А. Роуден – Наследник тьмы (страница 2)

И тогда он увидел, как поднялась её рука. Непоколебимо уверенно.

– Мисс Вэнс? – удивилась преподавательница, будто разбуженная ото сна. – Лила, пожалуйста.

Лила Вэнс. Так её звали. Кай мысленно повторил это имя.

Лила повернулась немного, чтобы её было лучше слышно, и Кай впервые увидел её лицо полностью. Оно было не безупречно красивым в общепринятом смысле, но… цепляющим. Чёткий овал, прямой нос, и эти глаза – зелёные, как мох в тенистом лесу, с лёгкими золотистыми вкраплениями вокруг зрачков. В них не было и тени заискивания или желания понравиться.

– Одиночество Макондо – это не просто следствие географической изоляции, – её голос был тихим, но удивительно чётким, он резал тишину, как стекло. – Это одиночество, порождённое страхом перед прошлым. Они бегут от проклятия, от призраков своих предков, но приносят этих призраков с собой, запечатывая их в стенах своего дома. Это самопорождающееся одиночество. Они сами строят свою тюрьму из памяти и страха.

Она говорила не по учебнику. Она говорила так, будто сама прожила эти сто лет в шкуре кого-то из Буэндиа. В её словах была холодная, безжалостная точность. Кай почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Её слова о «проклятии», о «призраках предков» прозвучали для него зловеще знакомо.

– Ин… интересная трактовка, Лила, – миссис Элдридж поморгала, сбитая с толку такой глубиной. – Хотя, конечно, мы должны учитывать и социально-политический…

– Бред.

Слово сорвалось с губ Кая прежде, чем он успел его обдумать. Он сказал это негромко, но в гробовой тишине аудитории оно прозвучало как выстрел. Все головы повернулись к нему. Лила Вэнс тоже обернулась. Её взгляд был не сердитым, а… изучающим.

– Мистер Вандерфельд? – в голосе миссис Элдридж зазвенела паническая нотка. – У вас есть что добавить?

Кай медленно поднялся с места. Он был выше большинства в классе, и его фигура в мятой униформе вдруг показалась доминирующей.

– Она говорит о страхе перед прошлым, – начал он, его голос звучал глубже, чем у преподавательницы. – Но Буэндиа не бегут от прошлого. Они его приручают. Они пытаются сделать его частью своего настоящего – заковывают в лёд, читают заклинания, записывают предсказания. Их одиночество не в страхе. Оно в осознании. В том, что они понимают: их судьба – это замкнутый круг, спираль, из которой нет выхода. Они одиноки не потому, что боятся, а потому, что они – другие. Отличные от всех. И это отличие обрекает их на вечное непонимание.

Он не смотрел на преподавателя. Он смотрел на Лилу. В её зелёных глазах что-то промелькнуло – не гнев, не обида. Интерес. Живой, неподдельный интерес. Она не спускала с него взгляда, будто пытаясь разгадать ребус, который он собой представлял.

– Это… э-э-э… весьма пессимистично, мистер Вандерфельд, – пробормотала миссис Элдридж. – Но мы, пожалуй, вернёмся к…

– Нет, – тихо, но твёрдо сказала Лила, всё ещё глядя на Кая. – Он прав. Осознание неизбежности – это куда более прочная тюрьма, чем простой страх. Страх можно преодолеть. С предопределённостью бороться бесполезно.

Между ними на мгновение повисла тишина, напряжённая, почти осязаемая. Они стояли по разные стороны аудитории – он, потомок оборотней, скрывающийся за маской бунтаря-миллиардера, и она, тихая стипендиатка с пронзительным умом, – и в этот миг поняли друг друга на каком-то глубинном, не требующем слов уровне.

– Что ж! – резко встряхнулась миссис Элдридж, чувствуя, что теряет контроль над аудиторией. – Благодарю вас обоих за… живой диспут. Но теперь давайте обратимся к тексту. Глава четвёртая…

Кай медленно сел. Он чувствовал, как кровь стучит у него в висках. Джейк наклонился к нему.

– Ну ты даёшь, Вандерфельд, – прошептал он с усмешкой. – Влюбить в себя с первого взгляда – это я ещё понимаю. Но влюбить, процитировав учебник по философскому фатализму? Это новый рекорд.

– Заткнись, Ривз, – буркнул Кай, но беззлобно.

Он не сводил глаз с затылка Лилы. Она снова сидела неподвижно, её спина была прямой, но кончики её ушей слегка порозовели. Кай поймал себя на том, что снова принюхивается, пытаясь уловить её запах среди сотен других в классе. Цитрусовый шампунь, чернила и что-то ещё… свежее, как лес после дождя.

Когда прозвенел звонок, он задержался, надеясь, что она повернётся. Но она быстро собрала свои вещи и вышла из аудитории, не оглянувшись ни разу, растворившись в потоке студентов.

Кай остался стоять у своей парты, ощущая странную, щемящую пустоту. Впервые за долгое время чьё-то мнение, чьи-то слова задели его за живое. Она увидела не его деньги, не его машину, не его дерзость. Она увидела мысль. И оспорила её, приняв вызов.

«Лила Вэнс», – снова прошептал он про себя.

Он вышел в коридор, где уже кипела жизнь. И где его ждал новый сюрприз. Прислонившись к шкафчику напротив, с язвительной улыбкой стоял Макс Фостер. Высокий, светловолосый, с идеальной укладкой и холодными голубыми глазами. Его униформа выглядела так, будто её только что принесли из дорогого ателье.

– Вандерфельд, – протянул Макс. – Слышал, сегодня утром ты чуть не откусил руку нашему дорогому директору. Нервы шалят? Или твоё знаменитое «наследство» даёт о себе знать?

Макс произнёс последнее слово с особой, ядовитой интонацией. Кай замер. Его зрачки на секунду сузились в щёлочки.

– Фостер, – Кай сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Макса. – Если тебе так интересно моё наследство, могу продемонстрировать его поближе. Но предупреждаю, оно бывает… колючим.

Он сказал это тихо, почти ласково, но в его глазах снова вспыхнул тот самый, дикий огонёк. Макс, уверенный в себе, на мгновение дрогнул. Он почувствовал исходящую от Кая волну животной угрозы. Это был не блеф.

– Шутишь, – фыркнул Макс, но отступил на шаг. – У меня нет времени на твои игры, зверёк. Увидимся.

Он развернулся и ушёл, стараясь сохранить достоинство. Кай смотрел ему вслед, сжав кулаки. Проклятая привычка Макса намекать на его «особенность» выводила его из себя. Он знал слишком много. Или догадывался.

Джейк подошёл к нему, свистнув.

– Напряжённый денёк. Сначала философский поединок с рыжей интеллектуалкой, потом угрозы местному аристократу. Успеваемость.

Кай не ответил. Он снова посмотрел в ту сторону, куда ушла Лила. Образ её зелёных глаз, полных тихого укора и живого интереса, вытеснил и злость на Макса, и раздражение от утренней стычки с Хейлом.

В его клетке, пахнущей деньгами и ложью, появилось что-то новое. Что-то настоящее. И это одновременно пугало и заставляло чувствовать себя более живым, чем когда-либо.

Глава 3. Запах опасности и звук её смеха

«Она пахла дождём и чернилами. Два простых запаха, которые вдруг стали для меня сложнее любой химической формулы и опаснее любого зверя внутри».

Обеденный зал «Лейквью» был архитектурным воплощением социальной иерархии. Дубовые панели, витражные окна, отбрасывающие на пол цветные блики, и длинные дубовые столы, за которыми рассаживались студенты по негласным, но неумолимым законам. Ближе к камину – отпрыски политических династий и старых денег, во главе стола, конечно, Макс Фостер. В центре – «золотая молодёжь», чьи состояния были новее и кричащее. У окон – спортсмены, громкие и самоуверенные. И где-то на окраинах, в самых неудобных и проходных местах, – стипендиаты и «серая масса».

Кай, по праву рождения и размерам чеков его отца, мог бы занять место у камина. Но он всегда садился с Джейком у огромного окна, выходящего на озеро. Это был его нейтралитет, его демонстративное игнорирование правил игры, в которую все остальные играли с младенчества.

Сегодня, однако, его внимание было приковано не к виду на воду. Он сидел спиной к окну, его золотистые глаза методично сканировали зал. Он искал её.

– Ты похож на голодного леопарда на водопое, – заметил Джейк, с аппетитом вгрызаясь в бургер. – Расслабься. Она не испарится. Стипендиатов тут кормят, это в контракте.

– Я не ищу её, – буркнул Кай, отодвигая тарелку с изысканно сервированным рагу из ягнёнка. Еда сегодня казалась ему пресной, почти отталкивающей. Его нервы были натянуты струной.

И тогда он увидел её. Лила Вэнс сидела одна за небольшим столиком в арке между колоннами – ни к одной из групп не присоединяясь. Перед ней лежала раскрытая книга, и она, не обращая внимания на окружающий гам, читала, изредка отправляя в рот кусок салата. Её погружённость была абсолютной. Она создавала вокруг себя невидимый кокон тишины.

– Нашла, что искал? – Джейк последовал за его взглядом. – Ну что, идём знакомиться? Твоя лучшая линия, наверное, «Твое эго – это единственный объект, который тяжелее, чем мой кошелёк».

Кай не ответил. Что он мог ей сказать? «Мне понравилось, как ты рассуждаешь о проклятиях, у меня самого одно есть, хочешь, покажу?» Он нервно провёл рукой по волосам. Вдруг он почувствовал это – едва уловимый, но знакомый до тошноты запах. Не её. Другой. Запах дешёвого одеколона, пота и чего-то металлического, острого. Запах опасности.

Его слух, всегда настороженный, уловил обрывки разговора у входа в столовую. Двое парней из службы обеспечения – не студенты, а взрослые, крепкие мужчины в униформе – о чём-то перешёптывались, их взгляды были прикованы к нему. Один из них что-то достал из кармана – маленький, блестящий предмет. Кай не разглядел, что именно, но его ноздри дрогнули. Серебро. Чистейший, холодный запах серебра.