Абузар Айдамиров – Буря (страница 22)

Когда Али снял шапку, чтобы вытереть пот, Айза вдруг осеклась, будто проглотила язык. Ее глаза широко раскрылись и уставились на Али. Она медленно поднялась, подошла к нему и мягко прикоснулась к длинному красному шраму на его лбу.

- Если я в своем уме, это шрам от раны, которую лечила я, - произнесла она шепотом. И тихо, так, чтобы слышал только Али, позвала, - Ала?

Айза схватила обеими руками его голову и прижала ее к своей груди:

- Ала-а! Кто же мог знать, что ты окажешься в живых?.. - Лучше бы ты явился сегодня на мои похороны, Ала-а...

Сын и сноха удивленно взирали на Айзу. Усман не понимал поведения матери. Почему она обнимает этого мюжги и называет его именем отца? Или старуха лишилась рассудка, увидев старого друга мужа?

Айза лишилась чувств и медленно осела. Подбежавший Усман взял ее на руки и перенес на кровать. Сноха обтерла лицо свекрови холодной водой и поднесла кружку к ее губам. Айза сделала пару глотков. Придя в чувство, она заплакала, раскачиваясь из стороны в сторону.

Из ее груди вырывались крики, переходившие в стоны. Наплакавшись, Айза утерла слезы. Усман не понимал поведения матери. Не проронивший ни одного слова, пока мать не успокоится, он присел перед ней и положил руки на ее колени.

- Что с тобой, нана? Почему ты обняла этого мюжги? Почему ты плачешь? У тебя что-то болит? - сыпал он вопросы.

- Умереть бы твоей матери, Усман! Это не мюжги, это твой отец! - с трудом произнесла она. - Шрам над его лбом... Я же так много рассказывала тебе о нем...

Усман только сейчас увидел этот шрам. Гость до сегодняшнего вечера ни разу не снимал глубоко надвинутую на лоб шапку в его присутствии. Усман медленно подошел к Али. Его губы и подбородок стали вздрагивать, словно в лихорадке.

- Отец? Отец! - закричал он и бросился в объятия Али. - Почему ты молчал? Отец...

На какое-то время установилось молчание. Все плакали. Усман плакал, уткнув лицо в колени отца. Айза лила обильные слезы, уставившись на пол и ухватив голову обеими руками. Сноха тихо рыдала, прижав уголок платка к подбородку. Проснувшиеся дети уставились непонимающими глазами на взрослых и испуганно молчали. Али плакал в душе. Но он тоже не в силах был сдерживать слезы, и они, стекая по его серой бороде, падали на голову сына.

Горькие мысли обуревали отца, мать и сына. Они понимали, что возвращение Али не принесло в их дом счастья. Невидимые нити, связывавшие их сердца, передавали друг другу горе, кипевшее в них. Слезы помогают отвести душу, но не уносят несчастья. Страдание Айзы было сильнее страданий мужа и сына. Но она успокоилась первой. Вытерев слезы подолом платья и глубоко вздохнув, она сказала:

- Усман, хватит проливать слезы. Узнав о приезде твоего отца, в этот дом придет много людей из Гати-Юрта и других аулов. В таком виде показывать его нельзя. Надо привести его в порядок: побрить голову, подстричь усы и бороду, искупать, сменить одежду. У тебя нет лишней одежды для него. Сходи в магазин Абди и принеси одежду и белье. Деньги я завтра отдам. А ты, Медана, затопи соседнюю комнату и разогрей воду. Я пришлю Дауда. Он приберет во дворе.

Сын и сноха вышли. Какое-то время Али и Айза сидели молча.

- Я с нетерпением ждал твоего появления, Айза. Думал, что увижу тебя молодой...

- Прежней твоей Айзы уже нет, Ала. Она умерла восемнадцать лет назад. Я долго тебя ждала. Дни и ночи напролет. Потом похоронила эту надежду. Три месяца назад вернулся Овхад Хортаев, который покинул эти края 27 лет назад, и которого все считали погибшим. В моем сердце проснулась искорка надежды на твое возвращение. Все эти три месяца я не могла уснуть по ночам, кусок не лез в горло. С одной стороны я очень хотела, чтобы ты оказался жив, вернулся в родной аул, к сыну. С другой же стороны... Молила Аллаха, чтобы Он подарил мне смерть до твоего возвращения... Но Господь не ответил на мои молитвы.

Айза снова заплакала.

- Почему ты плачешь, Айза?

- Я виновата перед тобой. Уже восемнадцать лет я живу с другим мужчиной...

- Я знаю.

- Я опозорила тебя... Ты волен убить меня...

- Ты ни в чем не виновата, Айза. Во всем виновата эта проклятая жизнь. Она нас разлучила. Разруха, беды и несчастия этого тяжелого времени заставили тебя выйти замуж. Ты чиста перед Всевышним и передо мной. Когда меня угнали в Сибирь, ты осталась одна с двумя малыми детьми. Без хлеба, коровы, козы или овцы. Некому было помочь тебе. Наша религия позволяла тебе выходить замуж уже через четыре-пять месяцев. Чтобы было кому заботиться о тебе и о сыновьях. А ты ждала меня двадцать лет. Своими силами, ценой неимоверного труда вырастила сыновей. Одного из них забрал к себе Аллах, второго ты женила, устроила. Я знаю, как и почему ты вышла замуж. На этом наш разговор об этом закончен. Я от чистого сердца прощаю тебя и молю об этом же Создателя. Ахмада я уважал всегда. Это мудрый, честный, мужественный человек. Попозже мы с ним сядем и, учитывая твое мнение тоже, решим этот вопрос. В согласии с религией и шариатом. Никого не убьем, никому не причиним вреда. А теперь возвращайся домой. И Ахмаду сообщи обо всем.

Айза ушла. Оставив старого и несчастного своего Ала наедине с тяжелыми думами...

ГЛАВА VII РЫЦАРИ

Один достойный сын народа Ценой не меньше, чем весь мир. Ведь мир держался год от года За счет достойнейших мужчин!

А. Сулейманов

За последние три месяца в Гати-юрте произошло два удивительных события. Из Сибири вернулись люди, которых давно уже считали мертвыми. Овхад Хортаев после 27 лет и Али Абубакаров после 31 года. Возвращение не совсем старого Овхада как-то еще можно было понять, но то, что Али окажется живым, не ожидал никто.

Среди чеченцев даже у самого незначительного события вырастают крылья, и слухи об этом какими-то необъяснимыми путями уходят гулять среди людей. К обеду следующего дня во всех окружных аулах уже знали, что пропавший без вести Али вернулся домой. Это было действительно значительным событием. Особенно для любителей почесать языки. Али вернулся, а его жена замужем за другим. Теперь у нее два мужа. Это было что-то неслыханное. Что теперь делать Айзе? Как разрешат эту ситуацию Ахмад и Али?

Добрых же, благородных людей это обеспокоило. Между двумя уважаемыми аульчанами могла возникнуть вражда. Многие искали пути для недопущения этого.

Не было конца потоку людей в дом Усмана. Сюда приходили из дальних и близких аулов, пешком и верхом. Приносили подарки, соразмерные своим возможностям. Куски сушеного мяса и колбасы, кукурузную и пшеничную муку, фасоль, тыквы. Каждому хотелось оказать посильную помощь небогатому Усману. Все понимали, что у него нет возможности принять и накормить столько гостей.

Много народу стояло во дворе и на улице. На двух длинных бревнах сидели старики, перебирая четки и уткнув посохи в снег. Они усадили рядом с собой и Овхада, хотя тот был намного моложе. Али целый день был на ногах, из-за беспрерывно прибывающих людей ему с самого утра не удавалось даже присесть. Он не был похож на вчерашнего Али. Голова выбрита, усы и борода аккуратно подстрижены. В коричневой шерстяной черкеске поверх суконного бешмета, который стягивал ремень с серебряными бляшками. Каракулевая папаха на голове и новые сапоги из сыромятной кожи поверх шерстяных носков дополняли его костюм.

Старики вспоминали былое, рассказывали об увиденном и услышанном. "А вы помните?.." - начинал каждый из них, и перед глазами слушателей возникала картина ужасов минувших лет, вставали образы отцов, братьев, друзей, ровесников, матерей и сестер, перемолотых в жерновах многолетней войны. Вспоминались герои, о которых народ сложил и будет слагать песни.

- Ох, какой был герой! - слышалось изредка.

- Да, безвозвратно сгинула наша свобода. Павшие оказались счастливее живых. Словно в наказание за какие-то грехи Аллах не принял наши жизни, продолжая испытывать нас бесправием и лишениями.

- Не отчаивайтесь, недалек день, когда мы вернем свободу, - попытался взбодрить стариков Овхад.

- Нет, Овхад, власть не вернет нам ее.

- Конечно, не вернет, если мы сами не отберем. Надо бороться.

- Борьба ничего не даст, этому нас научили последние несколько десятков лет. Мы и наши отцы веками воевали, защищая свою свободу, а потом, пытаясь ее вернуть. Оказалось, все зря. Ровно половина нашего народа погибла. Нас, оставшихся, загнали в горы, а на лучших наших землях осели неверные. Мы не справились с ними, когда на нашей земле не проживало ни одного русского, не справимся и сейчас. Новая война уничтожит оставшихся чеченцев. А мертвому народу свобода не нужна.

- Я не призываю начинать войну, Янарка. Я против войны. Да, новая война действительно уничтожит весь наш народ. Есть другие, мирные пути к свободе. Мы не будем воевать против русских, неверных. Под гнетом царского самодержавия находятся и другие народы России, в десятки, сотни раз многочисленнее чеченцев. Мусульмане и христиане. И русский народ тоже, самый большой среди них. Мы обвиняли во всех своих бедах русский народ, считали его своим злейшим врагом. Но и русскому народу не была нужна война, которую ее цари и богачи вели против чеченцев. Они тоже не хотели, чтобы их братья и сыновья погибали здесь. Но цари и богачи действовали и действуют не испрашивая разрешения у народа. Русский народ тоже находится в рабстве, его тоже угнетают царь и его приспешники. Он много раз поднимался на борьбу с ними, но каждый раз эти восстания жестоко подавлялись. Русский царь и богатеи - это общие враги всех народов России. Но народы не смогут освободиться, если будут стараться сделать это поодиночке. Тем более ничего не получится у такого маленького народа, как мы. Но, несмотря на это, чеченцы всегда в одиночку лезли первыми на борьбу против притеснителей. Поэтому нам и доставалось лишений и горя больше, чем другим. Дальше уже мы не будет держать это первенство. Мы будем следить за действиями больших и малых народов, не будем лезть вперед, но и укрываться за спинами других тоже не будем. В этой борьбе мы не должны допустить вражды с христианскими народами - русскими, грузинами, армянами, осетинами. Наоборот, нам нужно искать с ними дружбу. С их помощью мы разобьем общего врага, с их помощью вернем свою свободу.