А. Н. Берег – Люби меня как вещь (страница 3)
Аня взвизгнула от счастья, спрыгнула с кровати и помчалась на кухню, на ходу крича матери: «Он идёт! Миша идёт с нами завтракать!»
Мать улыбнулась. Ей казалось, что она зря беспокоилась. Дети подружились. Всё хорошо.
Миша не улыбался. Он шёл на кухню медленно, обдумывая, как использовать эту власть.
Шли годы. Аня росла, но её преданность не уменьшалась. Наоборот — она становилась только сильнее.
Когда Мишу дразнили во дворе, она бросалась на обидчиков с кулаками. Ей было шесть, а тем мальчишкам — по десять. Ей было всё равно.
— Не смейте трогать моего брата! — кричала она, размазывая слёзы по грязным щекам. — Он самый лучший! Он умнее всех вас вместе взятых!
Мальчишки ржали. Миша стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал. Ему не нужна была защита — он и сам мог за себя постоять. Но зрелище того, как сестра унижается ради него, было… приятным.
— Она чокнутая, твоя сестра, — сказал один из пацанов, сплюнув.
— Зато преданная, — ответил Миша и улыбнулся.
Дома Аня раскрашивала ему рисунки. Тысячи рисунков. На всех был изображён Миша: Миша с мечом, Миша на драконе, Миша в космосе, Миша, который спасает мир. Она подписывала их корявыми буквами: «мой брат самый сильный», «мой брат самый умный», «я люблю Мишу».
Мать вешала рисунки на холодильник. Отец иногда косился на них, но ничего не говорил — он вообще стал молчаливым в последнее время.
Однажды, когда Ане было почти семь, а Мише двенадцать, она пришла к нему в комнату с очередным шедевром.
— Смотри! — она развернула листок. Там был нарисован дом, солнце, два человечка — один большой, один маленький — и надпись: «Миша и я всегда вместе».
— Здорово, — равнодушно сказал Миша, не отрываясь от телефона.
— Ты не смотришь!
— Смотрю.
— Нет! Ты даже не улыбнулся!
Аня надула губы. Ей хотелось, чтобы он обрадовался. Чтобы обнял. Чтобы сказал, что она молодец.
Миша отложил телефон и посмотрел на неё. В упор. Долго.
— Аня, — сказал он спокойно, — ты хочешь, чтобы я тебя похвалил?
Она закивала.
— Тогда сделай что-нибудь, что я попрошу.
— Всё что угодно! — выпалила она.
— Правда?
— Правда-правда!
Миша подумал секунду. Потом сказал:
— Принеси мне шоколадку из маминого тайника. Только так, чтобы она не узнала.
Аня замерла. Мать прятала шоколад в верхнем ящике комода, и детям строго-настрого запрещалось его трогать. Это было святое.
— Но мама же…
— Ты говорила «всё что угодно», — перебил Миша. — Или ты врёшь?
Он смотрел на неё с лёгкой усмешкой. Проверял. Как далеко она готова зайти.
Аня постояла секунду, потом развернулась и выбежала из комнаты.
Миша вернулся к телефону. Он был уверен, что она не решится. Она же трусиха. Маменькина дочка.
Через три минуты дверь открылась.
Аня стояла на пороге, красная, с выпученными глазами, и протягивала ему шоколадку — «Алёнку», с фольгой, слегка помятую.
— Вот, — прошептала она. — Только маме не говори.
Миша взял шоколадку, развернул, откусил половину и равнодушно сказал:
— Молодец.
Аня просияла. Она сделала это. Она нарушила запрет ради него. Теперь он точно знал, что она его любит. Настоящей, жертвенной любовью.
«Идиотка, — подумал Миша, жуя шоколад. — Она готова на всё. Даже на то, что её накажут».
Он не чувствовал благодарности. Он чувствовал только одно: власть.
Чистую, беспримесную власть над душой другого человека.
Вечером мать обнаружила пропажу.
— Кто взял шоколад? — спросила она за ужином. Голос был спокойный, но Миша знал: это спокойствие обманчиво.
Аня опустила глаза в тарелку.
— Я, — сказал Миша.
Мать уставилась на него.
— Ты? Зачем?
— Захотелось. Я куплю новый на свои карманные деньги.
Мать помолчала. Потом перевела взгляд на Аню. Та сидела белая как мел.
— Ты не врёшь? — спросила мать у Миши.
— Нет.
Она поверила. Потому что Аня была слишком трусливой, чтобы врать, а Миша — слишком уверенным, чтобы его ловили.
Позже, в коридоре, Аня дёрнула его за рукав.
— Ты меня не выдал, — прошептала она.
— Зачем мне тебя выдавать? — ответил Миша. — Ты же моя сестра.
Она обняла его. Так крепко, как только могла. Её сердце колотилось, как у пойманной птицы.
— Ты самый лучший, — сказала она в его плечо. — Я умру без тебя.
Миша похлопал её по голове.
— Не умрёшь. Ты нужна мне живой.
Он не шутил. Он действительно не хотел, чтобы она умирала. Мёртвая сестра — бесполезная сестра. А живая, преданная, любящая — это актив. Ресурс. Инструмент.
Он ещё не знал, для чего именно он её использует. Но знал точно: когда придёт время — использует.
Аня ушла в свою комнату, счастливая. Она думала, что он её защитил.
Миша сидел в темноте и улыбался.