Абузар Айдамиров – Буря (страница 15)
- У нас не принято спрашивать у хозяев разрешения войти в дом. Заходите, располагайтесь, будьте как дома.
Хозяин протянул вперед руку, приглашая гостя войти. В этот момент пола черкески распахнулась, и Али заметил у него заткнутый за пояс револьвер.
Али вошел в саклю. В комнате, чуть освещаемой слабым огоньком еле горящей лампы без стекла, на глиняной кровати спали четверо детей. Только что поднявшаяся хозяйка, растягивая руки и широко зевая, стала прибираться в комнате.
Давно не видел Али мирной семьи. Ему очень хотелось разбудить спящих детей и приласкать их. И этот теплый дом, и своеобразный, удивительно приятный сердцу, наполняющий душу запах чеченского очага, и эти спящие малыши отогнали куда-то мысли о смерти, о которой он молил недавно небо, и породили в его сердце любовь к жизни, желание жить.
- Поторапливайся, жена! - повернулся хозяин к супруге. - В наш дом пришел гость из другого народа. Русский. В первую очередь надо накормить его. А вы, дорогой гость, снимите пальто, обувь, располагайтесь, - добавил он, обращаясь к Али.
Больше месяца Али был в пути. Его тело, белье и одежда покрылись дорожной грязью. Когда ему предложили снять пальто и валенки, он растерялся. Но, не дожидаясь, пока он сам их снимет, хозяин подошел и стянул с его ног валенки. Али снял торбу с плеч, пальто и положил их рядом с собой на пол.
Хозяйка принесла горячее молоко в большой глиняной миске, поднос с кусками толстого чурека и поставила все это перед гостем.
- Скажи ему, что сейчас не время готовить горячее, сегодня придется ограничиться этим, - попросила она мужа. Али молчал, будто не понимая их слов.
- Гость, если вы не хотите сразу лечь отдохнуть, жена приготовит что-нибудь горячее, пока попробуйте это, - сказал хозяин.
- Спасибо вам, дети. Дай вам Бог долгой жизни, пусть достаток никогда не покинет ваш дом. Мне вполне достаточно, если вы позволите переночевать в каком-нибудь углу.
Кроме маленького куска сухого хлеба Али с самого утра ничего не ел. Он мелко накрошил чурек в молоко и стал не торопясь есть. Али дорого заплатил бы за возможность иметь зубы, чтобы большими кусками, смакуя, съесть этот чурек, о котором он мечтал столько лет. Но зубов не было. Он потерял их на каторге от цинги. Остались только четыре слабых зуба.
- Кто этот мюжги[13]? - спросила женщина у мужа.
- Кто его знает.
- Господи, какой грязный. Он всю постель испачкает, - с досадой покрутила головой женщина, глядя на неухоженную бороду гостя, его длинные слипшиеся волосы и грязную одежду.
- Что это ты говоришь? - прикрикнул на нее тот. - Как тебе не стыдно? Он такое же творение Аллаха, как и ты.
- Я просто хотела сказать, что он весь оброс и оборван, - виновато сказала женщина и притихла.
- Кто знает, что станет с нами. Несчастного и обездоленного жалеть надо, а не презирать. За презрение Аллах наказывает такой же долей.
Прислушиваясь к их разговору, Али опустошил миску с молоком и отодвинул поднос. Хозяйка кинулась к кувшину с молоком, стоявшему на печи, собираясь налить еще.
- Спасибо, больше не нужно, - поднял руку действительно насытившийся Али. - Да отблагодарит вас Аллах. Пусть достаток никогда не покинет ваш дом.
Когда гость наелся и устроился, хозяин поинтересовался у него:
- Теперь, если это не тайна, расскажи, гость, кто ты, откуда и какие дела привели тебя в наш аул? Кто знает, может, я смогу чем-то помочь тебе?
- Я из станицы Червленой. Из Орза-кала.
- Как вас звать?
- Андрий..
- Андрий... Андрий... Кажется, когда-то я слышал это имя, - самому себе сказал хозяин. - А какие дела привели вас в Ичкерию?
- Нищета, нужда привела. Ищу работу, чтобы прокормить семью.
- Семья большая?
- Четверо детей... Внуки. Их отец погиб на войне.
- На какой войне?
- На японской. Его убили недавно.
- Да, любая война приносит людям горе и лишения. Трое из нашего аула тоже ушли на войну. Один недавно вернулся без руки. От двоих других нет никаких вестей. А какую работу стали бы вы делать?
- Я умею класть стены, плотничаю. Меня устроит любая работа, лишь бы платили.
Когда муж рассказал о состоявшемся между ним и гостем разговоре, лицо хозяйки посветлело.
- Очень хорошо, что он попал именно к нам. Поручим ему перетаскать навоз из хлева в огород.
- А деньги у тебя есть?
- Он же ночевал у нас, можно и бесплатно поработать.
- Что же ты за человек такой, - покачал головой муж. - Все считают тебя умной, доброй, воспитанной, но иногда ты говоришь откровенную чушь. Кто бы он ни был, русский, еврей или кто-то еще, это же гость. Мы должны почитать его. Ты действительно стала бы требовать у него бесплатной работы только потому, что он переночевал у нас и поел наш чурек? Стыдно даже думать об этом. Смотри, будь я дома или нет, ничем не выражай недовольства этому казаку, я этого не потерплю. Он не будет жить у нас вечно. Или не найдет в нашем ауле работу и уедет, или, если найдет, переедет жить к нанимателю. Будь терпеливой. Если же останется у нас, захочет - будет помогать мне по хозяйству, не захочет - пусть отдыхает. Не мечтай о несбыточном, лучше постели гостю. Несчастный, он, наверное, устал.
- Куда мне его уложить?
- Не знаю. В комнате для гостей холодно, как под мостом. Переложи детей на пол, а на кровати постели ему.
Али нисколько не винил хозяйку за брезгливое к себе отношение. Даже у самого себя он вызывал отвращение. Весь обросший, он действительно походил на старого мужлана. Давно не видевшее чистого белья немытое тело чесалось, завелись вши. От тела исходил какой-то кислый, вперемешку с горьким, отвратительный запах... Нечего было и думать о том, чтобы жить в этом доме. Если он останется здесь до завтрашнего вечера, надо будет искупаться, постричь голову и бороду.
Али, делая вид, что не понял ничего из их разговора, произнес:
- Теперь, с вашего позволения, я прилягу. У вас не найдется какой-нибудь старый войлочный коврик, чтобы постелить мне здесь, у двери?
- Ты ляжешь туда, - указал хозяин пальцем на детей. - Жена переложит детей на пол, а тебе постелит на кровати.
- Нет, я лягу здесь, на полу. Я не разрешаю вам будить детей.
- В этом доме я хозяин. Ты мой гость, и должен делать то, что я скажу.
- Я хорошо знаю обычаи вашего народа, молодой человек. Желание гостя для хозяина закон. Если вы разбудите детей, я уйду к вашим соседям.
- Как же я буду выглядеть, если люди узнают, что мой гость ночевал на полу? Вы хотите опозорить меня? Об этом вы подумали?
- Никто не узнает, если мы не расскажем. Время уже заполночь. Я не хочу будить детей. Я и так создал вам неудобства. Вдобавок, мои тело и одежда не совсем чисты. Завтра вечером, если останусь здесь, искупаюсь, сменю белье, и тогда сделаю, как ты скажешь. А сегодня пусть будет по-моему.
Сколько хозяин ни просил, гость стоял на своем, и ему пришлось сдаться. Женщина принесла из другой комнаты соломенный матрас, подушку и теплое одеяло. Забравшись в эту постель, Али почувствовал себя как на пуховой перине. Его уставшее тело не стало ждать, пока улягутся хозяева.
Через несколько минут Али уже спал...
ГЛАВА V НОВЫЕ ЛЮДИ, СТАРЫЕ НРАВЫ
Над тобою будет выть
Старый волк голодный,
Пожалеет же тебя
Черная лишь галка...
Народная песня
Али проснулся рано. Пробирающийся с востока день только-только начинал показываться над хребтом на том берегу реки. Разными голосами закукарекали соседские петухи. Где-то поблизости слышался ленивый, хриплый лай старого пса.
Хозяева еще спали. Сегодня, по вине гостя, дети спали в тесноте. Они перетаскивали друг с друга одеяла, временами переругивались, расталкивали друг друга и снова затихали.
Али прислушивался к просыпающейся природе, но мысли его были далеко. Ему до сих пор трудно было поверить, что он на родине, в родном ауле, на свободе. Он мечтал об этом дне. Мечтал выйти на улицу, окинуть взглядом эту землю. Сегодня он увидит места, где родился, где играл в детские игры. Глядя на все это, он будет вспоминать свое несчастное детство, горькую юность. Постоит над могилами отцов. Кто знает, может статься, увидит Айзу, Умара и Усмана. После этого не страшно было бы и умереть.
Вспомнились товарищи по каторге: "Что сейчас, интересно, делают бывшие мне вместо сыновей Петро, Кирилл, Датико, десятки других? Наверное, они уже прибывают на лесоповал. А Николаз? Он завтра дойдет до своего села. Дай Аллах ему долгих лет. Это он привел меня домой, когда я отчаялся уже выбраться из Сибири. По милости Аллаха, и оставшиеся мои товарищи тоже выйдут из этого ада. Они молоды, и сроки у них небольшие. Может, выйдут и до истечения срока, совершат побег, как многие другие. Вернутся домой и снова будут бороться за свободу. Всемогущий Аллах, помоги им, оберегай их! Не дай пропасть им, мужественным и молодым. Они дали слово, что приедут ко мне, как только освободятся. Чтобы поддержать мой народ, уже несколько столетий бьющийся за свою свободу. Чтобы помочь мне отомстить виновным в моих несчастьях и в несчастьях моего народа..."
От воспоминаний его оторвала хозяйка, которая встала и начала хлопотать у очага. Вскоре в нем запылали дубовые дрова.
Проснувшийся хозяин оделся, взял кумган[14] и молча вышел. Теперь можно было вставать и Али. Он тихо, будто боясь, что его заметят, натянул свои нищенские одежды, обулся в валенки и вышел. В первую очередь ему захотелось посетить кладбище. Постоять над могилами отца, матери и Лемы. Но пока этого делать было нельзя - гатиюртовцам не понравилось бы, что по их кладбищу ходит какой-то "мюжги-христианин".