Абузар Айдамиров – Буря (страница 40)

Совершив вместе с Соип-муллой полуденную молитву и попрощавшись с его домочадцами, Овхад покинул гостеприимный дом алима. Весь неблизкий путь до Гати-юрта он проделал, размышляя над словами мудреца...

ГЛАВА XI КАРАТЕЛИ

Отдельные люди теряют благородство, но народы - никогда.

Ю. Фучик

Следовавший из Гудермеса поезд через какое-то время, возвестив о себе сильным гудком, въехал в Грозный. Чеченские наемники, которых собирали в Грозном для последующей отправки в Россию, с любопытством выглядывали из дверей вагонов. Эти двести человек сильно удивились бы, если бы месяц назад кто-то сказал им, что они поедут в Грозный, не говоря уже о России. В аулах их жизнь не отличалась разнообразием. Днем - работа, ночью - собирались у кого-нибудь из друзей, чтобы скоротать время. Каждый день одно и то же. Изредка, на похороны или свадьбу, ходили в соседние аулы. Если кто-то из аульчан ездил в Грозный или Кизляр, удивленные и восхищенные, они собирались у него и расспрашивали обо всем увиденном и услышанном. Никто из этих двухсот горцев никогда не думал, что увидит поезд, сядет на него, а если и сядет, то поедет на нем в такую даль. Но голод и нищета разлучили этих несчастных людей с домом и близкими.

Мудар стоял рядом с вооруженным винтовкой солдатом у самой двери вагона. Разогретая выпитым час назад в Гудермесе вином его голова потихоньку остывала и пьяная хмель уступала место какому-то неиспытанному им до сих пор чувству. Но это вовсе не была боль за семью, оставшуюся дома. Равномерный стук колес по рельсам больно отдавался в его сердце. Он задыхался от черного дыма, окутавшего поезд, и бьющего в сторону горячего пара. А тоска нарастала с каждым оборотом колес. Как он ни старался противиться, взгляд его сам собой возвращался к черной гряде гор, видневшихся на юго-востоке.

"Может, мне лучше было бы остаться дома? - подумалось вдруг Мудару. - Не такая уж у меня и большая семья, как у этих бедолаг, моих соседей по вагону. Что же со мной будет? Я же не знаю русского языка, не знаю ни одной буквы. Это Сайд и его шайка подбили меня поехать в эту неведомую даль, будь они трижды прокляты..."

Да, это они сагитировали Мудара записаться в стражники. Говорили, что за это платят 460 рублей, дают коня и обмундирование, что, проявив рвение в службе, можно заработать еще денег. Что его могут даже возвести в офицеры. А потом? А потом, после возвращения, продолжат они устраивать его будущее, станет он каким-нибудь хакимом или приставом в Ведено. Сволочи! Им-то что, если он отправится в Россию? Галаев обязал их достать хоть из-под земли двух гатиюртовцев, готовых стать стражниками. Вот они и достали.

А теперь и аульчане его прокляли. Объявили изгоем, поклялись не пустить обратно в Гати-юрт. Грозились даже изгнать из аула его семью, да над детьми малыми сжалились. Но ничего, он заставит их горько пожалеть обо всем. Он вернется через год с офицерскими погонами на плечах, с украшенной серебром шашкой, верхом на вороном коне. Кто тогда посмеет не пустить его в аул? Сайд, Абди и их свора, словно трусливые дворняжки, будут бегать вокруг него с высунутыми языками, вилять хвостом, стоять перед ним на задних лапках. Хватит Мудару холопствовать на них!

Внезапно остановившийся поезд оторвал его от этих сладких мечтаний. Он увидел толпы людей, заполнившие вокзальную площадь и примыкающие к ней улицы. Над собой люди держали растянутые куски ткани, прикрепленные к длинным палкам, и широкие доски с какими-то надписями. Стоящий за Мударом горец стал медленно читать:

- Брать-я... гор-цы, вас об-ма-ну-ли. Воз-вращ-щай-тесь в сво-и а-у-лы...

Вся эта огромная людская масса устремилась к вагонам. Полицаи медленно отступали, не в силах сдержать этот напор.

- Закрыть двери вагонов! - кричал полицейский пристав солдатам, охраняющим вагоны, бегая вдоль состава.

Внезапно поезд дал задний ход. Неужели хотят отвезти обратно в Гудермес, удивился Мудар. Но поезд, отъехав на самый дальний путь, скрипнул колесами и остановился. Потом, отцепив и отогнав куда-то паровоз с головы состава, оставили их вагоны стоять. Ничего не понимающие горцы, запертые в душных и тесных вагонах, в которые только через маленькие окна поступал свежий воздух, притихли. Снаружи доносились крики на русском и чеченском языках. Но такое состояние продолжалось недолго. Наседающие люди смели их охрану и открыли двери вагонов. Перед Мударом предстала пестрая толпа из нескольких сотен человек. Изредка виднелись чеченские папахи и черкески. Когда какой-то русский поднялся на сложенные перед вагонами ящики и поднял руку, крики и возня прекратились. Голова Мудара гудела от целой цепи невероятных событий сегодняшнего дня. Но все эти впечатления в один миг забылись, когда на ящики поднялся его аульчанин Овхад и стал рядом с русским. Изумлению Мудара не было предела. Он протер глаза, все еще не веря тому, что видит, и опять внимательно посмотрел на этого человека. Сомнений быть не могло. Высокое, подтянутое, стройное тело, коротко подстриженная аккуратная борода, гордый, мужественный взгляд. Его аульчанин, Овхад Хортаев!

"Интересно, он-то что здесь делает? - удивлялся Мудар. - Настроил против меня весь аул, а теперь и сюда явился. Думает он отстать от меня или нет?"

- Братья-горцы! - начал русский, стоящий рядом с Овхадом. - Вот уже много веков русский трудовой народ стонет под гнетом царя и богатеев. Не насытившись одной только русской кровью, огнем и мечом загнали они под свою пяту и другие малые и большие народы. Ваши отцы около ста лет оказывали героическое сопротивление царским колонизаторам, не склоняя свои гордые головы, не падая перед ними на колени. Царь и богатеи обманом и угрозами гнали на ваши аулы русских солдат. Их заставляли уничтожать ваш народ, выжигать ваши аулы. У вашего маленького народа не хватило сил защититься от самой жестокой в мире Российской империи. Русский царь отобрал у вас лучшие земли и загнал вас в каменные горы. Но вы не думайте, что отобранную у вас землю подарили русским трудящимся. Нет, не подарили. Их раздали богачам, сосущим нашу и вашу кровь, генералам, офицерам и помогавшим им предателям из чеченцев. Вы видели большие, красивые дома в Грозном? В них живут богатеи. А мы, трудящиеся, не разгибая спины работающие на них, вынуждены прозябать в полуразвалившихся хибарах и бараках, ничем не отличающихся от тюремных камер. У наших детей нет школ, нет для нас и больниц. Посмотрите на гору Суйр-Корт. Согнав оттуда чеченцев, там возвели нефтяные вышки. Богатства вашей земли русский царь продал толстосумам из Англии, Франции и Бельгии! А вы, истинные хозяева этого золотого края, нищенствуете. На вашей нефти жиреют господа Ахвердовы и Киреевы. У нас, у русского народа, нет ничего, кроме этих огрубевших от тяжелого труда рук. А русские крестьяне в еще более тяжелом положении. Мы и сами - вчерашние крестьяне, изгнанные из сел жестокими помещиками, живем в беспросветной нужде. Мы перебрались в город в надежде найти работу и кусок хлеба для детей. Братья-горцы! Русские рабочие и крестьяне поднялись против царя и богачей, не в силах далее терпеть жестокий гнет. Сегодня в России все сильнее разгорается пожар революции. Крестьяне поджигают дома и имущество помещиков. Народ мстит своим поработителям. Русский народ пытается сбросить с себя многовековое рабство. У нас у всех один враг. Русский царь, русские помещики и капиталисты эксплуатируют нас, вас и все другие народы России, это они повинны в тяжелой доле миллионов рабочих и крестьян. Они делают все, чтобы мы не объединились против них, чтобы между нами не было дружбы и единства. Они провоцируют столкновения между нами. Русский царь и русские богатеи до сих пор гнали на вас солдат. Сейчас же вас везут против русского народа, чтобы проливать кровь трудящихся, борющихся за свою свободу...

Через окно вагона Мудар увидел группу солдат, приближающуюся к собравшимся людям. Идущий впереди офицер, дойдя до толпы, остановился и несколько раз что-то выкрикнул. Видя, что на него никто не обращает внимания, он повернулся к солдатам и отдал какой-то приказ. От толпы отделился человек и, подойдя к солдатам, сказал им несколько слов. Собравшиеся на площади люди размахивали руками и тоже что-то кричали. Офицер набросился на солдат, но те стояли неподвижно, поставив приклады винтовок на землю.

- Видите вон тех солдат? - выступающий указал на них рукой. - Их привели сюда разогнать нас, а если мы не подчинимся, то и убивать. Но эти солдаты, как и везде в России, отказываются проливать кровь своих братьев. Поэтому и везут вас в Россию. Охранять помещиков и их имущество, проливать кровь русских рабочих и крестьян, поднявших знамя свободы. За эту позорную работу палача вам заплатили деньги. Братья-горцы! В среде вашего мужественного, благородного народа никогда не было наемников и палачей. Не дайте обмануть себя царю и богачам! Не позорьте ради денег честь своего народа! Лучше умереть с голоду! Мы, пролетариат Грозного, ваши братья по несчастию, просим вас вернуться назад, в свои аулы! Да здравствует революция!

Крики и аплодисменты собравшихся оглушили Мудара.

- Да здравствует революция!

- Долой царскую власть!