А. Т. – Наследие Взрыва. Безразличие (страница 22)

Виктор покосился на неё. Он явно хотел сказать, что после всего, через что они прошли, отказаться от еды странно. Но промолчал.

Оливия и парень переглянулись. Маски скрывали лица, но пауза была достаточно выразительной.

— Усталости тоже нет? — спросил парень.

Карма задумалась. Усталость была, но не такая, какой должна быть. Тело болело местами, одежда неприятно липла к коже, голова была тяжёлой от количества событий, но настоящего желания лечь и отключиться не было. Голод тоже будто стоял где-то далеко, за стеклом.

— Не так, как должно быть, — ответила она.

— Возможно, смешанный подтип, — сказала Оливия уже более тихо. — Или реакция после внешнего воздействия.

— У вас такое бывает? — спросил Виктор.

— Бывает почти всё, — ответил парень. — Просто не так часто.

Виктор нахмурился ещё сильнее.

— Тогда почему нас не обследуют нормально? Вы не знаете, кто мы. Не знаете, что мы принесли с собой. Может, мы заражены, нестабильны или опасны для вашего города.

— На данный момент угрозы не обнаружено, — сказал парень.

— На данный момент? — повторила Карма.

— Вас уже проверили.

Она медленно повернулась к нему.

— Когда?

— Пока вы спускались.

На секунду стало очень тихо. Даже шум города будто отступил. Карма снова вспомнила тёмное помещение, красные точки, белые лучи, свет, который бегал по коже, как чужие пальцы. Тогда ей казалось, что их просто провели через странную систему безопасности. Теперь стало ясно: всё было гораздо глубже.

— Это была проверка? — спросила она.

— Первичная диагностика, — уточнил парень. — Температура, внешние повреждения, признаки заражения, уровень нестабильности, реакция на сканирование, базовые показатели проявления. Этого достаточно, чтобы впустить вас в город под наблюдением.

— Под наблюдением, — повторил Виктор. — Отлично.

— Вы бы предпочли, чтобы вас не впустили?

Виктор ничего не ответил.

Карма тоже промолчала. Вопрос был неприятно точным. Снаружи их ждали туман, разрушения и неизвестность. Здесь — правила, скрытые проверки и люди в масках. Выбор был, но не тот, который хочется иметь.

После этого их повели в один из корпусов неподалёку от центрального здания. Внутри было светло и прохладно. Коридоры пахли чистотой, бумагой и слабым озоном от техники. На стенах висели информационные панели, схемы города и таблицы, которые Карма сначала приняла за медицинские инструкции. Но стоило подойти ближе, как она поняла: это было описание нового мира.

Оливия остановилась у большой панели с заголовком: «Классификация адаптированных».

— Вам нужно хотя бы общее представление, — сказала она. — Не для отчёта. Для собственной безопасности.

На панели были разделы, оформленные сухо и понятно.

На таблице была показана общая классификация адаптированных. В самом верху стояло одно слово — «Адаптированные», а от него расходились основные ветви типов. Схема выглядела сухо и официально,

Самой большой веткой были стихийные — адаптированные, чьи способности связаны с управлением природными силами, средой или физическими явлениями. Внутри этой группы выделялись подтипы: пирокинетические — огонь и высокая температура, гидрокинетические — вода и влага, аэрокинетические — воздух и давление, геокинетические — земля, камень и грунт, электрокинетические — ток и молния, термокинетические — тепло и холод, металлокинетические — металл. Рядом с каждым подтипом коротко указывалось, чем он опасен: пожаром, разрушением поверхности, сбоями техники, удушьем, обморожением, перегревом или повреждением конструкций Р-12.

Отдельным блоком стояли биологические. К ним относились гемокинетические, связанные с кровью, тканевые, влияющие на мышцы, кожу, кости и восстановление тела, а также органические, работающие с живыми структурами, ростом, разложением и изменением органики. Этот раздел выглядел особенно неприятно, потому что почти все предупреждения касались прямого воздействия на живых людей.

После них шли голосовые — адаптированные, чья сила проявлялась через звук, речь, частоту или вибрацию. В таблице было указано, что такие способности могут оглушать, сбивать концентрацию, влиять на состояние человека или заставлять его реагировать на команду.

Рядом находились когнитивные. Их описание было самым расплывчатым: восприятие, память, внимание, эмоции, решения. Такие адаптированные воздействовали не на среду и не на тело, а на то, как человек думает, чувствует и воспринимает происходящее.

Последними были неопределённые — те, чьё проявление ещё не удалось отнести ни к одному типу. Рядом с ними стояли пометки о повторной диагностике, наблюдении и ограниченном допуске до уточнения.

В нижней части таблицы отдельно был указан допуск к арене. Он зависел не от самого типа адаптации, а от стабильности проявления, уровня контроля, реакции на стресс и риска для окружающих. Напротив некоторых категорий стояли отметки: «допущен под наблюдением», «только после тренировки», «ограниченный режим» или «допуск запрещён». Арена здесь выглядела не как место для испытания силы, а как фильтр: туда отправляли только тех, чьи способности уже можно было проверить, не разрушив половину сектора.

— Вы всё это уже знаете? — спросила Карма.

Оливия повернулась к ней.

— Не всё. Но достаточно, чтобы не начинать каждый раз с нуля.

— Когда вы успели? — спросил Виктор. — После аварии прошло не знаю. Несколько дней? Неделя?

Парень молчал пару секунд, будто решал, насколько мягко стоит отвечать.

— Месяц.

Карма не сразу поняла слово.

— Что?

— Уже около месяца мир находится в состоянии вечного дня и тумана, — сказал он. — Для внешних территорий время ощущается нестабильно. Люди часто ошибаются в сроках. Особенно те, кто долго был вне защищённых зон.

Виктор шагнул ближе к панели, будто хотел найти там подтверждение или опровержение.

— Месяц? Этого не может быть.

— Может, — ответила Оливия, и её голос впервые стал менее ярким. — У многих такая реакция. Снаружи дни не разделяются нормально. Нет ночи, нет привычных ориентиров, сон сбивается, память начинает склеивать события. Иногда люди уверены, что прошло два дня, а на самом деле — две недели.

Карма стояла неподвижно.

Месяц.

Это слово не укладывалось в голове. Она помнила дорогу, туман, разговоры с Виктором, страх, редкие остановки, обрывки сна. Но месяц? Где были эти дни? Почему тело не помнило их как месяц? Или помнило, просто она не хотела признавать?

Она посмотрела на свои руки. На грязь под ногтями, на кожу, ставшую бледнее в этом ровном свете. Всё это могло принадлежать человеку, который прошёл через месяц. И всё равно внутри что-то сопротивлялось.

— В Р-12 ведут календарь? — спросила она.

— Да, — ответил парень. — И часы. Насколько это возможно.

— Насколько возможно?

— После аварии не всем механизмам можно верить.

Эта фраза прозвучала хуже, чем могла бы. Карма вдруг подумала, что они попали не просто в город, где выжившие собрали порядок из обломков. Они попали в место, которое уже успело столкнуться с вещами, о которых она и Виктор ещё даже не догадывались.

Экскурсия продолжилась, но теперь Карма слушала иначе. Оливия говорила про жилые сектора, общие кухни, медицинский корпус, распределение одежды и душевые, про то, что новичкам первые дни не дают тяжёлых задач. Про запрет выходить за пределы города без допуска. Про объявления, которые иногда звучат по громкой связи, и про сигналы тревоги, которые нужно запомнить сразу.

Карма старалась удержать всё в памяти, но информация ложилась неровно. Слишком много нового. Слишком много правил. Слишком много спокойствия в голосах тех, кто всё это объяснял. Чем спокойнее они говорили, тем сильнее хотелось спросить, сколько людей погибло, пока эти правила появились.

На одной из улиц им навстречу прошла группа подростков. Пятеро, может шесть человек, все в одинаковой тренировочной одежде. Один держал руку у груди, будто боялся отпустить что-то невидимое. У другой девушки волосы слегка шевелились, хотя ветра не было. Самый высокий парень шёл в перчатках, и от его пальцев время от времени срывались слабые искры. Никто из сопровождающих не удивился.

Карма проводила их взглядом.

— Они тоже адаптированные?

— Да, — ответила Оливия. — Группа начального контроля. Сегодня у них, скорее всего, теория и малый зал.

— Малый зал — это звучит почти утешительно, — сказал Виктор.

— Лучше малый зал, чем улица, — спокойно ответил парень. — Проявление, случившееся без подготовки, редко заканчивается хорошо.

Карма не спросила, что именно он видел. По голосу было понятно: достаточно.

К концу обхода город стал казаться не меньше, а больше. Сначала он выглядел компактным, но за ровными улицами скрывались сектора, переходы, внутренние дворы, технические входы и лестницы вниз. Р-12 жил не только на поверхности. Под ним, вероятно, находилось ещё что-то — те коридоры, залы, системы проверки, склады, лаборатории или укрытия, о которых новичкам не рассказывают в первый день.