Абраам Ману – Пропавший Пианист (страница 24)

Энтони улыбнулся и спокойно ответил:

– В этом мы не сомневаемся. Но, наверное, вы были правы, уважаемый… Нам и впрямь не следовало затрагивать эту тему, – произнёс Энтони, опуская глаза.

– Друг мой, – вдруг вмешалась миссис Джеральдина Бостман, женщина с аристократичными манерами, сухим, слегка бледным лицом и тонкими губами. Несмотря на свои пятьдесят лет, она сохраняла изящность и привлекательность. Нежная улыбка появилась на её обычно холодном лице, и она обратилась к супругу, – я нисколько не сомневаюсь, что все виновные предстанут перед законом. Пока вы – Председатель королевского суда, я спокойна. Однако Его Превосходительство прав: пока у барона есть сторонники…

– Моя дорогая жена, – прервал её судья Эрэнс, – я прошу вас…

Он слегка поднял указательный палец вверх – так, как будто строго внушает что-то подсудимому:

– Я человек… но прежде всего – человек закона и порядка.

– Всем известно о вашей добродетели и справедливости, – сказала Меридит, с почтительным наклоном головы.

– Да, это истинная правда, – подтвердил Энтони с тёплой улыбкой, – и это при том, что наш закон весьма суров.

Судья чуть вздрогнул.

– Суровость?.. Что ж, я польщён. Однако, как я вижу, не всех это настораживает. Барон, несмотря на все мои многократные попытки организовать встречу, избегает меня. Зато с завидным рвением рассылает своих приспешников, чтобы выведать о ходе судебного дела.

– Ваше Превосходительство, – произнёс вдруг Юлиус, привлекая к себе все взгляды.

– Да? – отозвался судья с выражением лёгкого удивления и настороженности.

– Слушая вас, я не могу не задать один вопрос, если вы позволите.

Судья набрал в грудь воздуха, как человек, готовящийся сделать кому-то одолжение. Откинувшись на спинку стула и сжав правую руку в кулак, он едва заметно усмехнулся:

– Да, прошу вас.

– Скажите, пожалуйста… Кто они, эти сторонники? И чего они добиваются?

Судья пристально посмотрел на Юлиуса, и после недолгого молчания ответил:

– Как человек закона, мистер Грейн, я следую чётким предписаниям, гласящим: государственные служащие, а также их уполномоченные представители, судебные исполнители, действующие по воле Его Величества, не имеют права вмешиваться в дела общественных организаций и не должны поощрять распространение сведений о высоко правительственных процессах. А оборотная сторона этой медали… – он улыбнулся своей холодной, ничем не выражающей улыбкой, – …состоит в том, что и общество, и его представители не имеют права вмешиваться в дела правительства.

Он сделал паузу и, понизив голос, добавил:

– Другими словами, мистер Грейн, я не имею права кому бы то ни было рассказывать о происходящем в стенах суда.

– Могу сказать лишь одно, – повернув взор к Энтони, продолжил судья, – барон обязан принять моё предложение о встрече. В противном случае его участь будет незавидна.

– И что же его ожидает, судья? – с тревогой спросила Меридит.

– Пожизненное заключение в лондонском Тауэре. Без права на помилование, – с гордостью заявил судья, словно выносил приговор собственной властью.

– О, какая ужасная участь! – вскрикнули все, охваченные искренним ужасом.

А судья… он, казалось, испытывал от произнесённых слов едва уловимое, но вполне реальное удовольствие. Энтони побледнел от столь громких и ничем не подтверждённых обвинений. Наступило молчание. Затем, уже с более серьёзным выражением лица, он решился задать вопрос:

– Но как же это возможно?.. Каким образом?.. Ведь вы не…

– У меня в руках приказ, милорд! – прервал его судья, повысив голос.

– Приказ?.. – переспросил Энтони, вздрогнув.

– Да, – холодно подтвердил судья. Его голос был подобен льду: ровный, бесстрастный и смертельно серьёзный.

Энтони почувствовал нарастающее напряжение. Он подумал, что в данной обстановке следует перевести разговор в более приватное русло и предложил судье позже уединиться. Судья не возражал.

Луиджи, несмотря на свою юность, многое перенял у отца. В особенности умение слушать, наблюдать и молчать, не выдавая ни единого чувства на лице. Он следил за судьёй. В этом человеке юный Ваппа видел и мудрость, и нечто отталкивающее. «Человек без сердца… – думал он. – Обречь другого на вечные муки – так просто, как разорвать лист бумаги. Одним росчерком отправить во тьму, лишив даже шанса вновь увидеть свет…»

Но справедливость, она требует жертв. И тот, кто стремится к ней, обязан уметь быть хладнокровным.

Энтони, желая разрядить обстановку, вдруг перевёл тему на Луиджи, рассказывая, что его сын намерен пойти по стопам отца. Это позволило сгладить напряжение: атмосфера потеплела, и вскоре все с интересом обсуждали юношу.