А. Т. – Наследие Взрыва. Безразличие (страница 13)

— Мы точно едем к людям? — спросила девушка.

— Мы едем к сигналу.

— Это не одно и то же.

— Я знаю.

Чем дальше они уходили от города, тем мрачнее становилась дорога. Не из-за темноты — ночь всё ещё не наступала. Мрачность собиралась из деталей: пустые посты у развязок, перевёрнутый автобус на обочине, пятна на асфальте, не похожие ни на масло, ни на кровь, царапины на крышах машин, слишком высокие для человека и слишком глубокие для животного.

Первая остановка произошла внезапно.

Сначала пришёл звук.

Это был не рёв и не крик. Нечто среднее между разорванным металлом и живым горлом, протянутым до предела. Низкий, влажный, рваный звук прокатился по трассе, ударился о пустые машины, прошёл через салон и будто застрял под рёбрами.

Все внутренние инстинкты взвыли одно и то же: газ.

Не тормозить.

Не смотреть.

Уехать.

Виктор резко поднял руку.

— Стой.

— Нет.

— Стой. Оно может быть впереди.

— А если сзади?

— Тогда мы уже опоздали.

От такой честности хотелось ударить его локтем в лицо. Но логика была. Проклятая, холодная логика.

Машина замедлилась. Тормоза скрипнули. Двигатель захрипел на холостом ходу. Туман впереди дрогнул.

Сначала показалось, что из серой пелены выходит человек на четвереньках. Потом пропорции распались.

Тело было худым, жилистым, с серо-розовой кожей, натянутой на выступающие кости. Длинные непропорциональные руки почти доставали до земли, большие лапы раскрывались и сжимались, показывая острые кривые когти. Позвоночник выгибался под кожей рваной линией. Плечи торчали высоко, неправильно, будто скелет внутри собирали наспех и без знания человеческой формы.

Голова напоминала то ли мутировавшую крысу, то ли обезьяну из больного кошмара: маленькие светящиеся глаза, огромные уши, плоский нос и широко раскрытая пасть с крупными жёлтыми зубами. Слюна тянулась вязкими нитями и падала на асфальт, где тут же темнела.

Существо замерло посреди трассы.

Машина тоже.

Время сжалось до узкой полосы между вдохом и движением.

— Теперь газ, — сказал Виктор.

Педаль ушла вниз. Двигатель взвыл. Машина рванула вперёд.

Тварь метнулась в сторону с невозможной скоростью, но не убежала. Длинное тело скользнуло по асфальту, оттолкнулось задними лапами, и через мгновение чудовище ударилось о капот.

Металл прогнулся.

Пасть раскрылась у лобового стекла.

Жёлтые зубы щёлкнули так близко, что звук прошёл по нервам, как нож по стеклу. Существо вскарабкалось выше, когти с мерзким скрежетом впились в крышу. Машину бросило влево. Виктор схватился за панель, потом резко потянулся к рулю, помогая удержать направление.

— К отбойнику! — рявкнул Виктор.

— Отпусти руль!

— Тогда нас перевернёт!

— Отпусти!

Голос девушки оказался сильнее, чем ожидалось. Не громче — твёрже. Виктор убрал руку.

Тварь била по стеклу. Трещины побежали белыми жилками. Пасть снова раскрылась, и на этот раз стало ясно: ещё удар — и стекло не выдержит.

Но страха не было.

Паники тоже.

Внутри наступила пугающая ясность. Мир сузился до светящихся глаз, скалящейся пасти и одного точного знания: эта тварь не имеет права быть здесь. Не имеет права касаться машины. Не имеет права решать, кто станет добычей.

Девушка подняла взгляд прямо на существо.

Виктор что-то сказал, но слова не дошли. Всё лишнее исчезло. Осталось только желание — тяжёлое, чистое, без малейшего сомнения. Не просьба. Не мольба. Приказ, рождённый не разумом, а чем-то глубже: сердцем, костями, каждой новой неправильной клеткой.

— Уходи прочь, — произнесла девушка.

Тихо.

Чётко.

Так искренне, будто вместе с этими словами наружу вышла вся воля, которая до сих пор удерживала от падения.

Существо застыло.

Маленькие светящиеся глаза дрогнули. Пасть осталась раскрытой, но звук оборвался. Когти ещё цеплялись за крышу, царапая металл, однако напор исчез. Тварь вдруг опустила голову — не как испуганный зверь, а как тот, кто узнал силу выше собственной.

Потом длинные пальцы разжались.

Тело сорвалось с машины, ударилось о трассу, перекатилось через плечо и бросилось в туман.

Машина продолжала нестись вперёд. Асфальт мелькал под колёсами, двигатель хрипел, треснувшее стекло вибрировало от скорости. Никто не говорил. Даже Виктор, казалось, впервые потерял свою холодную собранность.

Через несколько минут трасса расширилась, а туман отступил к обочинам. Только тогда Виктор произнёс:

— Остановись.

На этот раз спорить не было сил.

Машина съехала к краю дороги и замерла. Двигатель всё ещё работал, но его звук казался далёким, будто доносился из соседней комнаты. Руки сами отпустили руль. Пальцы дрожали не от страха — от внезапной пустоты.

Впервые за долгое время пришла усталость.

Настоящая. Тяжёлая. Живая.

Она накрыла сразу, как волна: тело стало чужим, веки налились свинцом, мысли начали расползаться.

Виктор смотрел молча.

В этом взгляде больше не было прежней уверенности. Там появилось то, что мужчина явно привык прятать: потрясение. Не восторг. Не благодарность. Скорее осторожный ужас человека, который увидел подтверждение своей самой плохой догадки.

— Что ты сделала? — спросил Виктор.

Ответить хотелось честно.

Но честности не было.

— Не знаю.