Абузар Айдамиров – Буря (страница 31)

За это недолгое время Овхад успел ознакомиться с непростой обстановкой в Чечне. Он сблизился с представителями немногочисленной демократической интеллигенции - семьями Шериповых, Мутушевых, Эльдархановых и Саракаевых, завел дружбу со знаменитым алимом Соип-муллой, познакомился с руководителями Грозненского бюро РСДРП.

Тяжелая социально-экономическая и политическая обстановка в Чечне буквально бросалась в глаза. По нищете, болезням и смертности чеченский народ занимал первое место не только в Терской области, но и во всей России. Следом за ним второе место по этим показателям занимали местные русские рабочие и крестьяне. Казаки же по средним меркам жили благополучно.

У чеченцев не было даже тех политических прав, какими обладали живущие здесь русские. За убийство чеченца казак не привлекался к ответственности. Если же чеченец убил или ограбил казака, то суровому наказанию подвергался целый аул, к которому приводили следы злоумышленника. Словом, чеченцев держали вне закона, предварительно лишив их всех человеческих прав. Вдобавок, в Чечне сохранялось военно-колониальное управление, которого не было нигде в империи.

Еще более тяжелая ситуация сохранялась с внедрением в чеченское общество образования, науки, культуры, с налаживанием системы здравоохранения. Для чеченских детей была открыта всего одна школа в Грозном, из 97 учащихся которой в текущем году чеченцев было всего 47, да и те только дети из самых обеспеченных семей. В чеченских аулах не было ни одной больницы, амбулатории, аптеки, ни одного врача и фельдшера. Больных здесь лечили всевозможные знахари и муллы.

Остро стоял в Чечне и земельный вопрос. Жителям ее горной части урожая со своих маленьких участков не хватало даже на зиму. Вдобавок с них взимались государственные налоги, по самым незначительным поводам их подвергали штрафам. Чеченцы выплачивали военный налог, налог для нужд больниц и врачей, которых здесь вообще не было, на содержание сельских приставов и их канцелярий, старшин, писарей, толмачей, казначеев, из кармана чеченцев оплачивались расходы, связанные с разъездами по краю всевозможных чиновников. Более того, чеченцы со своими арбами и рабочим скотом бесплатно трудились на строительстве и ремонте дорог, заготавливали дрова для военных гарнизонов, выполняли многие другие работы.

Некоторые из этих повинностей были уже отменены властями, но темные горцы этого не знали. Одни старшины, не отличавшиеся сознательностью и грамотностью от простых людей, заставляли горцев выполнять все это по незнанию, другие делали это в целях личного обогащения.

Когда в России началась революция, ее волна докатилась и до Чечни. Рабочие с Грозненских нефтяных промыслов, заводов, фабрик и железнодорожного депо беспрерывно бастовали. Они требовали от хозяев предприятий и властей улучшения условий труда, строительства жилья для рабочих и бесплатных школ для их детей, прекратить увольнения рабочих без согласия их представителей, отменить систему штрафов. Уволить жестоких, несправедливых инженеров и мастеров, предоставить рабочим право на проведение собраний, забастовок и стачек.

Выказывали неповиновение власти и чеченские аулы, особенно в Веденском округе, где нехватка земель ощущалась наиболее остро. Они прекратили платить государственные налоги, не соблюдали другие повинности. Освобождали назначенных сверху старшин, кадиев и мулл и на сходах избирали своих.

В Чечне распространились кражи, грабежи и разбои. Чеченцы совершали их и по отношению друг к другу, но в основном подвергали этому казаков. Пользуясь этим, власти усиленно вооружали казаков. По просьбе атамана Сунженского отдела генерала Суровецкого, генерал-губернатор области Колюбакин выдал семи тысячам казакам, проживающим на территории отдела, 5000 пятизарядных винтовок, дополнительно к уже имевшимся у них 2725, и один миллион патронов к ним. Более того, по просьбе Суровецкого в помощь местным казакам сюда перевели и 2-ой Кизлярско-Гребенской казачий кавалерийский полк.

Несколько тысяч грозненских рабочих провели митинг в знак протеста против дикой жестокости, совершенной против чеченцев на грозненском рынке в прошлом году. Они требовали наказания виновных. Но виновные, как всегда, остались безнаказанными. Тогда в отместку за это абрек Зелимхан расстрелял 17 русских (таких же безвинных, как и погибшие на рынке чеченцы), сняв их с поезда на Кади-юртовском разъезде, и ограбил эшелон.

Некоторые представители чеченской интеллигенции одобряли действия чеченцев по отношению к казакам, преследование Зелимханом наиболее жестоких чиновников и военных, ограбления почты и банков. Овхад был решительно против всякого террора, как с той, так и с другой стороны. Вражда между чеченцами и казаками, их взаимная ненависть - как раз этого и добивались власти. Любое действие чеченцев против казаков всегда оборачивалось для самих же чеченцев еще большим злом, наказанию подвергались целые аулы, вражда разгоралась с новой силой. Поэтому Овхад считал важным разоблачение коварной политики администрации края, проведение разъяснительной работы среди чеченцев и казаков, призывал их к миру и согласию.

Контрибуция, наложенная начальником Веденского округа Ханжаловым на Гати-юрт, так и не была выплачена в полном объеме. Гатиюртовцы выплатили некоторые долги перед государством и сдали холодное оружие. От карательных мероприятий их спасла сложная, опасная обстановка в Грозном и в округе. Горцы считали, что обстановка в их округе накалилась из-за жестоких действий Ханжалова. Он довел местное население до отчаяния, налагая на них непосильные поборы, за невыплату которых в полном объеме и за малейшее сопротивление этой несправедливости горцев бросали в тюрьму, ссылали на каторгу. От имени жителей округа Овхад вместе с товарищами несколько раз отправлял телеграммы в адрес генерал-губернатора Колюбакина с просьбой об отстранении от должности Ханжалова. Но на телеграммы эти никто не ответил. Тогда они собрали три тысячи человек из Веденского округа в ауле Устаргардой и пригласили туда Колюбакина. Тот прислал вместо себя своего советника Вертепова. Овхад, направленный сходом на переговоры, заявил, что они будут говорить только с генерал-губернатором, и Вертепов ушел с ни с чем.

Овхад позже узнал, как ответил Вертепов на слова Колюбакина о том, что он не выйдет к этой своре туземцев.

- Ваше превосходительство, там собралась не свора туземцев. Это военный лагерь из трех тысяч вооруженных воинов, подчиненных суровой дисциплине. Если вы не поговорите с ними и не уберете Ханжалова из этого округа, дело может обернуться для нас большой бедой. Более того, представитель собрания, с которым я говорил, в совершенстве владеет русским языком, хорошо разбирается в политике и искусный дипломат.

Через месяц, когда эти же три тысячи человек снова собрались в Устаргардое, Колюбакину все же пришлось явиться туда. Перед ним предстала картина, о которой рассказывал Вертепов. Собрание действительно напоминало военный лагерь. Никакого шума, никаких самовольных действий. Овхад коротко рассказал генерал-губернатору о напряженной обстановке в Веденском округе, сложившейся из-за преступных действий Ханжалова, о том, что волнения в аулах - это результат произвола начальника округа. В конце он подчеркнул, что если в ближайшее время Ханжалова не уберут из округа, дело закончится кровопролитием.

В результате всего этого Ханжалов был отстранен от должности, и на его место назначили Галаева. Этот выбор был не случаен. Администрация края осуществляла в Чечне коварную, провокационную политику. В округа с чеченским населением назначались представители других народов Кавказа. Такие назначения преследовали двоякую цель. До Ханжалова пост начальника Веденского округа занимал подполковник Добровольский. Это был тупой, алчный военный чиновник с грязными руками. Отстранив его от должности как не справляющегося со своими обязанностями, на этот пост назначили Ханжалова, а Добровольского оставили его помощником. Зелимхан, давно объявивший месть Добровольскому, вскоре убил его. Убийство русского не влекло за собой серьезных последствий для убийцы. Убийством же горца человек подвергал себя кровной мести, которая преследовала его всю жизнь и когда-нибудь да настигала. То ли из-за этого, то ли потому, что это был их сосед, дагестанец, такой же горец и мусульманин, как и они, но чеченцы не убили аварца Ханжалова, несмотря на его жестокость. Второе, администрация края свое жестокое военно-колониальное управление в Чечне поддерживала руками представителей соседних народов. А недоверие, ненависть, месть чеченцев к этим безжалостным администраторам распространялась и на их народы. С этой целью вместо Ханжалова начальником Веденского округа был назначен осетин Галаев.

Успехи схода в Устаргардое воодушевили Овхада. Сход добился от властей и ряда политических свобод для чеченцев. До сих пор старшины, кадии, муллы и старейшины в аульские советы назначались сверху. Сход добился у генерал-губернатора права на их избрание непосредственно жителями населенных пунктов. Овхад надеялся, что таким мирным, политическим путем, без применения оружия и без кровопролития, удастся вернуть свободу.