Абраам Ману – Пропавший Пианист (страница 2)

Голос его изменился. В нём зазвучали нотки, не свойственные обычно столь сдержанному аристократу – нотки холодного презрения.

– Но и вы, Билл, ничем сейчас не отличаетесь от него. Да, он ошибся, нарушив тишину ночи. Но вы превзошли его в грубости, в крике, в оскорблении. Я прошу вас успокоиться. Возьмите себя в руки.

Билл, злобно скривив рот, метнул на Энтони взгляд, полный неприязни и бессильной ярости. Бормоча под нос что-то неразборчивое, он резко развернулся и зашагал прочь, в сторону своего дома, тяжело топая по мостовой. Энтони молча смотрел ему вслед. Толпа, ещё минуту назад шумная и возмущённая, теперь стояла в тишине, будто приросшая к земле.

Он медленно повернулся к пианисту.

Тот стоял на пороге, с поникшей головой и выражением глубокой усталости на лице как человек, которому надоело защищаться.

И вдруг в глазах Энтони мелькнула тень боли. Он оглядел соседей одного за другим. Их лица, искажённые злобой, раздражением, предубеждением, были похожи на маски, а не на человеческие облики.

«Человек… творение Господне. По Его образу и подобию… Но разве таковым Он замыслил тебя? Алчным? Жестоким? Лживым? Готовым разорвать ближнего ради собственной выгоды? Смотрите… Смотрите, во что вы превратились. Ах… Как же больно мне за вас…» – думал он, чувствуя ту же горечь, что и каждый раз, когда вера в человечество снова давала трещину.

Он опустил взгляд и тихо сказал:

– Следует уважать искусство. В любом его проявлении, господа. Прошу – возвращайтесь по домам.

Словно разбуженные от заклинания, люди один за другим стали расходиться, избегая взгляда Энтони. Их шаги были неловки, как у провинившихся учеников, и никто не произнёс ни слова. Луиджи всё это время стоял босиком у окна. Сердце его билось быстро, но теперь от восторга. Он смотрел на отца с восхищением, с тем чувством, которое испытывает мальчик, увидев, как его отец способен, одним словом, усмирить бурю. Он улыбался, внутренне торжествуя. Но внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд и вздрогнул. Энтони стоял на улице, глядя прямо на него. Луиджи отшатнулся и поспешно прикрылся занавеской, но не смог удержаться вновь приоткрыл её чуть-чуть, продолжая тайно наблюдать за отцом.

Воистину, это была ночь чёрная, как мантия смерти. Ни луны, ни звёзд небо было плотнее самой земли. Облака скользили по нему, как мрачные волны, предвещая бурю нового потопа.

– Видимо, дождь будет… – пробормотал Энтони, глядя в небо.

– Да… и ветер поднимается, – с лёгким вздохом отозвался пианист.

– Что ж… доброй ночи. Хотя, пожалуй, уже начинает светать, – произнёс Энтони и шаг за шагом направился к своему дому.

– Постой… Энтони… – вдруг остановил его голос сзади.

Энтони обернулся.

– Да?

– Прими мою признательность за помощь и… – начал было пианист, протягивая руку, но Энтони, подняв ладонь, остановил его сдержанным жестом.

– В этом нет необходимости, Юлиус. Это мой долг.

– Тем не менее… – с твёрдостью в голосе возразил пианист, всё же протянув руку.

Энтони пожал её, кивнул и сказал с лёгкой усмешкой:

– Ладно. Спокойной ночи. И постарайся больше не шалить, хорошо?

– Ладно-ладно…

«Юлиус? Вот как его зовут…» – прошептал Луиджи, стоя у окна. Он медленно отступил назад и сел на кровать. «Но откуда отец его знает? Они даже на “ты” разговаривают… Интересно, удастся ли мне когда-нибудь увидеть этого Юлиуса вблизи?» – думал он, бессознательно покусывая ноготь на пальце. И тут голос, тёплый и знакомый, вырвал его из размышлений:

– Малыш? Сынок, почему ты ещё не спишь?

Он резко обернулся, словно проснулся от глубокого сна. В дверях стоял отец. Он подошёл, положил руку ему на голову и мягко сказал:

– Не стоит пользоваться тем, что у тебя завтра свободный день. Надо ложиться вовремя, чтобы ты вырос крепким и здоровым, сынок.

Луиджи, смутившись от укора, который не был ни резким, ни суровым, а лишь доброжелательным, опустил взгляд и тихо прошептал:

– Простите, отец. Я просто забылся…

– Ну тогда марш в постель! – произнёс Энтони, улыбаясь.

Луиджи сразу лёг, натянув одеяло почти до носа. Энтони склонился, поцеловал его в висок и прошептал:

– Спокойной ночи, Луиджи. Сладких тебе снов.

– Подождите, отец! – воскликнул Луиджи, схватив его за руку. Он уже не мог больше молчать – вопрос, что гложет его душу, требовал ответа.

– Что? – Энтони удивлённо посмотрел на сына.

– Почему все вы презираете пианиста?