А. Т. – Наследие Взрыва. Безразличие (страница 1)
А. Т
Наследие Взрыва. Безразличие
Глава 1
Будильник зазвонил в шесть ноль пять.
Несколько секунд телефон вибрировал где-то рядом с подушкой, противно дрожал по простыне и требовал начать день, будто имел на это право. Девушка лежала с закрытыми глазами и делала вид, что не слышит. За тонкими шторами серел ранний свет; не утро даже, а его черновик — мутный, холодный, недоделанный.
— Уже встаю, — хрипло сказала она в пустую комнату, хотя никуда вставать пока не хотелось.
Студия встретила привычной теснотой: кровать, стол, узкая кухня, шкаф у стены, несколько коробок под окном, которые уже третий месяц должны были переехать на балкон, если бы балкон существовал. В двадцати пяти квадратных метрах всё находилось слишком близко друг к другу, и даже воздух по утрам казался использованным. Здесь трудно было потеряться, зато легко было почувствовать, что жизнь собрали из компромиссов и поставили на минимальную площадь.
Телефон удалось нащупать не сразу. Экран вспыхнул слишком ярко, ударил по глазам и показал уведомление от новостного канала:
«Возможны перебои связи в связи с запуском нового энергетического контура»
Под ним висело ещё одно уведомление, вчерашнее, от мамы: «Ты опять не отвечаешь. Я просто хотела узнать, как ты». Девушка посмотрела на него пару секунд и смахнула вместе с новостями. Читать новости до кофе было вредно для психики, а отвечать маме до кофе — ещё хуже, потому что после её «как ты?» всегда приходилось выбирать правильную версию себя. Сегодня такой версии не было.
Несколько секунд девушка просто сидела на краю кровати, глядя в пол. В голове гудело, будто сон не закончился, а только сменил форму. Ночью ей действительно что-то мешало: низкий, тянущийся звук, похожий то ли на далёкий самолёт, то ли на огромный трансформатор за стеной. Гул возникал на границе сна, пропадал, возвращался снова и оставлял после себя неприятное давление в ушах. Утром от него осталась тяжесть за глазами и странное ощущение, что мир проснулся раньше людей и теперь ждёт, когда они заметят.
Завтракать не хотелось. Да и особенно нечем было. На кухне лежал одинокий банан с тёмным боком, в холодильнике стоял йогурт, срок годности которого девушка не хотела проверять из уважения к себе. После короткой оценки запасов решение пришло само: кофе на работе считается едой, если не думать об этом слишком внимательно.
Горячая вода в душе сначала упрямо не шла, потом ударила резко, почти обжигающе, и пришлось отскочить к стене, тихо выругавшись. Давление в трубах дёрнулось, в сливе что-то булькнуло, а из крана на секунду потянуло металлическим запахом, таким тонким, что его можно было списать на старые трубы. Девушка так и сделала. В этом доме половину странностей можно было списать на старые трубы, вторую половину — на управляющую компанию.
Полотенце попалось первое с края, волосы удалось высушить быстро, без попыток сделать красиво — просто чтобы не капали на воротник. Перед шкафом пришлось задержаться дольше. Вещей хватало, но ни одна не подходила к настроению человека, который уже устал, хотя день ещё не начался. В конце концов рука сама потянулась к любимому розовому костюму: достаточно яркому, чтобы выглядеть собранно, и достаточно удобному, чтобы не ненавидеть себя к обеду.
— Сойдёт, — решила девушка.
У маленького зеркала на столе косметичка раскрылась как аптечка первой помощи. Тонкий слой крема, чтобы скрыть усталость. Немного туши, потому что без неё лицо выглядело так, будто неделя уже победила. Бальзам на губы. Всё. Отражение получилось почти нормальным: не хорошо, не плохо, просто человек, который идёт на работу и делает вид, что выспался.
Телефон снова загорелся. В рабочем чате уже кто-то писал несколько сообщений подряд, одно длиннее другого. Девушка даже не открыла. Если проблема появилась до девяти утра, значит, это была не её проблема. По крайней мере, ещё час она имела право в это верить.
Приложение такси загружалось дольше обычного. Кружок на экране крутился так упорно, будто тоже сомневался, стоит ли сегодня куда-то ехать. Сеть то появлялась, то пропадала, карта на мгновение стала серой, потом рывком вернулась к нормальным цветам. Наконец нашлась белая «Киа». Восемь минут.
Сумка, ключи, телефон, наушники. Потом ключи ещё раз, потому что без этого ритуала выйти из квартиры было невозможно. У двери девушка на секунду замерла и оглянулась: свет выключен, окно закрыто, плита холодная. Жизнь под контролем. Хотя бы в пределах двадцати пяти квадратных метров.
Она уже потянулась к ручке, когда пальцы сами коснулись левого запястья и не нашли привычной тонкой цепочки. Пришлось вернуться к столу. Браслет лежал рядом с косметичкой: серебристый, простой, с маленькой круглой подвеской без узора. Мама подарила его на прошлый день рождения и сказала тогда странную фразу: «Иногда вещь просто должна быть рядом». Девушка тогда посмеялась, но с тех пор почему-то ни разу не вышла из дома без него. Замок щёлкнул, металл холодно лёг на кожу, и только после этого внутри стало чуть спокойнее.
На улице было серо и прохладно. Воздух пах мокрым асфальтом, пылью и утренними выхлопами, но в привычную городскую смесь вмешивалось что-то ещё — сухая горечь, как после перегоревшей проводки. Во дворе хлопнула дверь подъезда, кто-то громко ругался по телефону, с дороги донёсся сигнал машины. Обычное утро старательно притворялось обычным.
Девушка отошла от входа, достала из пачки сигарету и прикурила, прикрыв огонёк ладонью от ветра. Первая затяжка была горькой и привычной. Дым ушёл в сторону дороги, расползся тонкой лентой и почему-то долго не рассеивался.
В приложении оставалось семь минут.
Такси почти не двигалось.
— Конечно, — тихо сказала она. — Куда же без этого.
У подъезда стояла соседка с маленькой собакой. Обычно пёс тянул поводок к кустам с такой уверенностью, будто там решалась судьба человечества, но сегодня вдруг остановился, поджал хвост и уставился куда-то вверх, на серое небо между домами.
— Доброе утро, — сказала соседка.
— Если вы так считаете.
Соседка усмехнулась, но сразу снова посмотрела на небо. Лицо у неё было не испуганное, скорее недовольное, как у человека, которому мешают понять, что именно не так.
— Слышали ночью?
— Что?
— Гул какой-то. Будто самолёт низко прошёл. Или поезд под землёй. У нас стаканы в серванте звенели.
Девушка пожала плечами.
— Я спала.
На самом деле спала плохо. Но обсуждать собственную бессонницу у подъезда, с сигаретой в руке и пустым желудком, не хотелось. Чужие тревоги имели неприятное свойство прилипать.
Собака тихо заскулила. Не громко, без истерики, но так тонко, что звук прошёл по коже. Соседка одёрнула поводок, пробормотала что-то ласковое, а девушка машинально подняла глаза. Небо выглядело низким и плотным. На севере, там, где за кварталами начиналась промышленная зона, висело бледное пятно, едва заметное за облаками. Не солнце. Солнце должно было быть в другом месте.
Телефон снова прислал уведомление:
«Возможны перебои связи из-за плановых работ на энергетическом объекте»
Палец смахнул сообщение быстрее, чем глаза успели дочитать. Плановые работы, пробки, срочные отчёты, чужие разговоры у подъезда — всё это было частью одного большого, скучного механизма, который каждое утро запускался заново. Если начать обращать внимание на каждый скрип этого механизма, можно было так и не выйти из дома.
Такси свернуло во двор через десять минут вместо восьми. Водитель остановился чуть дальше подъезда, и пришлось идти по лужам, осторожно обходя мокрые пятна у бордюра. Окурок полетел в урну. Сумка легла на плечо привычным весом.
— Здравствуйте, — сказал водитель, не оборачиваясь.
— Доброе, — ответила девушка и села на заднее сиденье.
До бизнес-центра добрались почти вовремя, хотя город по дороге вёл себя страннее обычного. На одном перекрёстке светофор мигал жёлтым, хотя пробок ещё не было; на другом электронное табло показывало сразу три разных времени, и ни одно не совпадало с телефоном. Радио у водителя несколько раз захрипело, проглотило половину фразы диктора и вернулось рекламой окон, которые обещали тишину, тепло и рассрочку без переплат. На проспекте, возле остановки, люди стояли слишком неподвижно, задрав головы к небу, но машина быстро проехала мимо, и объяснение осталось где-то за стеклом.
Девушка пыталась не смотреть на северное пятно. Чем дольше его замечаешь, тем труднее убедить себя, что это просто свет между облаками.
Такси остановилось у бизнес-центра в восемь пятьдесят две. У крыльца уже толпились люди: кто-то допивал кофе, кто-то говорил по телефону, кто-то стоял с таким лицом, будто мысленно увольнялся третий год подряд. Стеклянные двери раскрывались и закрывались, выпуская наружу запах кофе, влажной одежды и дешёвого освежителя воздуха из холла.
Пачка сигарет в сумке оказалась почти пустой.
«Пора бросать», — подумала девушка.
Мысль пришла привычно, без нажима. Она появлялась часто: утром у подъезда, вечером после работы, иногда ночью у открытого окна, когда город шумел внизу и казался бесконечным. Эта мысль ни к чему не обязывала. Просто ещё одна попытка доказать себе, что над жизнью всё ещё есть контроль.
Внутри бизнес-центра было теплее и шумнее. На первом этаже гудели голоса, пищали турникеты, шуршали бахилы уборщицы у входа. Над стойкой администратора висел экран с новостями без звука. Бегущая строка сообщала о запуске дополнительного контура на Северном энергетическом кластере и возможных кратковременных перебоях связи. Ниже мелькали кадры: серые корпуса, вышки, ограждения, люди в касках, длинная линия проводов, уходящая в туман.