Над нами нависла серьезная опасность. Мы не можем найти выход из этой ситуации. Вы избрали нас, пять человек, именно на такой случай. Четверо из нас присутствуют здесь. Если вы не против, мы вчетвером - я, Арсамирза, Лорса и Солта - подумаем, посоветуемся с кем нужно и с помощью Аллаха попытаемся найти решение, которое спасет аул от кровопролития и разрушений. Вы примете наше решение?

После непродолжительных споров гатиюртовцы согласились.

Совершив вечернюю молитву и нехотя перекусив, Ахмад с тремя товарищами пошел к Али. Тот указал им единственный путь, который выведет аул из-под удара. С его слов Лорса написал ответ Галаеву. На следующее утро Ахмад вызвал в канцелярию Сайда, Хюси и Абди.

Здание канцелярии, покрытое русской черепицей и состоящее из двух комнат и прихожей с крепкими окнами и дверями, было построено Хортой на собственные средства в бытность старшиной Гати-юрта. В комнате, отведенной для старшины и писаря, стояли дощатый стол и два стула, вдоль стены было сооружено что-то вроде скамейки для посетителей, поверхность которой стерлась от времени. Около двери стояла давно не чищеная печь, вся черная от сажи. Вторая же комната была отделана в европейском стиле. Длинный широкий стол с резными ножками, покрытый черным лаком, четыре красивых мягких кресла с высокими спинками, обитые зеленым бархатом, и всегда пустой большой книжный шкаф. На стене висел огромный портрет царя, а пол был устлан мягким ковром. Камин был обложен жженым кирпичом. Комната эта служила приемной для высоких гостей, довольно часто посещавших аул, а все повседневные дела Хорта решал в первой комнате. Когда место Хорты, бывшего старшиной в течение 27 лет, занял Сайд, он не стал менять порядок, заведенный своим предшественником. А избранные недавно Ахмад и его товарищи ни разу и не вскрывали вторую комнату. Они всегда собирались в первой.

Арсамирза, Лорса и Солта рано утром собрались в канцелярии. Вскоре по одному подошли вызванные сюда Сайд, Хюси и Абди. В канцелярии, которую не топили два дня, было холодно. Ахмад, не тратя время на любезности, сразу же приступил к делу:

- Хюси, вы трое лучше других понимаете, какая опасность нависла над нашим аулом. Этот полконак опять требует выплаты государственных налогов, штрафов, выдачи оружия и сдачи в их руки четырех наших аульчан. Назначенное им время уже истекает. В случае невыполнения этих условий он грозится сравнять с землей аул. Вы прекрасно знаете, что у людей нет ни денег, ни оружия. О выдаче четырех человек нечего и говорить - все мы скорее умрем, чем сделаем это. Завтра вечером истекает срок, назначенный полконаком. Мы все и наши отцы до седьмого колена родились и жили в этом ауле. Наши предки умерли и похоронены здесь, похоронят здесь и нас. Между всеми аульчанами без исключения есть какие-то дальние или близкие родственные связи. Горе в любом доме так или иначе касается всех аульчан. Мы все должны жить в одном ауле, именно гатиюртовцы похоронят каждого из нас. Учитывая все это, мы вызвали вас сюда в надежде найти с вашей помощью выход из этой непростой ситуации. Хюси, ты алим, а Сайд и Абди разбираются в делах властей, ведут знакомства с хакимами. Как вы думаете, что нам делать? Как нам спасти аул?

Первым, опередив Хюси, заговорил Сайд:

- Ахмад, оттолкнув нас, знатоков ислама, шариат, власть, знакомых с хакимами, люди выбрали вас, посчитав, что вы умнее, надежнее и мужественнее. А сейчас, в минуту опасности, вы вдруг вспомнили о нас. Заботиться об ауле, отвечать за него должны вы. И выход из этого тупика должны найти тоже вы. Если же вы хотите знать наше мнение, то мы считаем, что аул должен выполнить требования властей. Мы не видим другого пути.

- Но это же вы навлекли эту беду на аул, Сайд. Этим налогам, штрафам и всему другому аул был подвергнут, когда в этой канцелярии сидели вы! - не выдержал Солта.

Сайд повернулся к нему:

- Почему вы так считаете? Почему все только и делают, что клевещут на нас? Когда кого-то арестовывают, вы обвиняете нас, думаете, что это мы сдаем человека. Теперь и в этой каше, заваренной, заметьте, вами, вы пытаетесь обвинить нас. Почему вы не говорили людям, когда они выдвигали вас на выборах, что вы не знаете власть и не знакомы с хакимами, что у вас не хватит ума заботиться об ауле? Теперь же расхлебывайте эту кашу, вы сами ее заварили!

- Именно так! - поддержал его Абди. - Теперь еще говорят, что и солдат сюда привели тоже мы. Завтра без зазрения совести скажут, что это по нашей вине обложили налогами и поборами все аулы Ичкерии! Да, не любит чеченец того, у кого чего-то больше, чем у него...

Хюси молча кивал, как бы в подтверждение слов Абди.

- Что вы раскричались, словно ужаленные, - прикрикнул на них Солта. - Что хорошего для аула сделали вы, грамотные, имеющие панибратские отношения с хакимами? Какую пользу от вас получил хотя бы один человек? Лучше не кипятитесь и слушайте, что вам говорят!

Лицо Арсамирзы медленно багровело, его длинные рыжие брови надулись.

- Вы говорите, что ни в чем не виноваты? - набросился он на Сайда, Хюси и Абди. - Во всех бедах этого аула виноваты вы и ваши отцы! Разве не так? Абди, твой отец Хорта и старший брат Асхад были рабами этой власти, ее осведомителями! Скажешь, что это не так? Разве они не сбежали в Герзельскую крепость во время восстания Алибека-Хаджи? Разве твой брат Асхад не был убит, когда он водил по Гати-юрту солдат, сжигающих дома аульчан? Хюси, разве твой отец Товсолта-хаджи и отец этого вот Сайда Бора-хаджи не пресмыкались перед русскими, разве они не лизали им их вонючие задницы, разве не молили Аллаха даровать им победу? Половина земель этого аула в ваших руках, в руках десятка человек. Почему они у вас? Ваши отцы выкорчевывали с них лес? Ни одного кустика они не срубили! Эти земли отобраны вашими отцами у голодных вдов и сирот, чьи отцы и мужья погибли на войне. Они заплатили за них всего несколько зернышек. Эти сироты за мизерную плату работали на ваших отцов, их потомки работают на вас.