А. Роуден – Хроматика тишины (страница 4)

Правда, вся правда, лежала в ее горле колючим камнем, который нельзя было проглотить.

Ширму отодвинули. Вошел не врач. Вошел Лео Финч.

Он выглядел еще более уставшим, чем в их первую встречу. Тени под глазами казались глубже, а складки на пиджаке – более выраженными. В руках он держал не папку, а два бумажных стакана. Поставил один на тумбочку рядом с ней.

– Чай. Без ничего. Если хотите, – сказал он, его голос был лишен всякой интонации. Он не сел. Остался стоять у койки, занимая собой почти все пространство между ней и дверью.

Люси молча кивнула, не дотрагиваясь до стакана.

– Ваша оценка была верной, – начал он. – В рюкзаке было самодельное зажигательное устройство. Очень простое, но эффективное. Термос с горючей смесью, таймер, воспламенитель. Он должен был сработать в 21:45. – Финч сделал паузу, его карие глаза пристально изучали ее лицо. – Вы знали об этом.

Это не был вопрос. Это было утверждение.

– Я… – голос Люси сорвался. Она кашлянула, и боль пронзила челюсть. – Я видела, как он его ставил. Он вел себя странно.

– Странно, – повторил Финч. – Вы находились в библиотеке Карнеги в 21:40 вечера, делая наброски архитектуры. Видели подозрительного мужчину. Подняли тревогу, которая спасла, как минимум, пятнадцать жизней и культурную ценность стоимостью в несколько миллионов. – Он говорил медленно, словно зачитывая будущий отчет. – Это героический поступок, мисс Арден. Странно только одно.

Он выдержал паузу, дав словам повиснуть в воздухе.

– Вы были там через полтора часа после официального закрытия читального зала Розенберга для посетителей без специальных пропусков. Вы вошли по читательскому билету, выданному вам пять лет назад. Вы не брали ни одной книги. Вы сидели за столом ровно час и пятнадцать минут, не открывая ни одного издания, лишь уставившись в планшет. И, согласно записям нашего первого разговора, вы испытывали сильное беспокойство по поводудругого места – набережной Грейс-Крик. И говорили о снах.

Люси почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног, хотя она сидела. Он проверял ее. Искал несоответствия.

– Я… не могла усидеть дома после той истории с рекой. Мне нужно было сменить обстановку. Библиотека всегда меня успокаивала, – это звучало жалко и неправдоподобно даже для ее собственных ушей.

– Успокаивала настолько, что вы решили провести там вечер, а не, скажем, в кино или кафе? – спросил он беззлобно, лишь с легкой долей профессионального любопытства. – И каким-то непостижимым образом оказались в нужном месте в нужное время, чтобы предотвратить теракт, о котором не было никакой утечки информации даже в наших кругах.

– Вам не кажется это удачей? – выдохнула она, отчаянно пытаясь ухватиться за эту соломинку.

– Удача, мисс Арден, – сказал Финч, наконец присаживаясь на стул напротив, – это когда ты покупаешь лотерейный билет и выигрываешь. Удача – это когда пролетающая птица не попадает тебе в голову. То, что произошло сегодня, – это не удача. Это знание. – Он наклонился вперед, сложив руки. – И я хочу понять, откуда оно у вас.

В его глазах не было угрозы. Была тяжелая, утомленная решимость. Он не верил в ее сны. Но он верил в факты. А факты кричали, что она что-то знала.

– Я ничего не знала! – голос ее дрогнул, и на этот раз в нем прорвалась настоящая, живая истерика, копившаяся все эти часы. – Я просто была там! Я что, не имею права быть в библиотеке? Я что, преступница за то, что попыталась помочь?

– Нет, – тихо сказал Финч. – Вы не преступница. Но вы – головоломка. И головоломки в моей работе либо складываются в картину, либо мешают. А сейчас вы мешаете. Потому что этот человек, – он кивнул в сторону, будто подозреваемый стоял за дверью, – он на свободе. Он видел вас. Он знает, что вы сорвали его планы. И у меня нет ни малейшего понятия, почему он выбрал эту цель, кто он такой и как вы оказались на его пути. Но у вас, – он ткнул пальцем в воздух в ее направлении, – похоже, есть.

Он встал и подошел к маленькому окошку, выходящему на ночной город.– Завтра я приду к вам с фотографиями. Из базы. Может, вы его видели раньше. Может, где-то в ваших… набросках, – он произнес это слово с едва уловимой иронией, – есть что-то, что может нам помочь. Потому что если он попробует еще раз, и мы не будем готовы, кровь будет уже на моих руках. И, поверьте, мне это не нужно.

Он говорил не как полицейский с подозреваемым. Он говорил как уставший человек с другим уставшим человеком, пытаясь найти мост через пропасть абсурда.

Люси смотрела на его спину. Он был прав. Во всем прав. Она знала «когда» и «где», но не знала «кто» и «почему». А этот человек… он был свободен. И он видел ее. Не просто случайную свидетельницу. Он виделее – девушку, которая посмела броситься на него, которая кричала прежде, чем он успел действовать.

Он мог вернуться. Не обязательно в библиотеку. К ней.

Холодный ужас, более острый, чем боль в лице, сковал ее.

– Я… я посмотрю фотографии, – тихо сказала она. – Но я ничего не обещаю.

Финч обернулся, кивнул. Казалось, он этого и ожидал.– Хорошо. Отдохните. Завтра в десять утра я буду у вас. И, мисс Арден? – Он на секунду задержался в дверях. – Сегодня вы поступили смело. Глупо, опрометчиво, но смело. Спасибо за это.

Он ушел, оставив ее наедине с гулом больницы, горьким чаем и новой, ужасающей реальностью. Она не только вписала себя в историю. Она сделала себя мишенью.

Он пришел ровно в десять. На ней были свежие синяки под глазом и на скуле, болезненные и цветистые. Она впустила его молча. Ее квартира, обычно погруженная в творческий хаос, сегодня казалась постыдным свидетельством ее внутреннего состояния: закрытые ставни, несвежий воздух, мольберт с холстом, все еще накрытый простыней, как труп.

Финч, казалось, не обратил на это внимания. Он сел за кухонный стол, достал из портфеля планшет, положил его между ними.– Я покажу вам серию фотографий. Никакой спешки. Скажете, если кого-то узнаете. Хотя бы смутно.

Она кивнула, сухими губами. Он включил устройство, и по экрану поплыли лица. Мужчины разного возраста, разной национальности, с разным бэкграундом – от мелких хулиганов до подозреваемых в поджогах. Каждое лицо было меткой на карте чужой, темной жизни.

Люси смотрела, и ее глаза начали слипаться от монотонности и напряжения. Никто не был похож. Никто не вызывал того леденящего узнавания, которое она испытала в библиотеке. Она уже готова была сказать «нет» на сотый раз, когда на экране появилось следующее фото.

Это был не снимок из полицейского архива. Это была фотография из соцсетей, сделанная, видимо, на каком-то уличном фестивале. Молодой человек, лет двадцати пяти, с светлыми, почти белыми волосами, собранными в короткий хвост, и острым, нервным лицом. Он улыбался, но улыбка не достигала глаз. Глаза были светлыми, серо-голубыми, и в них была странная, отстраненная пустота. На шее – татуировка, часть какой-то сложной, геометрической черной линии.

Она замерла. Не то чтобы это был точно он – в библиотеке он был в тени, в пальто, с другим выражением лица. Но что-то… угол скулы? Разрез этих пустых глаз? Что-то дрогнуло в глубине памяти, смутная тень.

– Этот? – мгновенно уловил ее реакцию Финч.– Я… не уверена. Возможно. Он выглядит… знакомым. Но я не могу сказать, где я могла его видеть.– Тео Морган, – отчеканил Финч. – Двадцать шесть лет. Бывший студент химического факультета Технологического института. Отчислен три года назад за… неустойчивое поведение и эксперименты с пиротехникой в кампусе. С тех пор не был замечен в серьезных правонарушениях. Работал лаборантом, курьером. В последнее время – без определенного места работы. Его сестра, Клара Морган, пропала без вести неделю назад.

Последняя фраза повисла в воздухе, как удар гильотины. Люси почувствовала, как кровь отливает от лица.– Клара… Мэннинг? – прошептала она.– Она вышла замуж два года назад, сменила фамилию, – объяснил Финч, не отрывая от нее взгляда. – Тео, судя по всему, был против этого брака. У них были… сложные отношения. После ее исчезновения мы опрашивали его. Он был спокоен. Слишком спокоен.

Пазл с треском складывался в уме Люси, создавая картину такой чудовищной ясности, что у нее перехватило дыхание. Красный зонт. Пропавшая Клара. Ее брат-пиротехник. Витраж-роза в библиотеке.– Он… он мстит? – выдохнула она. – За то, что они… что ее муж, что система? Библиотека как символ?

– Возможно, – сказал Финч осторожно. – Но у нас нет доказательств. Его алиби на вечер исчезновения сестры проверено. А сегодня… сегодня мы не смогли его идентифицировать на камерах вокруг библиотеки. Он знал, где их избегать. И у нас нет отпечатков в рюкзаке. Он был в перчатках.

Он выключил планшет.– Но теперь у нас есть вы. Вы его видели. Вы можете его опознать. Если это был он.

Люси закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти тот момент: тень у колонны, ярость во взгляде, удар. Лицо расплывалось, заслоняемое адреналином и болью. Но пустота в глазах… она совпадала.– Я думаю… я думаю, это он, – тихо сказала она.

Финч медленно кивнул, как будто ожидал этого.– Хорошо. Теперь слушайте внимательно. Он теперь знает вас в лицо. Этот тип явно не стабилен и одержим какой-то идеей. Вы стали для него препятствием. Возможно, даже частью его нового «плана». Я оформлю вам защиту, у дома будет дежурная машина. Но вы должны быть осторожны. Никаких одиноких прогулок. Никаких поездок по пустынным местам. Сообщайте мне о любых подозрительных знаках.