А. Роуден – Хроматика тишины (страница 2)
Она замолчала, переводя дыхание. От своей же лжи ее тошнило. Это не было подсознание. Это было прямое, жестокое вещание.
Лео Финч несколько секунд молча смотрел на нее. Потом медленно закрыл папку.– Мисс Арден, вы спите на рецептурных препаратах? Употребляли ли вы в последнее время что-то, что могло бы вызвать такие… яркие сны?
– Нет! – ее ответ прозвучал слишком резко, почти панически. – Я не употребляю. Я не сумасшедшая. Я просто… пытаюсь помочь.
– Помочь мы можем, если у вас есть реальная информация, – его голос стал тверже, официальнее. – Время свидетелей, конкретные детали. Сны и предчувствия… – Он слегка развел руками, и в этом жесте была вся бесполезность ее визита. – К сожалению, не входят в нашу оперативную работу. Но я запишу ваши контакты. Если вы вспомните что-то еще, более… осязаемое, – он сделал ударение на слове, – будьте добры, позвоните.
Это был вежливый способ сказать «идите». Отфутболить. Вычеркнуть.
Люси молча кивнула, чувствуя, как жгучий стыд поднимается к щекам. Она встала, едва не задев стакан с водой. Лео Финч тоже поднялся.– Вы приехали на машине? – спросил он, и в его тоне промелькнула легкая, профессиональная забота. Возможно, он все же считал ее не вменяемой и беспокоился, что она устроит аварию.– На такси, – пробормотала она, не глядя на него.– Будьте осторожны на улице.
Он проводил ее до выхода из переговорной. Последнее, что она увидела, прежде чем раствориться в шуме общего зала, – это его усталый профиль, уже повернувшийся к следующему делу, и то, как его взгляд на мгновение задержался на ее руках. На ее пальцах. Она посмотрела вниз. Из-под ногтей все еще проступали синеватые разводы несмытой краски ультрамарина.
Холодный осенний воздух снаружи ударил в лицо, как пощечина. Люси шла, не разбирая направления, просто пытаясь уйти от этого здания, от этого взгляда, от собственного унижения. Она была дура. Наивная, истеричная дура, которая решила, что ее кошмары могут что-то значить для мира, живущего по жестким, логичным законам.
Ее телефон завибрировал в кармане. София.– Привет, лучик! – голос подруги звучал как луч солнца из параллельной вселенной. – Где ты? Мы же договаривались на ланч, чтобы обсудить макет для «Зоо-квеста»? Я уже в кафе, заказала тебе двойной эспрессо, ты выглядела вчера, как призрак.
Люси остановилась, прислонившись к холодной кирпичной стене какого-то здания. Голос Софии был якорем. Реальностью. Миром, где есть дизайн, дедлайны, эспрессо и никаких красных зонтов на черной воде.– Соф… я не смогу, – выдавила она. – Я… плохо себя чувствую. Мигрень.– Опять? – в голосе Софии послышалась тревога. – Люс, тебе нужно к врачу. Или в отпуск. Ты сгоришь. Где ты сейчас?– У полицейского участка, – сказала Люси, прежде чем осознала, что говорит.На том конце провода повисло тяжелое молчание.– У… чего? Люси, что случилось? Ты в порядке? Ты не попадала в аварию?– Нет, нет. Все в порядке. Я… – она зажмурилась. – Я хотела сообщить кое-что по тому делу. По пропавшей девушке. Но это было глупо. Они меня даже не слушали.
– Ох, детка… – в голосе Софии смешались облегчение и сочувствие. – Ты и так переживаешь из-за каждой новости, а тут еще и это… Слушай, садись в такси и приезжай ко мне. Не домой, в эту свою пещеру. Ко мне. Я накормлю тебя супом, а макет мы посмотрим под сериал. Никаких разговоров о пропавших.
Люси почувствовала, как на глаза наворачиваются предательские слезы. От доброты. От простоты этого предложения.– Я… попробую.– Не «попробую», а сделаешь. Через двадцать минут звоню тебе в домофон. Держись, ладно?
Связь прервалась. Люси опустила телефон. На мгновение мир вокруг вернул четкие очертания: желтые листья под ногами, серое небо, прохожие. Она сделала глубокий вдох и пошла к краю тротуара, чтобы поймать машину.
Но прежде чем она подняла руку, ее взгляд упал на витрину небольшого магазинчика подарков. И застыл.
На самом видном месте, на бархатной подушке, лежал зонт. Сложенный. С ярко-белой, новой ручкой. И он был алого, кричащего, абсолютно узнаваемого цвета.
Люси замерла. Мир снова съежился до размера этого объекта за стеклом. Сердце колотилось где-то в горле. Это был он. Тот самый. В каждой детали.
С глухим стуком в висках она толкнула дверь. Колокольчик звякнул весело и не к месту.– Сколько? – хрипло спросила она, указывая на зонт, едва войдя. Продавщица, пожилая женщина в очках, вздрогнула от ее тона.– Э-этот? Тридцать пять долларов. Итальянский, очень качественный…
Люси уже доставала кошелек, вытаскивая купюры.– Вы давно их продаете? Такие? Алые?– О, это новая партия. Привезли на прошлой неделе. Очень популярный цвет, кстати. Уже третий за два дня продаю.
Люси схватила завернутый в тонкую бумагу зонт, сунула сдачу в карман и выскочила на улицу. Она стояла на тротуаре, сжимая сверток, который обжигал ей пальцы. Это было всего лишь совпадение. Массовый товар. Она купила кусок нейлона и металла, и это ничего не значило.
Но почему тогда она чувствовала, что держит в руках не просто предмет, а улику? Часть сна, материализовавшуюся в реальности, чтобы дразнить ее.
Она резко развернулась и почти побежала к оживленной улице, ловя такси одной рукой, другой прижимая к себе алый сверток. Ей нужно было домой. Спрятать его. Спрятать картину. Спрятаться самой.
Но где-то в глубине сознания, холодной и ясной, как вода в ее сне, уже зрело понимание: спрятаться не получится. Разговор, на который приглашали ее краски, только начинался. И следующим в этом диалоге, судя по всему, будет огонь.
ПЫЛАЮЩАЯ РОЗА
Сон пришел не как падение, а как возгорание. Одна искра – и мир вспыхнул.
Она стояла в центре огромного зала с высокими, до самого потолка, витражами. Это была библиотека, но похожая на собор. Тишина здесь была особой, густой и бархатной, пропитанной запахом старой бумаги и воска для полов. Пылинки танцевали в лучах, что пробивались сквозь цветное стекло. И прямо перед ней, на главной стене, сиял витраж-роза. Огромная, сложная, собранная из сотен кусочков стекла: кроваво-красные лепестки, изумрудные листья, сапфировый фон. Солнце, падающее сквозь нее, раскладывало по полу и стеллажам ковер из радужных пятен.
Люси знала это место. Публичная библиотека Карнеги, читальный зал Розенберга. Она бывала здесь в студенческие годы.
И затем – первый язычок пламени. Он возник не в книгах, не на полке. Он родился прямо в сердце витражной розы. Маленькая, дрожащая желтая точка, которая вдруг вздулась, почернела по краям и с треском лопнула, превратив кусок красного стекла в черную, дымящуюся дыру.
Тишину разорвал звук – низкий, скрежещущий вой, будто сама сталь каркаса стенала от жара. Пламя лизало свинцовые переплеты, перекидывалось на соседние стекла. Зелень листьев почернела и оплыла. Сапфировый фон стал цветом ядовитого дыма. Огонь пожирал не дерево и бумагу – он пожирал свет. Радужные пятна на полу исчезали, съедаемые ползучими тенями.
Люси не могла пошевелиться. Она видела каждую деталь с гиперреалистичной четкостью: как трещины, похожие на молнии, расходились от эпицентра, как капли расплавленного свинца падали на паркет, оставляя черные кратеры. Она чувствовала жар – сухой, сжимающий легкие. И слышала новый звук, нарастающий где-то сзади, за спиной: не крики, а тихий, испуганный шепот. Шепот нескольких людей, запертых в этом горящем храме слов.
Она обернулась, пытаясь их увидеть, но дым, черный и едкий, уже заполнял зал, клубясь у потолка и опускаясь вниз живыми щупальцами. Шепот превратился в подавленный кашель. Чей-то силуэт метнулся между стеллажами и рухнул, растворившись в серой пелене.
И тогда Люси закричала. Но звук не вырвался наружу. Дым ворвался ей в горло, густой и сладковато-горький, выжигая все внутри.
Она проснулась, отчаянно хватая ртом воздух, с телом, облитым холодным потом, а кожа все еще горела памятью о пламени. Сердце колотилось, готовое вырваться из грудной клетки. Она сидела на кровати в своей темной комнате, и единственным источником света были холодные цифры будильника: 4:17 утра.
Была не просто ночь кошмара. Это была инструкция. Ясная, жестокая, с датой и временем.
Потому что во сне, прежде чем огонь поглотил все, ее взгляд на секунду зацепился за старомодные круглые часы на стене над камином. Стрелки показывали ровно 9:45. И в углу циферблата была выгравирована дата:19 октября. Завтра.
Она не просто видела пожар. Она знала,
Люси сорвалась с кровати и, спотыкаясь, добежала до окна. Распахнула его. Ледяной ночной воздух ударил в лицо, но не смог потушить внутренний пожар. Она стояла, дрожа, опираясь о подоконник, и смотрела на спящий город, усеянный немыми огнями. Красный зонт оказался лишь первым шепотом. Теперь кричал огонь.
Что она должна сделать? Снова пойти к Финчу? Рассказать о сне с витражной розой и точным временем? Он выслушает ее с той же вежливой, усталой сдержанностью, а потом, возможно, и вовсе внесет в какой-нибудь список неадекватов. Или… или не выслушает. А в 9:45 завтрашнего вечера в библиотеке начнется ад.