Абузар Айдамиров – Буря (страница 30)
- К вечеру мы приблизились к Тереку. Велев сыновьям присмотреть за скотом, я верхом на лошади отправился на поиски удобного для перехода места. За спиной у меня сидел внук. В одном месте я наткнулся на след волка, перешедшего на тот берег. Верхом на лошади мы с внуком пересекли Терек туда и обратно. Лед, хотя и не был до конца затвердевшим, был достаточно крепким. По слабому льду волк никогда бы не стал переходить. Вскоре подоспели и наши сани. Чтобы еще раз проверить лед, я сначала перегнал на тот берег скот. Лед не проломился. Я махнул сыновьям рукой, чтобы они переходили, а сам поскакал за быком, отбежавшим в сторону. Внезапно за моей спиной послышался сильный треск, будто что-то взорвалось, и крики ужаса. "Дада, лед проломился!" - закричал мальчик за моей спиной. Я оглянулся. Врагу не пожелаю видеть то, что предстало моим глазам... Лед, проломившийся на большой площади, поднимающаяся наверх холодная бурлящая вода. Изо всех сил бьющиеся во все стороны волы, которых затягивают под воду груженые сани. Мои сыновья, пытающиеся спасти свою мать и детей. Я тоже, как угорелый, бросился на помощь, что-бы спасти их. Но где там! Я и подойти не успел, как их уже накрыла мутная вода. Проглотив в одно мгновенье двенадцать человек, четыре вола и пару саней, отрыгиваясь, словно объевшийся зверь, буйный Терек продолжал свой вечный путь... Мусха замолчал.
- А оставшийся мальчик с тобой? - спросил Али. Мусха тяжело вздохнул.
- Дальше рассказывать еще трудней, Али. Поэтому я и остановился.
Бледное, как бы скрученное горем лицо старика, покрытое испариной, даже отдаленно не напоминало лицо, которое Али видел час назад.
- Сначала мне пришла мысль самому броситься в воду и покончить с этой жизнью, - через некоторое время продолжал Мусха. - Тереку не составило бы труда проглотить и меня, тем более что я и плавать-то не умел. Только смерть могла погасить огонь в моей груди. Я решил, что грех и позор - ничто по сравнению с испытываемыми мною муками. Я шел по льду, над которым плескалась вода. Не знаю, что и почему заставило меня оглянуться, но, оглянувшись, я увидел внука, охрипшего от рыданий, в диком ужасе бегающего из стороны в сторону по краю берега. Он внезапно остановился, и, будто разгадав мои мысли, протянул вперед руки и закричал: "Дада, не оставляй меня!". С этими словами он бросился ко мне по льду. Этот крик заставил меня подумать. Случившееся не исправить ничем. Моя смерть ничего уже не изменит. А об этом сироте позаботиться уже некому. Словно поняв весь ужас случившегося, каким-то диким ревом огласил окрестности скот на том берегу. Когда я подошел к мальчику, он в каком-то ужасе стал пятиться назад. Позже я понял, что его так испугало... Мои борода и волосы на голове в одночасье поседели. Внутри у меня все горело, словно кто-то наполнил мою грудь горящими углями. Мысли путались. Вблизи не было аулов, чтобы позвать на помощь людей. Да и что они могли сделать? Исчезнувших подо льдом 12 человек не воскресить, даже если собрать все человечество. Надежды на то, чтобы отыскать трупы, тоже не было никакой. Немного придя в себя, я решил заночевать там, может к утру в голову придет какая-нибудь мысль, ведь я просто не знал, что мне дальше делать. К тому же и скот был голоден, их гнали целый день. Я не мог бросить на произвол судьбы эти Божьи создания. Я принес немного камыша, развел костер и устроился ночевать. С утра ничего неевший мальчик был голоден. И в счастье, и в горе ребенок остается ребенком. У нас не было ничего из съестного. В надежде подстрелить какую-нибудь дичь и чтобы проверить, не крутятся ли возле скота волки, я укутал в свою овчинку мальчика и, взяв ружье, углубился в камыш. Пройдя довольно большое расстояние и отчаявшись наткнуться на дичь, я возвращался. Вдруг мне показалось, что навстречу мне пробирается какой-то зверь. Решив, что это волк или кабан, я направил ружье в сторону шума и выстрелил. Я услышал какой-то крик, но не звериный, а потом и стоны, которые удивили меня. Когда все стихло, я подошел к тому месту и нашел там умирающего внука...
- Остопируллах![20] Дай тебе Аллах терпения и сил вынести все это! - воскликнул Али. - Какое это страшное испытание для человека!
Грустные глаза под тонкими бровями на высохшем лице Мусхи, словно неживые, уставились на дальний склон и остановились. Кто знает, может быть, он и плакал иногда, оставаясь один в этом диком лесу, когда его не мог слышать никто, кроме Создателя. Но перед Али он не позволил слезам появится у себя на глазах, заталкивая обратно к себе в грудь горькие стоны, ищущие выход наружу.
- Не знаю, то ли он побоялся остаться там один, то ли обо мне забеспокоился, но, не дождавшись меня, несчастный пошел по моим следам. Я провел рядом с ним ночь, ни на миг не сомкнув глаз, а наутро с трупом внука на руках и скотом впереди я пришел в ближайший аул. Мальчика я похоронил там. Раздал в том же ауле на милостыню весь скот и обосновался в этой землянке. Вот видишь, Али, после всех нечеловеческих трудов и поисков удачи это все, что мне досталось. Тогда, погоняя к Тереку свой скот, я думал, что оставшийся мне на этой земле срок я проведу как нормальный человек, с чуреком в сакле, радуясь сыновьям и внукам. Все, что мы, начиная еще с моего отца, накопили потом и кровью, и детей, ради которых все это делалось, в один миг проглотил ненасытный Терек. Я слышал, что, вернувшись после тридцати восьми лет ссылки, ты нашел свою жену замужем за другим, и это тебя мучает. Если подумать, ты найдешь много таких людей, с которыми случились несчастья, подобные моим. Тогда ты поймешь, что твое горе на самом деле ничто. Ну что ж, в надежде как-то успокоить свое сердце, я слишком задержал тебя. Теперь иди.
Действительно, по сравнению с испытаниями, выпавшими на долю Мусхи, с Али, можно сказать, ничего не случилось. Али, как благородный человек, свои дела уладил, не позволив им раздуться во вражду. Но, как он ни старался, бес иногда все же овладевал его сердцем. Ведь выход замуж за другого твоей законной жены - позор. Лучше бы Али умереть...
Из жалоб казаков станицы Кахановской:
Строки из печати:
Г. К. Орджоникидзе.
Я. Абрамов.
Профессор П. И. Ковалевский.
ГЛАВА IХ МАЛЕНЬКАЯ ПОБЕДА
Управляют нами военные чины, отбросы армии, которые ничего общего с народом не имеют, незаинтересованы в судьбах его, и в деле смягчения нравов, обычаев народа ими не сделано буквально ничего.
Т. Эльдарханов
Шел второй год со дня возвращения Овхада.
Соип, освобожденный Зелимханом, обосновался в маленьком хуторе, затерявшемся в горах. Переехала туда и Деши. Там же вскоре Соипа женили. Все хлопоты, связанные с переговорами с родственниками невесты и со свадьбой, взял на себя Овхад.
Ровзан и сноха несколько раз заговаривали с ним о женитьбе. Но Овхад не соглашался. Конечно, хозяйка в доме ему была необходима. Он же не молод, уже пятый десяток разменял. Да и сноха не обязана вечно ухаживать за ним. Но ему не хотелось в это непростое время заводить семью. Тем более, что нынешняя деятельность вполне могла снова отправить его в Сибирь.