Абузар Айдамиров – Буря (страница 14)

Несмотря на окружающую их нищету, не было на свете людей счастливее Али и Айзы. Более того, нужда и лишения еще более скрепили их любовь. Но такая идиллия не могла продолжаться долго. Прошли дни, когда они пытались обмануть себя, не желая смотреть в пасть голоду и нищете, безжалостной волчицей надвигающихся на них.

Ох, как же легко было биться с врагом, которого ты видишь, перед которым стоишь лицом к лицу. Биться, и, если нужно, умереть. Но как же воевать с голодом, нищетой? Как же забыть свободу, которую завещали отцы? Как же тащить такое непривычное ярмо рабства?

Лучше погибнуть, чем влачить жалкое существование, твердили себе горцы. С такими словами поднимался каждый против царской власти, но путь их заканчивался на виселице или в Сибири. Повесили легендарного Байсангура, сослали в Сибирь стариков Умму и Атаби. Власти переселили целые аулы. Поговаривали, что чеченцев, расселив в Кабарде и среди казаков за Тереком, отобрав родные земли, превратят в христиан. Чечня кишела русскими войсками. По селам пошли какие-то люди, призывавшие чеченцев покинуть этот край, где притесняют мусульман, и переселиться к братьям по вере в Турцию, уверяя, что только там они найдут свободу и покой, и что там находится земной рай.

Измученные длившейся десятки лет войной, задавленные нищетой и голодом, не зная, какие еще беды и лишения принесет им завтрашний день, некоторые поверили этим сплетням и переселились в Турцию. С первой группой переселенцев вышли в дорогу Арзу, Чора и Али. Но эти трое не были переселенцами. Арзу и Чора были направлены туда предводителями Ичкерии, чтобы проверить достоверность распускаемых кем-то слухов о том, что турецкий султан зовет в свою страну чеченцев, что переселившимся помогут наладить хозяйство. Чтобы своими глазами увидеть, как турки примут и обустроят первых переселенцев. Чтобы решить, стоит ли останавливать тех, кто собирается уезжать. Али не захотел отпустить родного брата одного и поехал с ним.

В начале ни Али, ни кто бы то ни было, не знал, что чеченцы, агитирующие соплеменников на переезд в Турцию, были куплены царской администрацией через осетина Мусу, что переселение чеченцев было мечтой русского царя и турецкого султана, что справедливости нет нигде в мире, в том числе и в Турции. Измученные люди поверили этой провокации.

Али вспомнилось, как в 1865 году под конвоем солдат первую группу переселенцев привели к турецкой границе.

Когда в Турцию прибыли последующие переселенцы, у городов Муш, Эрзерум и Эрзингам накопилось пять тысяч чеченских семей. Там, под открытым небом, они провели шесть месяцев. Голод измотал мухаджиров, всевозможные болезни каждый день уносили в могилу сто-двести человек. Терзаемые страшным голодом люди дважды нападали на город Муш. Поняв, что их жестоко обманули, чеченцы приняли решение вернуться домой.

Они написали письмо кавказскому наместнику с просьбой разрешить им вернуться в Чечню. Когда наместник отклонил эту просьбу, переселенцы пустились в обратный путь без дозволения русских и турецких властей. Али вспомнил 2600 чеченцев, подошедших к турецко-русской границе. Женщины, дети, старики. Пожелтевшие, еле живые существа с выпирающими костями. Как они подошли к Российской границе, и как там турецкие войска били по ним из пушек. В этот день турецкий офицер выстрелом из пистолета убил единственного брата Али Арзу...

Мысленно пролистав прошедшие сорок лет, Али вернулся в настоящее. Из глаз его потекли слезы, к горлу подступил комок.

Самым тяжелым днем в его жизни был день смерти Арзу. Ему вспомнились боевые товарищи, до последнего часа сражавшиеся за свободу. Люди, делившие с ним навалившиеся на переселенцев беды и лишения: жизнерадостный Мовла, в минуты ярости превращавшийся в свирепого льва; тихий и незаметный, но отважный и верный Мачиг; всегда суровый, но удивительно добрый Косам; мулла бедных и несчастных, мудрый, добродетельный, мужественный стоик Маккал. Как много их было, отважных, верных сынов несчастной Чечни.

Что же с вами сталось? Может, вы умерли от голода в чужой Турции, взывая к далекой родине, или до сих пор мыкаетесь на чужбине, тоскуя по родине, по милым горам, по своему народу.

Но и Али, который вернулся домой, преодолев столько трудностей, не обрел мира и спокойствия. Не прошел и год после его возвращения домой, как в Чечне начали готовить новое восстание. Долг конаха[12] и завещание брата не давали ему права оставаться в стороне от этого движения. Али был одним из самых активных руководителей готовящегося восстания. Но проникший в их ряды предатель тайно сдал их властям. Али приговорили к десяти годам ссылки в Сибирь.

И не его одного. Их было несколько сотен. У Чечни еще раз отобрали самых верных, отважных сыновей. В тяжелых думах о страдающем под царским гнетом родном народе, об остающейся без горсти муки семье, закованный в холодные стальные кандалы ушел Али в далекую Сибирь.

Двадцать три года он не слышал родной речи. Тяжесть каторги, голод и болезни унесли в могилу сосланных с ним в Сибирь чеченцев. Предав их земле и оставшись один, Али попросил у Всевышнего смерти и для себя, но Аллах не дарил ему смерть. Али не погиб ни в огне войны, в котором горел шестнадцать лет, ни в Турецком аду, ни в морозной Сибири.

С самого дня рождения, за все эти семьдесят три года, в его жизни не было ни одного счастливого дня. Для чего же Аллах возвратил его домой? Чтобы подарить счастья на тот короткий срок, который ему осталось провести на этом свете. Или же испытать еще большими бедами, которые затмят несчастия, через которые он уже прошел?

Охваченный тяжелыми думами, Али просидел на морозе довольно долго.

Только сейчас он ощутил пробиравший его холод. Нижняя часть тела онемела. Слезы, стекавшие по бороде, превратились в льдинки. "Если задержусь здесь еще немного, я, наверное, окоченею, - подумалось ему. - Но куда же мне идти?"

Оглянувшись вокруг, он увидел слабый огонек лампы в дальнем краю сада. Кто же живет в этой сакле? Кто бы это ни был, он наверняка не узнает его. Должно быть, немногие из его ровесников живы. Да и тех, кто еще жив, Али вряд ли узнает. Как бы то ни было, но переночевать где-то все равно нужно. Больше же всего ему хотелось узнать, что сталось с Айзой и двумя сыновьями. Эти три человека, родной аул, отчий край... Стремление хотя бы еще один раз увидеть все это и вернуло старого Али домой. Что бы дальше ни случилось, цели своей он достиг - Али на родине, в родном ауле...

Тяжелая жизнь, несправедливость властей и коварство людей научили Али быть осмотрительным. Он не хотел раскрывать себя, пока не узнает, какова обстановка в ауле, каковы нравы аульчан, какие произошли изменения за прошедшие 38 лет. Хотя он и вернулся из Сибири с ведома и разрешения соответствующих административных органов, местные власти могли, сочинив какой-нибудь повод, отправить его обратно. "Сначала посмотрю, жива ли моя семья. Если они живы, назову себя, если нет... Аллах подскажет. Выдерживал же еще большие испытания, выдержу и это..." - решил он.

Медленно перебирая ноги, пытаясь восстановить бег крови в онемевших мышцах, Али шел к сакле с мерцающим огоньком. Кем же ему представиться? Он вспомнил казака по имени Андрий из Червленной, с которым подружился после войны. У молодоженов Али и Айзы не было ни денег на создание своего хозяйства, ни зерна на продажу, ни скотины. Али запряг в арбу волов и повез на продажу в станицу Червленную древесный уголь и собранные в лесу дикие фрукты. Там он и познакомился с этим казаком. У Андрия были свой двор, кузня и много древесного угля в ней. Как же могло его не быть, если недалеко от станицы раскинулся большой лес. Но узнав, какая нужда привела сюда Али и Айзу, Андрий выгрузил в свою кузню привезенный ими уголь и, выдав взамен лопату, мотыгу, серп, косу, еще кое-что из необходимого по хозяйству, проводил их обратно. Завязавшаяся тогда дружба сохранялась между ними до самой ссылки Али. Андри приезжал в Гати-юрт и за низкую плату изготовлял аульчанам железные инструменты. Так, после возвращения Али из Турции казак провел у него два месяца.

"Если я сам не представлюсь, здесь меня никто не узнает. Русским языком я владею хорошо. Если спросят, кто я, скажу, что Андри", - успокоил себя Али.

Опасаясь, что со двора выбежит собака, он несколько раз кашлянул, прежде чем открыть калитку. Но во дворе не было никакого движения. Все равно, не веря, что собаки в этом дворе действительно нет, с опаской оглядываясь по сторонам, он подошел к сакле с земляной кровлей и тихо постучал в окно. В доме кто-то зашевелился. Потом до его слуха дошли приближающиеся к двери шаги босых ног. Вскоре дверь открылась, и на крыльцо вышел хозяин в накинутой на плечи черкеске и в обуви из сыромятной кожи на ногах.

- Доброй ночи, хозяин! - поприветствовал его Али на русском языке. Тот ответил на приветствие, с трудом подобрав русские слова.

- Прошу простить меня, что пришлось поднять вас в такой поздний час. Я добрался до этого аула поздно, а на улице слишком холодно. Если дозволите, я бы хотел провести эту ночь в вашем доме, - виновато сказал Али, поняв, что хозяин плохо знает русский язык, и потому стараясь как можно отчетливее выговаривать слова.