Абраам Ману – Пропавший Пианист (страница 4)
– Что случилось? Где ты витаешь, сынок? И за кем, позволь спросить, ты так пристально наблюдаешь? – спросил Энтони, приближаясь к окну.
– А… – вырвалось у Луиджи, голос его пересох.
– Ах вот оно что, – сказал Энтони, хитро улыбаясь. – Вижу, твоё сердце начинает биться иначе… И вижу, что внимание твоё привлекло это прелестное создание.
Он нагнулся и, прошептав Луиджи на ухо, добавил:
– Скажу тебе по секрету, сынок: ты не ошибся.
От слов отца на лице Луиджи появилась невольная улыбка.
– Ну, да ладно. Пошли вниз, – продолжил Энтони. – У нас чаепитие и завтрак. И, насколько я понимаю, мне уже не нужно тебе сообщать, что к нам пришли гости?
– Да, отец, – кивнул Луиджи.
Энтони закрыл окно, и они вместе вышли из комнаты.
Их дом был двухэтажным: наверху три спальни, внизу просторная гостиная, кухня и три уборные: две на втором этаже, одна для гостей. Дом хоть и старинный, но уютный, с атмосферой тепла и уюта.
На стенах висели картины большие и малые, старинные и современные. Энтони с юности коллекционировал живопись, отдавая предпочтение душевным и редким работам.
Цветы в керамических горшках украшали каждый угол. Их выращиванием занималась сама Меридит, создавая в доме ароматную симфонию из зелени и красок.
Особую атмосферу придавал запах смесь старого дерева, масляной краски и свежих бутонов.
Мебель была антикварной, в тёплых тонах чёрного и коричневого. Стол, накрытый белой скатертью с вышивкой ручной работы, и кресла с витыми ножками придавали комнате особый шарм. Потолки были высокими, украшены светло-голубой лепниной и позолотой.
В центре зала свисала великолепная хрустальная люстра, отражая утренний свет по всей комнате.
А на самом видном месте стояли старинные часы – с тонким звоном и глубокой тенью времени в каждом их ударе.
– Здравствуй, Луиджи! – радостно воскликнула Адель, заметив его, спускающегося с лестницы.
Сердце Луиджи наполнилось бурным, неуправляемым чувством. Он сам не понимал, как должен себя вести. Подойдя к девушке, он, как истинный джентльмен, легко поцеловал её руку и, немного смутившись, ответил:
– Здравствуй, дорогая Адель. Надеюсь, ты в добром здравии?
– Благодарствую, молюсь о твоём здоровье, – с тёплой улыбкой ответила красавица.
К этому моменту к ним подошёл Энтони, весело заметив:
– Дорогие мои… может, пойдём?
Но дети словно не слышали его – их взгляды были прикованы друг к другу, и время, казалось, застыло.
– Луиджи! Адель! – усмехнулся Энтони, заметив их рассеянность. – Вы меня слышите?
– Д-да, – одновременно и слегка заикаясь ответили оба.
– Какие же вы рассеянные этим утром… Хотя, – Энтони хитро прищурился, – я вас понимаю. Ну ладно, пойдёмте. Нас, наверное, уже заждались…
– Луиджи… – прошептала Адель, шагая рядом с ним. – Как ты думаешь… что понял твой отец?
– Я не знаю, – также шёпотом ответил он, едва заметно улыбаясь. – Но я чувствую, что в его словах был смысл…
– Смысл? Какой ещё смысл? – удивлённо переспросила она, глядя на него с растерянностью в глазах.
– Давай не отстанем… а то они рассердятся, – с мягкой усмешкой сказал Луиджи и, взяв её за руку, прибавил шагу.
Они вышли в сад, где их уже ждали Аманда и Меридит – их добрые и чуткие матери.
– О, дорогой Луиджи! – воскликнула мисс Аманда с неподдельной радостью. – Как ты себя чувствуешь?
– Благодарю, мадам, я вполне здоров, – вежливо ответил он, поклонившись.
– Ну, давайте все за стол! – торжественно произнёс Энтони.
Они расселись вокруг круглого стола, щедро уставленного вкуснейшими яствами. Луиджи оказался между гостями, напротив него села Адель, а по бокам родители. Сначала разговор вели Меридит и Аманда, оживлённо обсуждая нелепости лондонской моды. Луиджи же, смущённый присутствием Адель, молчал, до тех пор, пока к беседе не присоединился и Энтони:
– Скоро рождественские каникулы. Пора подумать о будущем нашего сына. Чем бы ему стоило заняться в свободное время?