Абраам Ману – Пропавший Пианист (страница 27)

– Располагайтесь, сударь, – сказал Энтони, сопровождая свои слова приветливой улыбкой и лёгким жестом, указывая на один из кресел.

Судья поблагодарил и уселся по правую сторону стола. Энтони занял место напротив, спокойно и величественно.

Несмотря на внешнее спокойствие, судья едва сдерживал восхищение – и в тайне задавался вопросом: почему Энтони решил привести его именно сюда, в кабинет? Однако сдерживать эмоции ему удавалось всё хуже: роскошная коллекция живописи великих мастеров прошлых столетий производила на него сильнейшее впечатление.

– О, Боже мой! – вскочил судья с места, подойдя к картине, вызвавшей у него бурный восторг. – Неужели это работа французского художника Пьера Шишака?

– Да, сударь, – с достоинством ответил Энтони. – Кстати, эту работу мне лично подарил Георг, из собственной коллекции.

Энтони налил им по бокалу красного вина и с лёгкой грацией преподнёс бокал судье. Сделав неторопливый глоток, он продолжил:

– Вы знаете, у этого вина до сих пор сохраняется индивидуальный вкус, аромат, запах… и цвет. М… Кстати, – он слегка улыбнулся, отставляя бокал, – вы знакомы с капитаном Питнером?

– М… Вы имеете в виду Бенджамина Питнера? Капитана торгового трёхмачтового флота «Красная Волна»?

– Да-да, именно его! – подтвердил Энтони. – В прошлом году, по моей просьбе, капитан привёз из Франции шесть бутылок «Ботнера».

Пока Энтони говорил, судья, прежде чем отпить вино, с явной осведомлённостью рассматривал бокал, приближая и отдаляя его от лица, пытаясь уловить тончайшие оттенки напитка. Он наблюдал за интенсивностью цвета, прозрачностью, блеском. Наконец, сделав небольшой глоток, будто тщательно пробуя и определяя вкус, он воскликнул:

– О, Боже мой!

– Что такое? – спросил Энтони, немного побледнев от резкой реакции.

– Это… фруктовый букет! «Прекрасного и дивного напитка», —произнёс судья с явным восторгом.

– О, я рад… – с облегчением вздохнул Энтони.

Судье настолько понравился напиток, что он одним глотком осушил бокал и, нисколько не смутившись, попросил добавки.

– Ваша светлость, – сказал Энтони, – я немедленно распоряжусь, чтобы для вас завернули две бутылки «Ботнера».

– М… Я бы хотел отказаться, – театрально вздохнул судья, – но это вино – поистине чудное! Увы, я не осмелюсь отказать себе в удовольствии, – рассмеялся он.

Энтони собирался было позвать управляющего, как тот, будто угадав момент, вошёл сам, постучав в дверь.

– Мистер Кортман! Как удачно, что вы здесь! – вскочил Энтони. – Будьте добры, передайте моей супруге, чтобы она завернула две бутылки красного «Ботнера» для нашего уважаемого гостя.

– Сию же секунду будет исполнено, – почтительно склонив голову, ответил управляющий и собрался было удалиться.

– Кстати… – обратился к нему Энтони уже тихим, сдержанным голосом, – как насчёт нашего гостя? Он прибыл?

– Да, ожидает, – отозвался Кортман.

Энтони посмотрел на судью, который всё ещё, с видимым удовольствием, потягивал вино и, казалось, даже не заметил появления управляющего. С мягкой улыбкой на губах Энтони произнёс:

– Попросите нашего гостя войти, – выделяя ударением последние слова и слегка приподнимая брови.

Управляющий молча поклонился и вышел. Энтони, налив себе ещё вина, приготовил чистый бокал для гостя. В его взгляде блеснула искра предвкушения: он уже знал, каким образом начнёт разговор, чтобы объяснить судье появление своего неожиданного посетителя.

– Друг мой, – сказал Энтони с необычайной серьёзностью, – как я уже сказал, я бы хотел…

– Ваша светлость! – прервал его судья, преподнося бокал к собеседнику, – можно попросить ещё вина?

– Да, конечно! – ответил Энтони, вновь наполнив бокал судьи тёмно-рубиновой жидкостью.

– Так вы говорите, – продолжил Эрэнс, делая неторопливый глоток, – что у вас гость?

– Да, достопочтенный, – ответил Энтони, слегка опустив взгляд.

Судья, с довольной улыбкой на губах, медленно поднялся со своего места, будто предчувствуя чьё-то приближение.

– Ну же, ваша светлость! «Не заставляйте ждать нашего дорогого барона», —сказал он с лёгким нажимом в голосе.

Энтони побледнел. Сердце его ёкнуло. Неужели он знает? Но откуда… – пронеслось в его мыслях.