– Что такое, дочка?
– Ничего…
– Ты хочешь помочь мне?
– Нет, не особо…
Разочарование на лице матери было настолько явным, что девушке пришлось отступить.
– Ну, ладно, давай. Что делать?
Мать объяснила, как вынуть азалии из пластикового горшка и аккуратно закопать их в заранее вырытые ямки. Было очевидно, что женщина слишком часто поливает растения, поэтому они перенасыщаются влагой. Но мама Жанин не знала, что вредит такой гиперопекой своему саду. Ей казалось, что если она слишком сильно все смочит, то почва, в которой росли цветы, смешается между собой, и количество влаги сбалансируется. Но сейчас это было не столь важно. Мать с дочерью никогда не занимались чем-то совместным, не проводили время вместе, и мать восприняла появление дочери как подарок. Она не знала, что интерес ее дочери был притворным. «Активные и жизнерадостные» – это не те прилагательные, которыми можно было бы описать родителей Жанин, но они были хорошими людьми. Доноса Жанин на Марио редко обсуждался в их семье. Честно говоря, они вообще мало о чем говорили.
– Мама, я хочу тебе кое-что сказать.
Ее мать встрепенулась от возможного искреннего разговора с дочерью. Она никогда не слышала этой фразы из уст дочери и думала, что та говорит о каком-то парне, о какой-то мечте или о том, что ей захотелось обновить гардероб, поэтому она была так потрясена, услышав об убийстве.
– Что? Дорогая, я начинаю нервничать. Что ты говоришь?
– Просто в письме, которое он мне прислал, четко видно…
– Перестань фантазировать, перестань быть такой… причудливой. Ты всегда была причудлива, Жанин. Это реальная жизнь, а в реальной жизни такие вещи не происходят.
– Мама, Марину не так давно убили. Ты это знаешь, все знают. А Венди исчезла… Тебе не кажется это по меньшей мере странным?
Мать была ошеломлена. Она знала о ситуации с Мариной, но предпочитала не говорить об этом…
Я знаю, что случилось с той девочкой. Я не забыла, что ее убили, конечно, нет. Бедняжка, бедняжка… И бедные ее родители. Но постоянные разговоры об этом не вернут ее к жизни, не так ли? Тогда какой смысл зацикливаться на этом? А другая девушка, та, что исчезла… она вернется. Должно быть, осталась в доме подруги после скандала с родителями. Жанин делала так постоянно. Она ненавидела нас, когда была маленькой. Она злилась – и в крайнем случае, хлопала дверью и уходила. Но к ужину она всегда была дома и каялась. Эта девушка вернется. Да, у меня есть предчувствие, что она появится в мгновение ока, как ни в чем не бывало.
В мире много зла, я знаю это, я не глупая. Но если бы мы впитывали всю информацию, которую предлагает нам мир, все проблемы других, мы бы сошли с ума. Я предпочитаю смотреть в другую сторону. Смерть Марины… напомнила мне об этом. На мою дочь напали в прошлом году, дали ей пощечину… Это было очень тяжело, потому что чувствуешь себя бессильной. Но я не могу постоянно думать об этом. Трагично, что мальчик покончил с собой. Но правда в том, что я никому не желаю зла. И я не желаю зла прежде всего себе. Не хочу участвовать в судебных процессах и тому подобных вещах. Моя дочь совсем потеряна. Мы с отцом не знаем, что с ней делать. Это очень сложно, потому что она все время пытается идти своим собственным путем, и ты не знаешь, где она может оступиться. Никто этого не знает, но думаю, что у меня депрессия… Она отравляет мою жизнь. Она отравляет меня…
Жанин пожалела, что затронула эту тему. Не то чтобы она ожидала, что мать станет охотно слушать ее, но реакция, связанная с желанием сделать вид, будто чужие проблемы не важны, немного огорчила ее.
Меня бесит не то, что мама меня не понимает, а то, что это наглядное отражение того факта, что родители и подростки говорят на совершенно разных языках. Иногда они хотят, чтобы мы мыслили и вели себя как взрослые, но когда мы рассуждаем как взрослые, они отмахиваются от нас. Нас не слушают. Они не знают, как выслушать. Если честно, когда я была маленькой, то возносила своих родителей на чертов пьедестал. Но теперь я выросла и поняла, что они были двумя простофилями, и что мне придется самой вытаскивать каштаны из огня[10]. Реакция моей мамы была лишь верхушкой айсберга. Думаю, это был ее последний шанс завоевать мое доверие и уажение, и она его упустила, но все в порядке. Родители легкомысленно относятся к нашим проблемам, говорят, это все напускное и тому подобное, но на самом деле в них говорит лень. То, как они изворачиваются и не хотят смотреть в лицо нашим конфликтам и нашим проблемам. Думаю, из-за страха, потому что они не знают, как с ними справиться. Но, черт возьми, бояться – это по-человечески. Было бы лучше, если бы нам сказали: «Доченька, я не знаю, как тебе помочь», «Я понимаю, что проблема, из-за которой ты плачешь, важна для тебя и ты страдаешь. Даже если я не воспринимаю это так, как ты, я буду уважать то, что для тебя важно». Но вместо этого ты получаешь только: «Какая же ты заноза в заднице», «В твоем возрасте я уже работала, и у меня были реальные проблемы». Мои проблемы – это мои проблемы, и для меня они самые важные… Никто не должен смеяться или издеваться над этим. Кажется, что родители, когда у них появляются дети, стирают из своей памяти целую главу подросткового возраста. Как будто они перешли из десятилетнего возраста сразу в тридцатилетний. Но ведь это чушь.
В среду произошли две важные вещи: первая – Паула начала работать на своей мини-работе в качестве псевдостажера, которого порекомендовала мать.
Я работаю здесь не из-за мамы, то есть она нашла мне работу, да, но если бы она не думала, что я готова, она бы и не предложила мне ее… Не стала бы выставлять меня напоказ, не так ли?
И вторая – Андреа и Горка жадно исследовали друг друга в нижнем белье на кровати парня, но, поскольку они не выходили за установленные рамки и не достигали следующей неизведанной ступени, для нас это не так важно. С другой стороны, Паула – это реальная проблема.
Мама припарковала машину и оставила меня в немного затруднительном положении на парковке. В конце концов, это то, о чем я просила, – моя независимость, взросление, становление и все такое. Ну, вы же не растете, когда ваша мать возит вас по улицам. Я больше не та маленькая девочка, которая не смеет попросить у официанта апельсиновую фанту. Нет, я девушка с большими возможностями. Поэтому я поднимаюсь на четвертый этаж. Когда двери лифта открываются, я вижу безумие застекленных офисов, светодиодные лампы, людей, переходящих с одной стороны на другую, и, прежде всего, шум звонящих телефонов. Я думаю, что, возможно, вариант с кофе в «Старбакс» был не таким уж плохим. Теперь жалею, что надела рубашку и юбку-карандаш, тренч и туфли на каблуках. Люди здесь такие хипстеры. Мать улыбнулась мне, когда я спускалась по лестнице дома. Я приняла эту улыбку за материнскую любовь, думая, что она понимает, что я уже выросла. Но она смеялась, очевидно, потому что понимала, что меня засмеют. Я выглядела как малолетняя милфа в этой толпе двадцати-сорокалетних хипстеров, разговаривающих через наушники своих мобильных телефонов на всех языках.
Я расслабилась. Вот и все, пути назад нет. Чувствую себя немного нелепо, да, но, знаете, у меня всегда есть туз в рукаве… и это была моя тушь Better Than Sex от Too faced, которая создает эффект взгляда олененка Бемби. Я вложила всю энергию в сегодняшний ангельский макияж, чтобы ко мне относились соответствующе. Столкнулась с азиаткой, которая чуть не опрокинула на меня кофе и даже не оглянулась, стерва. Мне удалось пробиться к стойке. Вот стерва – да, я сегодня очень нецензурно выражаюсь, но что поделать, день был… Я заговарию с ней, а она не отвечает. Я объясняю, что я Паула. Она смотрит на меня снисходительно, делая жесты типа «я теперь с тобой», но на самом деле она имеет в виду: «Послушай, девочка, у меня есть более важные дела, такие как общение с моими чертовыми друзьями и обновление Facebook. Да, это старомодная сеть, но, как видишь, я ею пользуюсь». У меня плохое, ужасное начало карьеры. Но я – наделенная силой девчонка! Я не хотела использовать власть матери, но, очевидно, собиралась сказать ей, что ее отвратительная секретарша унизила меня. В любом случае суть в том, что я ищу отдел цифрового маркетинга самостоятельно, поскольку никто не говорит мне, что делать. Эй, я не так уж плоха в ориентации, как говорят о блондинках. Я пересекаю коридор, затем помещение, полное столов с перегородками, и атмосфера становится все более напряженной. Вы видели фильм «Дьявол носит Prada»? Ну, я чувствую себя совсем юной Энн Хэтэуэй, которую вот-вот сожрет Мерил Стрип за углом. Конечно, я слежу за каждым своим маленьким муравьиным шагом на случай, если на пути есть мины, которые меня взорвут… Ну, знаете, всякие офисные опасности… Неважно, я запуталась. Вижу маленькую симпатичную табличку с надписью «Отдел цифрового маркетинга». Наконец-то. Да! Выкуси, незрелая Паула прошлого, и поприветствуй новую Паулу. Да, моя смелость подбадривает меня, и я открываю дверь. Глупая? Да, на какое-то время… как, черт возьми, как я до этого додумалась?
Желание провалиться сквозь землю растет в геометрической прогрессии.
Я хочу вернуться в Лас Энсинас, где моей единственной проблемой было то, что Самуэль совсем не слушал меня.
