А. Т. – Наследие Взрыва. Безразличие (страница 23)

Наконец Оливия остановилась возле развилки.

— Теперь вас разместят.

Виктор сразу посмотрел на Карму.

— Вместе?

— Нет, — сказал парень. — В разных домах. Это стандартное первичное размещение.

— Почему? — спросила Карма.

— Наблюдение проходит точнее, если новички первые сутки находятся отдельно. Кроме того, вам нужно восстановиться без взаимного влияния.

— Мы не влияем друг на друга, — сказал Виктор.

— Вы не можете этого знать.

Ответ был спокойным, но окончательным.

Карма почувствовала раздражение. Не резкое, не вспышкой, а тяжёлое, упрямое. Ей не нравилось, что их разделяют. Не нравилось, что всё уже решено. Не нравилось, что каждое правило здесь звучит так, будто спорить с ним бессмысленно.

Оливия шагнула к Виктору.

— Я провожу вас в жилой сектор Б. Там душ, чистая одежда, место для сна. Если захотите поесть — вас проводят в столовую. Вечером будет короткий опрос, ничего сложного.

— Опрос, — повторил Виктор. — Конечно.

Он посмотрел на Карму. В его взгляде было предупреждение и вопрос одновременно.

— Всё нормально? — спросил он.

Карма хотела ответить честно: нет, ничего нормального. Их впустили в подземный город, проверили без согласия, объяснили, что прошёл месяц, и теперь разводят по разным домам. Но честный ответ ничего бы не изменил, только дал бы сопровождающим ещё один повод записать их реакцию.

— Нормально, — сказала она. — Разберёмся.

Виктор кивнул, но не выглядел успокоенным.

— Если что-то будет не так

— Я найду способ дать знать.

Оливия не перебивала. Парень тоже. Но Карма была уверена: они слушали каждое слово.

Виктор ушёл с Оливией по левой улице. Её звонкий голос ещё какое-то время доносился издалека, объясняя ему что-то про сектор, расписание и правила обращения к дежурным. Потом голоса стихли.

Карма осталась со вторым сопровождающим.

Некоторое время они шли молча. Ей не хотелось первой начинать разговор, но молчание рядом с ним было не спокойным, а плотным. Он двигался размеренно, не оглядываясь, будто точно знал, что она идёт следом. Его костюм не шуршал, шаги почти не звучали. В этом человеке было что-то раздражающе закрытое. Даже Оливия в маске казалась живой, а он — частью системы.

Они свернули на более тихую улицу. Здесь дома были ниже, окна шире, а у подъездов стояли скамейки. На одной из них сидела пожилая женщина и чистила какой-то металлический прибор тонкой щёткой. Она подняла глаза на Карму, задержалась взглядом на её грязной одежде, потом молча вернулась к своему занятию. Чуть дальше мальчик лет десяти рисовал мелом на асфальте круги. Когда Карма проходила мимо, один из кругов сам собой дрогнул и растёкся тонкой линией, хотя ребёнок не касался его рукой.

Карма обернулась.

Мальчик быстро стёр рисунок рукавом.

— Не смотрите так долго, — сказал её сопровождающий.

— Почему?

— Новые люди пугают детей.

— А дети, которые двигают мел без рук, не должны пугать новых людей?

Он чуть повернул голову.

— Вы быстро привыкнете.

Карма усмехнулась.

— Не уверена, что хочу.

— Хотеть необязательно.

Эта фраза окончательно ей не понравилась.

Они подошли к одному из домов. Он выглядел просто: три этажа, светлые стены, широкая дверь, над входом табличка с номером сектора. Внутри пахло чистым бельём и тёплой водой. После лекарственного запаха подземного зала это было почти больно приятно.

— Здесь вы проведёте первые сутки, — сказал он. — Комната на втором этаже. Душ в конце коридора. Одежда будет внутри. Дверь не запирается снаружи, но выход из сектора для вас пока ограничен.

— То есть я могу ходить только там, где мне разрешат.

— Да.

— Вы даже не пытаетесь сделать это менее неприятным.

— Неприятная правда полезнее приятной лжи.

Карма посмотрела на него внимательнее. Маска по-прежнему скрывала лицо, но теперь ей почему-то захотелось узнать, что за ней. Не из симпатии. Из раздражения. Из желания понять, человек перед ней или просто голос Р-12, которому выдали тело.

— Как тебя зовут? — спросила она.

Он остановился у лестницы.

— Это важно?

— Ты знаешь моё имя. Я хочу знать твоё.

Он молчал достаточно долго, чтобы Карма решила: не ответит. Потом всё же сказал:

— Зови меня Стефан.

Голос прозвучал нехотя. Будто имя было не подарком, а уступкой.

Карма повторила его про себя.

Стефан.

Красивое имя. Слишком красивое для человека в закрытом костюме, который говорит правилами и не считает нужным объяснять больше необходимого. Наверное, выдуманное. Здесь вообще всё могло быть выдуманным: имена, должности, дружелюбные голоса, спокойные улицы, даже ощущение безопасности. Новая жизнь требовала новых названий, и Р-12, похоже, умел раздавать их щедро.

— Настоящее? — спросила она.

— Достаточно настоящее.

Они поднялись на второй этаж. Коридор был пустым, светлым и тихим. Стефан открыл дверь в небольшую комнату. Внутри стояла кровать, узкий шкаф, стол, стул и раковина у стены. На кровати лежал аккуратный комплект одежды: серые штаны, футболка, мягкая кофта, бельё, полотенце. Рядом — маленькая упаковка с мылом, зубной щёткой и расчёской.

Карма замерла на пороге.

После дороги всё это казалось почти роскошью. Чистая ткань. Вода. Кровать, на которой можно лечь, не проверяя сначала, не ползает ли рядом что-то в тумане. Но вместе с облегчением пришло другое чувство. Если людям дают чистую одежду и комнату, им легче забыть, что они всё ещё не свободны.

— Через час за вами зайдут, — сказал Стефан. — Если захотите есть, сообщите дежурному на первом этаже. Если станет плохо, нажмите кнопку возле двери. Если проявление начнёт выходить из-под контроля, не пытайтесь скрыть это.

— А если я просто захочу выйти?

— До вечернего допуска — только с сопровождением.

Карма прошла внутрь и коснулась пальцами полотенца. Мягкое. Сухое.

— Виктор будет в порядке? — спросила она, не оборачиваясь.