Абузар Айдамиров – Буря (страница 23)

Молчавший до сих пор Хюси-мулла вмешался в разговор:

- Ох, Овхад, Овхад. Я вижу, двадцать семь лет, проведенные среди неверных, окончательно испортили тебя. Ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Аллах в святом Коране требует, чтобы мы не искали сближения с неверными, не водили с ними дружбу. Между мусульманами и христианами никогда не будет согласия и мира. И не может быть. Тот, кто водит дружбу с неверными, тем самым отрекается от Аллаха. Он уже не может рассчитывать на милость Всевышнего.

- Позавчера на сходе ты говорил другое, Хюси, - подколол муллу Янарка, подмигнув товарищам. - Ты говорил, что русский царь, его хакимы и власть действуют с дозволения Аллаха, что восставший против них, восстает против самого Аллаха и будет вечно гореть в аду. А разве царь и его хакимы не такие же христиане, как и другие русские?

- Царь, его хакимы и мюжги не одно и то же. Мюжги не имеют ни Бога, ни веры. Это воры и разбойники, как вон те Доша и Хомсурка! С ними нельзя водить ни знакомства, ни дружбы.

Среди собравшихся возник смешок.

- Хюси, я не алим и арабского языка не знаю, - сказал Овхад. - Будучи в Баку, я снимал комнату в доме алима, мудрого и образованного старика. Позже, в Сибири, я провел несколько лет вместе с алимом, татарином по национальности. Из их рассказов и ответов на мои вопросы я узнал многое об исламе. Во время войны с мекканскими язычниками святой Пророк заключал союз с другими арабскими племенами, у которых не было никакой религии, и мусульмане бились с ними рука об руку. Почему мы не можем сделать то, что сделал пророк для укрепления ислама? Это одно. Второе. Мой брат Абди ездит в христианские, русские города, ведет знакомство с христианскими купцами, закупает у них товары, привозит их сюда и продает вам. Братья нашего старшины Сайда - пристав и начальник округа. Служили русским в рядах милиции Инарла и Чонака, а сегодня там же служат их сыновья. Почему вам, богатеям и муллам, можно водить знакомство с неверными русскими, дружить с ними, служить им, а бедным чеченцам нельзя?

- Э-э, Овхад, разве ты не слышал, что мулла разрешил похоронить на кладбище собаку, когда ее хозяин дал ему овцу?

- Смотри, Хюси. Как бы твоя власть не наказала тебя за то, что ты объявляешь русских нашими врагами.

Хюси на какое-то мгновение растерялся. - Я говорю о мюжги, которые пришли сюда с войной, убивали чеченцев, сжигали аулы...

- Царь и богачи гнали их сюда силой. Эти солдаты и мы погибали на войне, а проливаемая нами кровь превращалась в золото и текла в их карманы.

- Овхад, у тебя с головой все в порядке? - попытался заступиться за Хюси Панта-хаджи. - За такие разговоры власти отсылают туда, откуда ты только что вернулся. Помни об этом, если не хочешь обратно в Сибирь. Тебя не исправили даже 27 лет каторги!

- Не беспокойся обо мне, Панта-хаджи. Эти 27 лет меня многому научили. Я увидел много краев и народов, познакомился со многими людьми. И я твердо знаю одно. Аллах создал на этой земле людей и народы с одинаковыми правами. И не для того, чтобы они враждовали, убивали друг друга, чтобы небольшая их часть угнетала, держала в рабстве остальных. Он призывает нас жить в мире, согласии, творя добро и справедливость. Русские - христиане, чеченцы же - мусульмане. Но русский царь, христианин, одинаково притесняет и русских, своих же христиан, и чеченцев - мусульман. Такое же отношение к христианам - грузинам и армянам - в мусульманской Турции и Персии. Везде, во всем мире. У бедных, беззащитных, угнетенных людей один враг - цари, богатеи и их приспешники. А отцы - толкователи всех конфессий повернули религии с прямого пути, указанного Аллахом в Торе, Библии, Евангелии и Коране, на путь служения царям и богачам. То же самое вы делаете и здесь.

Рассерженный Хюси-мулла попытался встать, чтобы уйти, но Панта-хаджи, потянув за полу черкески, усадил его обратно.

Спор, готовый перейти во взаимные оскорбления, прервался сам собой, когда на улице из-за поворота показался высокий, крепкий старик. Коротко остриженная седеющая борода, ухоженные густые усы, отливающие здоровым румянцем щеки. Он был одет в украшенную серебряным шитьем черную суконную черкеску поверх атласного бешмета, живот стягивал украшенный серебром ремень, на котором висел кинжал. Старику было далеко за 70, но казался он значительно моложе. Из-под пышной папахи, закрывающей высокий лоб, смотрели умные глаза. Эти глаза и крупный орлиный нос вызывали невольное почтение к их обладателю.

За стариком показались сани, груженные несколькими мешками кукурузной и пшеничной муки. Сзади к саням был привязан крупный упитанный бык. Старик остановился, подождал, пока его нагонят сани, и произнес, обращаясь к молодому человеку, ведущему их:

- Заведи сани во двор. Возьми с собой Усмана, зарежьте и освежуйте быка.

Али еще издали обратил внимание на этого человека, но из-за слабого зрения не мог узнать его. С пришедшим с ним юношей он познакомился вчера вечером. Это был Дауд, сын Айзы. Значит, этот человек не мог быть ни кем иным, как Ахмадом Акболатовым. Али почувствовал, как внимание собравшихся сосредоточилось на нем и на подошедшем старике. Он встал и пошел ему навстречу.

- Ассалам алейкум! С приездом, Али! - старик крепко пожал руку Али и обнял его. - С возвращением тебя. Пусть Аллах убережет тебя от бед и несчастий!

Сейчас, вблизи, Али легко узнал Ахмада. Это был несомненно он. Несмотря на годы, тому удалось сохранить многие черты.

- Спасибо и тебе, Ахмад! - Али, не отпуская руки, подвел его к бревну и усадил рядом с собой. - Ну что, Ахмад, не забыл тот день, когда на герзельском поле ты вытащил меня из пасти смерти и отвез в кошкельдинские леса?

Ахмад растерялся.

- Не забыл... Невозможно забыть те годы.

- В тот день, спасая меня, ты покалечил руку...

- Я поступил так, как поступали все мы, Али. Бывали случаи, когда товарищи спасали меня, иногда кого-то спасал и я. На войне такое бывает. Тысячи и тысячи погибли, еще больше остались калеками. Лучше расскажи о себе, как тебе удалось вернуться?

- Что рассказывать? Сибирь - далекий и холодный край. А эта каторга самый настоящий ад. Ее тяжесть преждевременно старит и убивает человека. Многие мои товарищи умерли уже в первые годы ссылки. Последний из них, беноец Ильяс, скончался после одиннадцати лет этих мук. 26 лет после этого я не видел чеченца. По правде говоря, я уже не надеялся, что смогу вернуться когда-нибудь в эти края, увидеть земляков.

- Тебя не отпустили домой после десяти лет, к которым приговорили?

- Нет. Перевели на вольное поселение, но разрешения вернуться не дали. Я и сам не знаю, почему меня там держали. Видимо, из-за восстания во главе с Алибеком-Хаджи. Много раз пытался бежать, но каждый раз меня схватывали, возвращали обратно и добавляли срок. Позже, когда уже состарился, отчаявшись достичь свободы, решил, что видно на роду у меня написано умереть в неволе. В последние годы к нам стали приводить необычных арестантов. Их называли революционерами. Иначе говоря, они выступали против власти царя. Узнав, как я попал на каторгу и почему до сих пор не освобожден, они стали писать ходатайства и жалобы вплоть до царя, и меня освободили. Среди них был молодой грузин по имени Николаз. Как раз к концу его срока подоспело и мое освобождение. Мы вместе ехали всю дорогу, я сошел в Грозном, он поехал дальше в Грузию. И вот я дома, вместе с вами.

- Надо было тебе этого грузина привести с собой, Али. Мы бы оказали ему должное гостеприимство, - сказал Янарка.

- Он спешил. Кажется, они готовят там большие дела. Но он дал слово, что как только появится возможность, приедет к нам в гости.

- А эти арестанты со странным названием, о которых ты говоришь. Что это за люди? - спросил Янарка.

- Это мудрые, мужественные, отзывчивые люди, Янарка. Они говорили именно то, о чем только что говорил здесь Овхад. Пока существует власть царя и богачей, народы не получат свободы, все бедные, неимущие, свободолюбивые люди всех национальностей должны объединиться, стать братьями и единым строем выступить против этой власти. Только так можно добиться свободы. Нужно отобрать власть у царя и богатеев и отдать ее в руки народа. Они хотят, чтобы все люди жили свободно, в мире и согласии, как одна семья, без войн и вражды. Поэтому власть бросает их в тюрьмы, угоняет в Сибирь.

Поняв, что опять начинаются крамольные разговоры, Хюси-мулла и Панта-хаджи встали и ушли.

- Это действительно необычные люди!

- А скоро произойдет то, о чем они говорили?

- Они сказали, что скоро. Правда, я не знаю, как они это сделают. Наши умы не в силах понять всю глубину их замысла. По пути домой, на поездах и в вокзалах, люди говорили, что в крупных городах России русские выступают против царя, недовольные своим тяжелым положением и начавшейся войной с Японией. А арестанты, о которых я рассказывал, говорили, что ни один народ в одиночку не добьется свободы. Все народы должны объединиться. А во главе этого восстания должен стать русский народ, как самый многочисленный. Долг русского народа вернуть малым народам России свободу, отобранную у них русским царем и богачами. А малые народы должны помочь русскому народу выполнить эту миссию. В этом, я думаю, эти арестанты правы.