Абраам Ману – Пропавший Пианист (страница 25)
Чтобы окончательно вернуть непринуждённость, Энтони предложил Юлиусу сыграть на рояле и заодно проверить, в порядке ли инструмент. Юлиус согласился и исполнил несколько своих произведений. Его игра вызвала изумление у всех присутствующих – особенно у миссис Джеральдины Бостман. Даже судья, человек весьма сдержанный, взглянул на пианиста с удивлением. Ему казалось, будто в этом человеке есть нечто знакомое…
«Те же черты лица… взгляд… мимика…» – думал он.
Юлиус напоминал ему старинного друга – Эдгара Грейна. Но как мог судья не знать человека, чьё имя, по логике, должно бы быть известно в столь уважаемом обществе, как семья Ваппа?
В его памяти не всплывало ни одного упоминания о человеке по имени Грейн. А ведь ежемесячные, а то и ежедневные отчёты он знал почти наизусть. Судья начинал подозревать: Юлиус что-то скрывает. Лицо – зеркало души, и по мимике можно понять характер, настроение, даже прошлое. Что-то в этом юноше казалось ему неискренним.
– Скажите мне, – произнёс он, обращаясь к пианисту, когда тот уже вернулся к своему месту после оглушительного выступления, – где вы научились так играть? Признаюсь, ваша техника – безупречна.
– Годы, сударь, – коротко ответил Юлиус. – В молодости я много трудился, работал, и…
– И?.. Продолжайте! – с настоящим интересом перебил судья.
Юлиус взглянул ему в глаза и, с лёгкой улыбкой у себя под носом, закончил:
– И я постарел, – сказал он с усмешкой.
– Постарели? – с неподдельным удивлением воскликнула миссис Бостман. – Прошу простить, но я не вижу на вашем лице ни следа, ни тени возраста. Ни единой морщины!
– Понимаю, – медленно кивнул Юлиус. – Но человек стареет не с лица, сударыня… он стареет, когда замолкает душа.
А тело? Тело всего лишь следствие.
Душа и плоть не просто разные субстанции. Бог создал обе, но вложил дыхание лишь в одну.
И, к несчастью… далеко не каждому дано услышать её голос.
– М… Думаю, я вас неправильно поняла, Юлиус. Ведь, насколько нам известно, душа, религия… или Бог…
– Прошу прощения, госпожа, – резко прервал её Юлиус. Его лицо потемнело. – Но я осмелюсь остановить вас, дабы предостеречь не столько ради себя, сколько ради вас самой. Бывают слова, за которые потом приходится горько каяться…
Эта холодная женщина странно посмотрела на Юлиуса и на остальных, будто бы её оскорбили. А затем её взгляд остановился на супруге на его лице читались недоумение и гнев. Судья стремительно поднялся с места, величественно, как привык делать это в зале суда. Сверху вниз он бросил на Юлиуса холодный, свирепый взгляд и ровным, ледяным голосом произнёс:
– Вы хотите предостеречь… мою супругу, мистер Грейн?
Юлиус не ожидал подобной, пугающей реакции, но, сохраняя спокойствие, с лёгкой улыбкой ответил:
– Да, Ваше Превосходительство.
Судья явно ожидал услышать покаянные слова, извинения, но вместо этого получил дерзкий, почти вызывающий ответ.
– Да как вы смеете… в чём-либо упрекать мою супругу?! Неслыханная дерзость!
– Ваше Превосходительство, – спокойно продолжал Юлиус, – прошу прощения… но позвольте мне высказаться. Умоляю вас.
Судья с ледяным лицом, с холодной сдержанностью вновь сел на место. Затем, гордым взмахом руки, как подобает только судьям, советникам по чрезвычайным делам Его Величества, дал Юлиусу знак говорить.
Юлиус, слегка склонив голову в знак благодарности, с вежливой улыбкой начал:
– Достопочтенный судья и дорогая госпожа! Я не хотел никого обидеть – не дай Бог – и уж тем более не стремился к упрёку. Уверяю вас, я и сам не столь религиозен, чтобы позволять себе подобное.
– Тогда как же понимать ваши слова? – сухо спросил судья.
– Видите ли, – продолжил Юлиус, – можно говорить: «я верю в Бога», или наоборот «я не верю». Но, как говорил мой отец: «От пустого сотрясания воздуха не меняется положение вещей во Вселенной. Мы создаём правила и законы ради собственного спокойствия. Но значение имеют не слова, а поступки. Ибо именно по делам не по словам будет каждому воздано».
– Вы говорите, как настоящий фанатик. Полагаю, вы ошиблись с выбором профессии, уважаемый, – усмехнулся судья с тонкой иронией, – ваше представление о нашей «жизни без Бога» – ошибочно, мистер Грейн. Истина проста: мир отверг Бога, ему проще жить в собственной, вымышленной реальности, чем следовать законам Божьим.
Юлиус выслушал судью, после чего, с доброй улыбкой, вновь заговорил:
– Ваше Превосходительство, – сказал он, – позвольте мне ответить в последний раз. И прошу прощения, если мои слова покажутся вам неприемлемыми.
Судья взглянул на него с плохо скрываемым презрением, но Юлиус спокойно продолжил:
– Однажды мой отец… во время одного из судебных процессов, куда он меня часто брал с собой…
Судья вздрогнул. Кто был его отец?.. Неужели…