А. Роуден – Наследник тьмы (страница 6)

Они молча смотрели друг на друга. Секунда тянулась как вечность.

– Ты, – наконец прошептала Лила. Её голос звучал чужим. – Что… что ты такое?

Кай потупил взгляд. Его плечи сгорбились.

– Я могу войти? – его голос был хриплым от усталости.

– Ненадолго.

Она молча отступила, пропуская его. Он вошёл, и его присутствие заполнило маленькую комнату, сделало её тесной. Он стоял, не зная, куда деть руки, избегая её взгляда.

– Лила, – он начал, потом замолчал, сглотнув. – То, что ты видела…

– Я видела, как ты превращался в зверя, – холодно закончила она за него. Её собственное спокойствие пугало её. – Я видела твои глаза. Я слышала твой голос. Ты… оборотень.

Последнее слово повисло в воздухе, тяжёлое и нереальное, как кошмар.

Кай зажмурился, будто от физической боли.

– Да, – это было не признание, а стон. Выдох обречённого человека. – Я… да.

Он рискнул взглянуть на неё. Он ждал крика. Истерики. Ужаса. Он видел, как она побледнела, как её пальцы впились в спинку стула. Но она не закричала. Не убежала.

– Почему? – спросила она, и в её голосе звучала не паника, а жажда понимания. – Как?

– Наследственность, – коротко сказал он. – Проклятие рода Вандерфельдов. Каждое полнолуние. Я не… я не могу это контролировать.

– Ты… убиваешь людей? – её голос дрогнул.

– НЕТ! – он резко поднял голову, и в его глазах вспыхнул огонь. – Никогда. Я ухожу. В лес. Охочусь на… на животных. Оленей, кроликов. Я ненавижу это. Но я не монстр. Не в этом смысле.

Он говорил с такой яростной искренностью, что ей трудно было не поверить. Она видела отвращение на его лице, когда он говорил об охоте.

– Все… все знают? – спросила она, оглядываясь, будто стены теперь имели уши.

– Никто! – он нервно провёл рукой по волосам. – Ну, то есть… Джейк. И… Хранитель. Человек, который помогает мне. Больше никто. Моя семья… мы скрываем это. Веками.

Он сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отпрянула. Боль, мелькнувшая в его глазах, была острее любого упрёка.

– Лила, пожалуйста, – его голос снова сорвался. – Ты не должна никому говорить. Если узнают… меня уничтожат. Мою семью уничтожат. Охотники… они настоящие. И они не станут разбираться.

Он смотрел на неё, и в его взгляде была вся его боль, весь его страх. Он был не всемогущим наследником, а загнанным зверем, прижатым к стене.

Лила медленно выдохнула. Её разум, наконец, сдался под тяжестью доказательств. Это было безумие. Но это была правда.

– Книга, – тихо сказала она, указывая на стол. – Я нашла её в оранжерее.

Кай взглянул на гравюру и содрогнулся.

– Да, – прошептал он. – Это я. Вернее… часть меня.

Он ждал. Ждал её приговора.

Лила смотрела на него. На этого мальчика, который носил в себе такое чудовищное бремя. Который каждый месяц был вынужден становиться тем, кого презирал. Который жил в постоянном страхе разоблачения.

И вдруг она поняла. Поняла его бунт. Его цинизм. Его стены. Это была не прихоть богатого наследника. Это была защита. Единственный способ выжить в мире, который уничтожил бы его, узнай он правду.

– Я… я не скажу, – наконец выдохнула она. Слова дались ей с трудом.

Облегчение, промелькнувшее на его лице, было таким ярким, таким искренним, что её сердце сжалось.

– Спасибо, – он прошептал. – Ты не представляешь…

– Но, Кай, – перебила она его, и её голос снова стал твёрдым. – Это… ненормально. Это опасно.

– Я знаю, – он опустил голову. – Я знаю.

Он постоял ещё мгновение, словно желая что-то сказать, но не находя слов. Потом кивнул и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь с тихим щелчком.

Лила осталась одна. Тишина в комнате была оглушительной. Она подошла к окну. На небе, бледное и безразличное, висела убывающая луна. Теперь она всегда будет видеть в ней не просто небесное тело, а спусковой крючок для кошмара того, кого она… кого она что? Боялась? Жалела?

Она не знала. Знало только, что её упорядоченный мир, построенный на логике и фактах, рухнул. И на его обломках осталось лишь тихое, леденящее душу понимание и образ измученных золотистых глаз, умоляющих о пощаде.

Глава 8. Хрустальный шар и свинцовое бремя

«Знать чужую тайну – всё равно что держать в руках хрустальный шар, в котором бьётся чужое сердце. Ты видишь каждую трещинку, каждую боль, и боишься дышать, чтобы не раздавить его. Это бремя свинцовое, и нести его – всё равно что нести часть его души».

Тишина после его ухода была густой, тяжёлой, словно воздух в комнате превратился в сироп. Лила стояла, прислонившись к двери, и слушала, как её собственное сердце медленно, гулко отстукивает ритм в ушах. Оборотень. Слово эхом отдавалось в её черепе, абсурдное и ужасающее. Она провела пальцами по корешку старой книги, ощущая шершавость кожи. Это была не выдумка. Не сон.

Она подошла к узкому зеркалу над раковиной и внимательно посмотрела на своё отражение. Та же Лила Вэнс. Прямые каштановые волосы, собранные в пучок, ясные зелёные глаза, в которых теперь поселилась тень. Ничто внешне не изменилось, но внутри всё перевернулось. Она стала хранителем тайны, способной разрушить жизнь.

Весь этот день прошёл как в тумане. На уроках она механически записывала лекции, но слова не имели смысла. Её взгляд постоянно непроизвольно находил Кая. Он сидел через два ряда, ссутулившись, его обычно уверенная осанка сменилась усталой скованностью. Он ни разу не посмотрел в её сторону, но она чувствовала его напряжение, словно между ними была натянута невидимая струна, которая вибрировала от каждого его движения.

На перемене в библиотеке она взяла книгу по европейскому фольклору. Её пальцы сами нашли раздел о ликантропии. Она читала о «болезни», о проклятиях, о серебре и полнолунии. Сухие академические тексты вдруг ожили, наполнились кровью и болью. Теперь у этого монстра из легенд было лицо. Золотистые глаза, чёрные взъерошенные волосы и следы страданий вокруг губ.

Она вспомнила его в оранжерее. Не зверя, а человека. Его панику. Его отчаянный крик: «Уходи!» Он пытался защитить её. Даже в тот момент, когда терял контроль над собой, его первой мыслью была её безопасность.

Это понимание ранило её по-новому. Глубже страха.

После последнего урока она собирала вещи в шкафчике, когда услышала за спиной сдержанный спор.

– …просто проверяю, всё ли в порядке, – это был голос Макса Фостера. – После вчерашнего представления в оранжерее. Слухами полнится вся школа.

Лила прикрыла дверцу шкафчика и обернулась. Макс стоял рядом с Каем, его поза была развязной, но глаза, холодные и голубые, были пристально устремлены на него. Рядом с Максом, как тень, стоял тот самый охранник, Грэм.

– Никакого представления не было, Фостер, – Кай ответил ровным голосом, но Лила, теперь зная правду, уловила в нём лёгкое напряжение. – Просто небольшой беспорядок. Разбили горшок.

– Горшок? – Макс усмехнулся. – Мне показалось, ты там целый зоопарк устроил. Или это у тебя новые методы садоводства? Рычишь на сорняки, чтобы они сами выдёргивались?

Грэм, не говоря ни слова, внимательно осматривал Кая, будто ища следы когтей или клочья шерсти на униформе. Его взгляд был профессиональным, оценивающим. Охотничьим.

– Оставь его, Макс, – неожиданно для себя сказала Лила. Оба парня повернулись к ней. – У всех бывают неудачные дни.

Макс поднял бровь, явно удивлённый, что она вступается за Кая.

– Мисс Вэнс, – он сладко улыбнулся. – Вы, кажется, слишком близко принимаете к сердцу проблемы Вандерфельда. Он большой мальчик. Сам разберётся.

– Я просто ценю порядок, – холодно парировала Лила. – А ты его нарушаешь. И распускаешь сплетни.

Макс на мгновение опешил. Он привык, что его либо боятся, либо заискивают перед ним. Открытое противостояние, да ещё от тихой стипендиатки, было для него в новинку.

– Как скажете, – он фыркнул и, кивнув Грэму, удалился. Охранник ещё секунду постоял, бросив на Кая последний многозначительный взгляд, и последовал за ним.

Кай и Лила остались одни в опустевшем коридоре. Он медленно повернулся к ней.

– Зачем ты это сделала? – тихо спросил он. – Тебе не нужно было вмешиваться.

– Он приставал к тебе из-за меня, – ответила она, пряча взгляд в содержимом своего рюкзака. – Из-за того, что произошло в оранжерее. Значит, это и моя проблема.

Он не ответил. Она рискнула посмотреть на него. Он выглядел измождённым.

– Ты… как ты? – осторожно спросила она.

Он горько усмехнулся.

– Как обычно после… этого. Будто меня пережевала и выплюнула какая-то гигантская машина. Спасибо, что спросила.

Они постояли в неловком молчании.