Абузар Айдамиров – Буря (страница 21)

Молча падали убитые и раненые с обеих сторон. Но Али и его товарищи не отступали. Они не могли отступать, за их спинами были женщины и дети. Враг не должен был пройти, пока они не будут в безопасном месте. Али видел, как двое солдат подняли на штыки и отбросили в сторону аллеройского Вару; как мескетинский Эдал вспорол брюхо одному из этих солдат, другого свалил выстрелом в грудь и поднял Вару на коня. Потоки крови, стоны, дым, сверкающие кинжалы и штыки, ржание коней...

Солдаты потихоньку отступали. Но вдали из-за кустов показались идущие рысью всадники. Чеченцы отступили в овраг, прихватив свои пушки, и вскочили на коней. Их оставалось меньше ста человек, на одного из них приходилось больше десятка врагов. Но враг не должен был пройти еще в течение часа.

Теперь они сражались верхом на своих конях. Рядом с Али отчаянно бился Ахмад Акболатов. В каждой руке у него - по сабле. Он косит врагов слева и справа. Конь Али падает, нога его застревает под трупом четвероногого друга. Али пытается освободить ногу, и в это время пуля вонзается ему в плечо. Убрав за ремень еще дымящийся револьвер, рыжий всадник поднимает саблю. Али прощается с жизнью. Но в эту минуту голова рыжего слетает с плеч. "Спокойно, Али! Лезь на моего коня!" - кричит Ахмад. Али пытается вскочить на коня, но у него не хватает сил. Тогда Ахмад хватает его своими сильными руками, поднимает и укладывает перед собой поперек коня.

Что было дальше, Али так и не узнал. Когда он очнулся глубокой ночью, рядом с ним сидели Арзу, Маккал и Ахмад Акболатов с висящей на шее раненой рукой...

Али тяжело вздохнул и взглянул на Усмана. Он не мог узнать, о чем тот думал, что вспомнилось ему. Но сын тоже сидел, опустив голову на ладонь и с грустью на лице.

Ахмад Акболатов не был ни родственником Али, ни другом в полном смысле слова, только односельчанин. Но это был настоящий конах, надежный, верный товарищ в любом деле.

- Что за человек этот Ахмад? - спросил Али.

- Хороший человек. Ко мне относится как к сыну.

- А Айза довольна им и своим замужеством?

- Он и с матерью добр, и со всеми. Но моя мать глубоко несчастна. Каждый раз, приходя к нам, она уходит к месту, где мы жили раньше, садится на холмик, оставшийся от дома, и долго плачет. Она не может забыть моего отца. Но и с Ахмадом ладит. Говорят, когда-то в бою Ахмад спас от смерти моего отца. Я почитаю его и поэтому тоже.

"Эх, Айза, Айза! Как долго мы мечтали соединить свои судьбы, но каким же недолгим было наше счастье. И не потому мы расстались с тобой, что прошла наша любовь, наше влечение друг к другу... Что делать, такая уж у нас судьба", - думал Али.

Ему очень захотелось ее увидеть. Женщину, подарившую ему свою молодость, любовь, делившую с ним все трудности недолгой, но тяжелой совместной жизни. Но как же ее увидеть? К ним в дом никак не пойдешь, и сюда позвать нельзя. Но увидеть ее нужно, чего бы это ни стоило. Али казалось, что адская боль в его истерзанном сердце смягчится, как только он увидит Айзу, услышит ее голос. Ему казалось, что ровно половину этой боли, этой неимоверно тяжелой ноши она заберет себе.

- А далеко она живет?

- Нет. Между нами всего несколько дворов.

- Там у нее есть дети?

- Есть. Сын и дочь.

"Это хорошо. Значит, у моего сына есть брат. Но эти дети создают огромную пропасть между мной и Айзой".

- Она согласилась бы прийти сюда?

- Почему нет?

- Я много раз ел пищу, приготовленную ее руками, много раз останавливался в ее доме. Может быть, она и узнала бы меня. Скажи ей, что казак из Червленной по имени Андрий хочет ее увидеть.

- Конечно, - хозяин повернулся к жене. - Сходи к матери и пригласи ее к нам. Скажи, что ее хочет видеть казак по имени Андрий из Червленной.

Хозяйка торопливо вышла. Усман стал рассказывать о тяжелой жизни горцев. Али молча слушал его, но не слышал ни одного слова. Он смотрел на дверь, с трудом сдерживая бешеное биение сердца.

Али смотрел на дверь и внимательно прислушивался, не раздастся ли во дворе топот ног. Ему казалось, что он слышит веселый голос Айзы, ее жизнерадостный смех. С каждым мгновением усиливалось биение сердца. Слова Усмана с трудом доходили до его сознания. Али пришлось сделать над собой усилие, чтобы заставить себя слушать хозяина.

- Тяжела наша жизнь, Андрий. Земли мало. А в ней все наше богатство. У чеченцев были плодородные земли у Терека и Сунжи. Но их отобрал царь и подарил вашим казакам. Десятки тысяч чеченцев переселились оттуда в горы. Это еще более усугубило ситуацию. С тех пор мы и ютимся в этой тесноте.

- Ты не во всем прав, Усман, - прервал его Али. - Да, на ваши земли поселили казаков. Но они получают ее ценой собственной крови. Царь дает им земли, но они за это должны воевать за него. Да и не у всех казаков есть земли. Более половины из них не имеют ни земли, ни скота. У генералов, офицеров и богачей же сотни тысяч десятин земли. Неимущие казаки батрачат на них. А отобранную у вас землю подарили не только казакам. Ее подарили и представителям вашего народа, помогавшим русским завоевать этот край.

- Может быть и так. Мой клочок земли уместится под шапкой, а все угодья нашего аула в руках десятка человек.

- Как они достались им?

- Купили на деньги, заработанные предательством, рабским угодничеством, разбоем и грабежом народа. У кого купили? У вдов, оставшихся с малолетними детьми после гибели мужей на войне. У обессилевших женщин, не имевших возможности обрабатывать ее, которым нужно было спасать детей от голодной смерти. Купили за пуд зерна, а то и меньше. Или захватывали их обманом и угрозами. А иные земли, как ты сказал, подарила власть.

Али много повидал несправедливости и коварства и в Турции, и в России. Но он не мог допустить мысли, что такое возможно среди его народа, на протяжении веков восхищавшего всех своей культурой, честностью, добротой. Ему вспомнились слова Петро: "Чеченцы, до появления русских, жившие без князей и богачей, не знали, что такое несправедливость, предательство, жестокость. Теперь же узнаете их и вы. И вы разделитесь на две части: на богатых и бедных. Первые будут эксплуатировать, держать в рабстве вторых. Богатых меньше, но на их стороне царь, государство, религия, армия. При возвращении на родину ты все это увидишь своими глазами". Тогда, два месяца назад, он не поверил словам Петро. Оказывается, его молодой друг знал, о чем говорил.

- Кто же эти враги Божьи?

- О чем ты говоришь, Андрий? - засмеялся Усман. - Какие враги Божьи? Они не считают, что делают что-то противное Богу. Они мнят себя Его лучшими друзьями. Панта-хаджи, Хюси-мулла, Абди, Сайд, Инарла, Чонака... У нас много таких, чей голод не утолил бы весь этот огромный мир!

"И ислам, и христианство проповедуют, что Бог создал людей свободными и равноправными, они одинаково могут пользоваться дарами природы. Природа, земля общие, никто, говорит Бог, не имеет на нее прав больше, чем другие. Никто не может присваивать их себе. Он говорит, что дал всем одинаковые права и свободу, требует соблюдения справедливости между людьми. Сильные не должны притеснять слабых и беззащитных. Иначе Он строго спросит с них и жестоко накажет за ослушание. Но наши муллы и попы отошли от слова Божьего, они сделали религию орудием порабощения и угнетения бедных. Они провозгласили власть царя и богачей божественной, их самих - избранниками Божьими. Призывают народы безропотно повиноваться им, обещая взамен загробный рай. Сами же стремятся устроить себе рай в этой жизни, не очень заботясь о жизни загробной", - рассказывал Петро. Выступление Хюси-муллы на сегодняшнем сходе подтверждало его слова.

Али услышал топот ног и женские голоса во дворе. Он ожидал, что в двери войдет его молодая Айза, такая же, как тридцать восемь лет назад. Но вошла совершенно другая женщина - сгорбившаяся старуха с посохом в руке...

Прислонив посох у двери, она поздоровалась с гостем и села на мягкое сиденье из овчины.

- Скажи ему, Усман, что я очень рада увидеть друга твоего отца, и что я благодарна ему за то, что он не забыл нас.

- Я никогда не забывал Али, вас, всю вашу семью. Я давно мечтал встретиться с вами. Но обстоятельства бывают сильнее нас. Все то время, что мы не виделись, я был далеко от этих мест. Годы и жизнь состарили нас. Встретившись в другом месте, мы и не узнали бы друг друга.

- Это правда, Андрий. Мы не виделись около сорока лет. Но я никогда не забывала, как ты помог мне и Али, когда мы приехали в Червленную, продать наш нехитрый товар. Казаки хотели побить нас, но заступился Корней. Ты отвел нас к себе на ночлег, подарил нам необходимые для нас товары. А наутро проводил нас домой. Я часто рассказывала об этом сыновьям... Усман тоже не забыл об этом...

Слезы, сочившиеся из глубоко впавших глаз Айзы, медленно стекались по глубоким бороздкам на щеках - печатям времени и тяжелой жизни.

Али молча смотрел на нее. Маленькие капли пота выступили у него на лбу. Он сорвал с головы ушанку и провел по лбу. "Что же мне делать? - спрашивал он себя. - Назваться? Или, раз уж они считают меня мертвым, уехать отсюда... в Грузию, к Николазу? Он же звал к себе. Если они поднялись на борьбу, стану в их ряды. Ничего, что стар, в чем-то я могу еще быть полезным. Кто знает, может, мои товарищи по каторге тоже приедут туда, когда освободятся..."